#05. Обратно в приют

Пришло время вернуться с Ушастым в приют.

Напряглись? :)

Когда я навещал пса в первые разы, мне волонтёры предложили привозить Ушастого к ним на собачью площадку, чтобы он побегал со знакомой стаей, подурачился со своими.

Ну и к середине мая я решил, что можно уже съездить. Погоды стояли отличные — наконец-то прикрутили кран с дождями и изо всех щелей повылазило ласковое солнце.

Со своей местной собачьей площадкой я пока не очень разобрался. Мы туда ходим почти каждый день, пусть она и в 20 минутах от дома. Но прогулка хорошая. А вот на саму площадку попасть не всегда удаётся.

Если рабочий день (или дождливый), то в обед там пусто — лишь лужи да песок. Ушастый покрутится в одиночестве минут пять, выполнит все мои команды и чешет на выход.

А в погожий день да в выходной там собак двадцать одновременно. Да здоровых, мать. Я как-то подошёл к собачникам и вежливо:

— Моего пустите?

А какой-то мужик печально отозвался:

— Ой, не советую. У вас же кобелёк? А тут у нас альфа-самец есть. Порвёт ещё!

Ну и потопали мы, солнцем палимы, по газонам лазить. А мне обидно так стало — почему на такой огромный район одна площадка? А нам где и с кем резвиться?

Потому субботним полднем я списался с волонтёрами по вацапу, взял в карман вкусняшек, мягкий намордник и побрели мы к «своим» в приют.

Дорогая у нас простая — полчаса до электрички, одна остановка на ней и ещё полчасика до приюта. Просто? Да вообще...

Я же впервые отправлялся в такое длинное путешествие с Ушастым и нервничал больше пса. А тому в радость. Солнце, весна, травка везде торчит, которую можно пометить!

Последнее время всё хихикаю, зная какое количество деревьев и кустиков вокруг дома метит мой Ушастый. А собак у нас много... Получается, что все столбы, деревья и кустарники помечены в сто слоёв местными собаченциями за годы и поколения. Жуть какая!

И как только высаживают у подъезда новые кусты-деревья, то собака чешет туда – расписаться.

Газоны же плотно заминированы. Ну и я, как дурак, с пакетиком ношусь, притом что из всех встречных собаководов не видел ни одного с пакетом в руках. Вообще! Никогда!

До электрички мы с Ушастым добрались спокойно — люди, ноги, столбы и деревья. Очень интересно и увлекательно для лохматого парня. Он весело бежал впереди меня, опустив морду к асфальту.

Вообще, Ушастый — дитя каменных джунглей. Он терпеть не может шляться по газонам — только по дорожкам вокруг. И лишь для «погадить» соизволяет сойти в траву, прынц такой. А потом прыжками возвращается на асфальт. И сегодня у него раздолье — идём по тротуару, не сворачивая.

Мост через ж/д станцию он прошёл спокойно. Даже проехавшая электричка его не напугала. А вот перед зданием с турникетами вдруг завис и затрясся. Я не очень понял эту реакцию.

Вообще, в помещения он боится заходить. В зоомагазин я его однажды еле завёл. Но мне нужно было примерить намордник, потому он ехал по полу, упираясь всеми четырьмя, а я тянул парня за шлейку.

Вот и сейчас попал в такую же ситуацию: пёс встал намертво. Я надел на него намордник, а он даже не отреагировал, таращась на здание. Пришлось применить силу.

Пока покупал билет у терминала, пока проходили турникет, он упирался изо всех лап. Я же тащил и успокаивал, тащил и успокаивал.

На перроне тут же подлетела электричка. Они едут не так шумно, но знатно грохочут, когда тормозят. Пёс мой пытался убежать, стал рваться с поводка. Но я держал его обеими руками и гладил, гладил, подсовывая вкусняшки в пасть. А он их сплёвывал, вжимаясь в землю.

Я уже проклял тот день, когда решил неподготовленного пса тащить в электричку. Это была моя глупость.

