ЧАСТЬ 1: Тени ушедших, Глава 2: Укус

В морге центральной больницы Куйбышева не хватало света. Люминесцентные лампы под потолком через одну перегорели, испуская тусклые всполохи и пощёлкивая конденсаторами. Из-за этого свет оставшихся в строю осветителей делался потусторонне-зелёным, в тон выкрашенным от пола до потолка без кантика стенам. Даже циферблат висящих над дверным проёмом часов «Электроника 7-06» – и тот светился синевато-зелёным.

Всю эту болотную палитру разбавляли белоснежный халат и колпак патологоанатома в прямоугольных очках и с усиками-щёткой.

– А зна-а-ешь, всё ещё бу-удет, – еле слышно напевал стоящий в углу возле настольной лампы радиоприёмник «Вега» голосом Аллы Пугачёвой.

Под светом лампы на столешнице была раскрыта папка с записанными от руки результатами осмотра погибшего при загадочных обстоятельствах Александра Плоткина.

Сам Плоткин, точнее, оставшаяся от него усохшая серая мумия, лежала на каталке посреди комнаты под единственной парой работающих ламп. Промежность голого тела скрывала непрозрачная белая клеёнка.

– И встре-етиться нас заста-авит, – продолжал приёмник.

– Выключи, – скомандовал стоящий над сыном Иван Плоткин.

Патологоанатом поспешил исполнить требование высокого гостя. Отец продолжал всматриваться в пепельную кожу сына и никак не мог увидеть в нём знакомое лицо. Внешне в теле не узнавались ни пол, ни возраст.

– Так что с ним произошло? – в очередной раз спросил старший Плоткин.

Врач помялся, точно не выучивший урок ученик у доски. Он знал, что сказать, как и знал, что слова его члену обкома КПСС не понравится. Патологоанатом вдруг почувствовал себя в ответе за произошедшее с сыном этого мужчины, хотя и сам понятия не имел, как именно тот погиб. Это и заставляло его молчать – он мог лишь описать состояние тела научным языком, хотя всё то же самое Иван видел сам, пусть и глазами обывателя.

– Ну?

Врач сглотнул.

– Н-ну... Эм... П-процесс произошедшего нам ещё не понятен, н-но...

Он начал немного заикаться от волнения, что обычно не было ему свойственно. В попытке успокоиться он начал мять в руках лист из карточки Плоткина, и его шелест эхом разносился по помещению.

– Но?

Старший Плоткин сжал руку собеседника, останавливая тремор и обрывая звуки мнущейся бумаги.

– В теле с-совершенно не осталось влаги, – закончил патанатом.

Он наконец смог взять себя в руки.

– Он иссох, его точно высушили.

– Каким образом?

Патологоанатом повёл плечом и указал уголком листка в руках на более тёмный участок кожи в форме небольшой звёздочки. Пятно словно проперфарировали на шее Александра.

– Вот тут есть прокол в виде звезды.

Иван приблизился к ране и действительно увидел множественные повреждения – будто кто-то сложил груду иголок вокруг шила в пятиконечную фигуру и воткнул в его сына.

– Что может оставить такой след? – спросил Плоткин.

Врач помычал.

– Мы такого раньше не встречали, – ответил он. – Похоже, именно через эти проколы... Й-его... Высосали что ли...

Плоткин рывком встал и навис над доктором.

– Т-ткани повреждены как от п-пиявки...

Иван отшагнул и взглянул на сына. Он попытался представить, какого размера должна быть пиявка, чтобы сделать с человеком подобное, но как ни силился – не смог. Предположение патологоанатома звучало слишком неправдоподобно. Огромная пиявка размером с «Икарус» в школьном подвале? Глупо даже для детской страшилки. И всё же логичных объяснений смерти Саши Плоткину пока никто не предоставил. Доктор хотя бы пытался.

Глядя на сына, Иван дал себе слово: чего бы это ему ни стоило – отыщет виновного или виновных в смерти сына и отомстит за него. Один подозреваемый у него уже был. Плоткин развернулся на каблуках и поспешил из морга.

– Вы не будете его забирать? – крикнул вслед ему врач.

– Позже, похороны ещё не организовали, – отозвалась тьма коридора с шумящими конденсаторами осветителей.