Глава 20. Инъекция

Сунь Мянь втайне была счастлива. Она была вознаграждена иглой для подкожных инъекций. В будущем она сможет делать уколы другим людям. Тогда иглы для подкожных инъекций еще не были одноразовыми. Ей придется дезинфицировать свои в кипящей воде после каждого использования.

Вернув Да Хуа и Сяо Хуа в башню медицины, Су Мянь некоторое время внимательно наблюдал за ними и заметил, что на самом деле они не одинаковые.

Мех Да Хуа был чисто белым, тогда как у Сяо Хуа был небольшой участок меха на хвосте, который был серым. Поначалу это было нелегко заметить без тщательного наблюдения.

На этот раз появилась цепочка золотых слов.

Да Хуа ранена. Вы можете попрактиковаться, делая ей укол!

Это действительно нормально? Су Мянь посмотрела на Да Хуа так, словно она смотрела на лабораторную крысу.

Сделав телу Да Хуа две инъекции, Да Хуа испугался, когда увидел, что Сунь снова поднял иглу. Он немедленно отступил, и его красные глаза заблестели от слез.

Да Хуа была на грани слез. Ей понадобился всего один укол, но почему этот человек хотел сделать ей еще один укол после того, как сделал ей два укола?

Увидев, что Су Мянь снова идет к ней, ноги Да Хуа захромали и просто перестали двигаться, когда она лежала на земле, скуля. Что еще она могла сделать, она даже не могла убежать от Су Мянь сейчас."Хорошая девочка. Это будет последняя игла". Су Мянь не хотела делать ей три укола. Однако миссия требовала, чтобы она сделала укол кролику трижды.

После третьей инъекции Су Мянь приобрела навык инъекции. Ее очки доброты также увеличились на 5. Ее текущие физические очки были 32, очки доброты 14 и духовная энергия 0.

Затем она дала Да Хуа немного листьев овощей, только тогда Да Хуа стал более энергичным. Успокоив Да Хуа и Сяо Хуа, Су Мянь пошла пахать поле для лекарств, ловить насекомых и удалять сорняки.

Растения росли хорошо, что обрадовало Су Мянь.

Байчжу был сладким и теплым. Он мог укреплять селезенку, укреплять желудок, предотвращать диарею и одновременно разжижать мокроту. Дангуй также был сладким и теплым. Он мог увеличивать выработку крови, лечить сердце, восполнять недостатки тела и разжижать свернувшуюся кровь, позволяя крови течь.

Обе эти травы были широко используемыми лекарственными ингредиентами. В ту эпоху лекарственные травы были редки в деревне. Участок семьи Су не имел достаточно большой площади, чтобы посадить их.

После того, как Су Мянь покинула башню, она услышала громкий шум.

"Мама, он ударил меня рогаткой!". Сяо Лю Цзы закрыл голову и заплакал, указывая на Су Цзинь Луна.

Когда Су Мянь и Хэ Цинь достигли двери, они были поражены. Рука Сяо Лю Цзы закрывала голову, и кровь текла по его руке."Он украл курицу моего старшего кузена и даже ударил его самого с помощью рогатки. Я сделал свой ход только после этого!" Су Цзинь Лун казался праведным и не знал, что он сделал не так.

Нехорошо. Су Мянь подумала про себя. Она должна изменить отношение Су Цзинь Луна.

Он был слишком праведным и любил подставлять голову другим. Иначе как бы он мог быть использован другими в ее прошлой жизни?

"Тетя Хэ, скажите, что я делаю. У Сяо Лю Цзы, члена моей семьи, травмирована голова, и так много крови. Как можно в детской драке использовать такие жестокие методы? Доктор Ма тоже вышел. Как вы хотите, чтобы мы, вдова и сирота, жили!"

Жена Сяо Гао жила позади семьи Су Мянь. Закончив говорить, она вознесла скорбь небесам и присела на землю: "Сяо Лю Цзы, если ты внезапно умрешь, я тоже не захочу больше жить".

Увидев, что его мать плачет, Сяо Лю Цзы тоже заплакал вместе с ней.

Отец Сяо Лю Цзы погиб во время горных работ в горах несколько лет назад. Вдова и сирота изначально были окружены вниманием со стороны жителей деревни.

Однако жена Сяо Гао была жадным человеком. Видя, что жители деревни так хорошо к ним относятся, она стала еще жаднее.

Любое живое животное, которое заходило во двор их дома, принадлежало им. Она даже забиралась в чужие огороды и воровала овощи. Она даже не оставляла старый огурец, который хранили для пересадки.

Сегодня семья Ли потеряет курицу, завтра семья Чжань потеряет утку. Со временем никто в деревне больше не хотел помогать матери и сыну.