"Подарок с фронта"

× От лица Банчана ×

Вечер опустился на дворец мягким бархатным покрывалом. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым треском огня в очаге и шелестом тканей. После очередного раунда любви, мы с Лекси лежали, запутавшись в простынях и дыхании друг друга. Казалось, весь мир сузился до этой комнаты и до её тёплого тела в моих руках.Спустя несколько минут тишины в двери постучали.— Ваше Высочество, Вам письмо! — раздался голос слуги из-за двери.— Заходи, — коротко откликнулся я, не поднимая головы с подушки.Лекси быстро накинула тонкий шёлковый халат, запахнув его на груди. Служанки уже успели принести поздний ужин: тёплые блюда, аромат которых наполнил комнату. Пока я разворачивал свиток, она устроилась за маленьким столом, облокотившись на него локтем, лениво водя ложкой по миске и что-то записывая в свой дневник.Молодой посыльный, едва переступив порог, быстро опустил взгляд, заметив Лекси.

Я молча взял письмо, прочитал бегло и махнул ему рукой — он моментально исчез за дверью.— Что-то случилось? — её голос прозвучал мягко, с заботой. Она отложила перо, прикрыла дневник и повернулась ко мне, наблюдая за моей реакцией.Я вздохнул и сел рядом с ней.— Принцесса Франсуаза де Бурбон и её свита направляются к нам, — сказал я, устало потирая шею. — Хотят обсудить продление союза. С тех пор как мой отец умер, каждый только и делает, что пытается влезть нам в доверие. А после войны так вообще — будто все забыли, как сами бросали нас в трудный момент.— Милый, — она встала и, легко ступая босыми ногами по ковру, подошла ко мне. Села рядом, обняв меня за талию. — Ты — император. Ты вправе отказаться. Они не смеют диктовать тебе условия.Я прижал её к себе, посадил на колени, укутывая в объятия, словно пряча от всего мира.— Знаю, золотце, — прошептал я, уткнувшись носом в её волосы. — Знаю. Но она уже в пути. Побудет здесь немного. Даст отдых своей делегации и уедет. А мы уже решим, стоит ли продолжать с ними союз.

Я целовал её шею, не в силах насытиться её запахом, теплом, дыханием. Я вернулся с войны не только уставшим, но и голодным по ней — каждую ночь, каждый час вдали я мечтал именно о ней. Её голос, прикосновения, даже капризные нотки в разговоре — всё было для меня жизненно важным.— Что ты знаешь о доме Бурбонов? — спросил я, продолжая нежно касаться губами её кожи.— М-м… — она чуть выгнулась в моих руках, но не отдаляясь, — твои советники скажут тебе кто они такие, ты же знаешь.— Я хочу слышать твоё мнение. — Я прижал её крепче. — Мне интересен их образ глазами европейки. Глазами жены Императора.Она тихо засмеялась, чуть насмешливо, но с грустной тенью в голосе. Отстранилась, направившись к столу, чтобы продолжить ужин. Я, не спеша, последовал за ней, накинув халат.— Сомнительная семья, — проговорила она, усевшись по-турецки. — Надёжности там — меньше, чем у старой телеги.— Конкретнее? — я сел напротив, наблюдая, как она ловко берет кусочек хлеба и макает в густой соус.— Когда наш народ просил помощи во время осады, — начала она спокойным, почти отстранённым тоном, — они пообещали всё, что можно: оружие, продовольствие, людей. Но не только не помогли — они передали информацию врагу. Всё, что знали. Вот так они «поддержали союзников». А потом… отправили меня к тебе. Как будто я — плата за собственную трусость.Она замолчала, но в уголках её губ появилась мягкая улыбка. Она положила руку на мою ладонь, нежно сжимая.— И я рада. Потому что, пройдя через всё это, я обрела тебя. Нашла любовь. Здесь я нужна. Здесь меня ценят. Ты боготворишь меня — а на родине я бы была просто пустой оболочкой, фабрикой для производства сыновей.