Конечно, в вагон я его чуть ли не на руках занёс. И мы сели на полу в обнимку. Ушастый вжался в меня, вздрагивая от любого шума — хлопнули дверью тамбура, закрылись двери, загромыхала сцепка, заорал динамик. Всё страшно, всё пугало!

На следующей остановке он пулей вылетел из вагона и поволок меня подальше от этого ужаса.

Мы вылетели со станции пробкой и понеслись по улицам.

Только минут через пятнадцать Ушастый успокоился и стал спокойно топать, обнюхивая кусты и столбы. Я же вёл его и с горечью думал, что нам предстоит ещё обратная дорога.

А солнце жарило всё сильнее, и я уже взмок под ветровкой. Но мы шагали, шагали и шагали. Что-то я уже подзадолбался шагать!

Пёс постоянно тормозил, изучая что-то неведомое, но очень интересное в траве. Так и двигались.

Когда мы гуляем, я чаще разрешаю ему самому выбирать дорогу, куда идём. Ну в рамках, понятно. В помойки и под балконы мы теперь не лазим — запрет. Вот и сейчас Ушастый пару раз хотел срулить с маршрута в интересный дворик, но я был «непокобелим», прям скала!

Боже, наконец показались знакомые ворота приюта. Знаете, в красивых статьях или видео о приютских собаках авторы всегда с таким восхищением говорят, что собаки счастливы обрести свой дом, своего нового хозяина. Как им тяжко в приюте, как грустно, как они там плачут! Читали? Видели?

Как только Ушастый учуял знакомые ворота, то ка-а-а-к рванул поводок, чуть меня с ног не сбил. Он хрипел и рвался в приют, ничего не видя и не реагируя на мои вопли. Он так хотел к своим, в свой дом, где провёл полгода.

Но в сам приют я заходить не планировал. Мы прошли мимо и двинулись сразу на собачью площадку. Второй сумасшедший рывок был, когда Ушастый заметил знакомых волонтёрш на площадке.

Тут я реально забеспокоился, что он сейчас поводок порвёт. А те нас тоже заметили и загомонили:

— Ушастый! Ушастный! Заичка! Иди к нам, сладкий!

«Сладкий» влетел на площадку, расталкивая местных собак, и бросился чуть ли не на грудь женщинам. Они его начали тискать, обнимать, целовать, воркуя вокруг моего пса. Тут же вытащили из карманов вкусняшки, пихая Ушастому.

И да — все вкусняхи были в маленьких шуршащих пакетиках. Это у моего пёселя отдельная страсть — как только он слышит шуршание пакета, то весь загорается, как лампочка, и смотрит на тебя пристально.

Если на улице кто-то идёт с пакетами, он голову свернёт, наблюдая за человеком. Вдруг что обломится?

Конечно, все пакетики на дороге тоже проверяются первым делом. И не дай бог там есть что-то внутри. Начинается война по вырыванию этой дряни из пасти.

На площадке мы провели около часа. Я болтал с волонтёрами. Особенно много говорили с мужчиной, что давно занимается собаками — я узнал много интересного. Обсудили дрессировку, груминг, кинологов. Такие, знаете, темы, которые теперь всё время в голове крутятся.

Обратно мы побрели. Буквально. Парень устал, я не меньше. Понял, что ступил, не взял с собой воды для Ушастого. Когда он увидел лужу на асфальте и рванул к ней, я даже не сильно сопротивлялся. А потом мы брели рядышком, даже не нюхая кустов.

Он шёл около меня, как самый образцовый на свете пёс. Он так, кстати, часто ходит. Особенно, когда все свои дела сделает, то идёт у ног без команд.

Конечно, в электричке его снова заколбасило от страха, но уже стало проще. Собакен даже встал, изучая проплывающие в окошке зелёные пейзажи.

Из вагона он рванул изо всех сил, но уже без особой истерики.

Я плохо помню, как мы добрели домой. Пришёл в себя, лишь когда со вздохом рухнул на кровать и вытянул гудящие ноги. А рядом на полу растянулся Ушастый, обнимая лапами свиное ухо, что я дал за хорошее поведение.

Грызть его он не стал, просто лёг рядом и закрыл глаза.

Путешественники, блин.