Я поднёс её руку к губам и поцеловал с почтением, будто благодарил за эти слова.— Почему ты так часто говоришь, что у нас с тобой лучше? — спросил я после паузы. — Что там к тебе было бы хуже отношение?Она опустила взгляд и на мгновение погрустнела.— Потому что это правда. Там женщина — ничто. Жена — тень мужа. Ты должна рожать детей. Каждый год. Если родишь мальчика — получишь ожерелье. Если девочку — будешь наказана, потому что её нужно будет женить, растить, готовить к роли чьей-то собственности. Меня собирались выдать за принца Британии, и в лицо сказали: «Минимум пятеро сыновей. Чем больше — тем лучше».Я едва сдержал гнев. Она говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась боль, которую я не мог игнорировать.— Это ужасно.— А у вас тут женщины ценятся. Вы ухаживаете. Заботитесь. Ты подарил мне своего волка. Лошадь. Не за что-то. Просто потому что любишь. А у нас… у нас я получила бы ожерелье за мальчика. А тут ты даришь мне кольцо, не спрашивая ничего, просто потому что тебе хочется видеть меня счастливой.Я смотрел на неё, гордясь тем, что она теперь — часть моего мира. Что я её защищаю. Что я её выбрал. И она — меня.— Кстати о подарках, — сказал я, — у меня есть кое-что ещё.

Я подозвал стражника. В комнату тут же вбежал Лин — наш волк, верный, преданный, радостно завиляв хвостом и моментально бросившись ко мне, а затем лёг рядом с Лекси, уткнувшись мордой ей в колени. Она начала гладить его, продолжая спокойно доедать ужин.— Этот подарок особенный, — сказал я, улыбаясь. — Как только я его увидел, сразу подумал о тебе.— Правда? — она выпрямилась и с интересом посмотрела на дверь. — Мне так интересно! А мне бояться?.. Или может... раздеваться?— Если будешь раздеваться — это уже будет совсем другой подарок, — усмехнулся я и поцеловал её в шею.В этот момент стражник вошёл, в руках у него был аккуратный свёрток, бережно обернутый тканью. Лин тотчас подскочил, начал обнюхивать его, но я мягко оттолкнул волчью морду:— Подожди. Сядь.Он сел. Я взял свёрток из рук стражника, тот поклонился и вышел. Я подошёл к Лекси и протянул ей подарок.— Закрой глаза, солнце.Она послушно закрыла глаза, лицо её сияло от нетерпения.— Ну же… — прошептала она, — Чан, что там?Я вложил свёрток ей в руки.— Теперь можешь открыть.

Она развязала ткань… и в ту же секунду из неё выглянул крошечный белый тигрёнок. Он сонно пискнул и тут же ткнулся мордочкой в её грудь, начав обнюхивать её с интересом.— Чааан! — ахнула она, засияв, — Он такой… милый!— Нашёл его по дороге домой. В лесу. Пока лошади отдыхали, я услышал шорох в снегу. Вышел. Маленький, худой комочек, едва дышал, но пытался рычать. Я прижал его к себе, забрал. Его выкормили. А теперь он у тебя на руках.— Раикен… — прошептала она, не отрывая взгляда от зверька.— Это его имя?— Да. Раикен. Сильный, упрямый. Но с сердцем, которое хочет любви.Я сел рядом, погладил тигрёнка. Он свернулся клубочком у неё на коленях и сразу уснул, издав довольное фырканье. Лекси прижалась ко мне, положив голову мне на плечо.— Спасибо, — прошептала она, целуя меня в щеку.Я обнял её, уткнулся в её волосы, и мы сидели молча, пока оба её зверя — волк и тигр — спали у её ног.— Чани… — прошептала она вдруг, — как мне теперь его положить?— Придётся держать, — усмехнулся я. — Похоже, он уже выбрал себе хозяйку.