ГЛАВА 14

Ханна

Я возвращаюсь даже чуть раньше, чем писала Эдриану. На часах — 19:45. Выходя из такси, на губах играет лёгкая улыбка. Вечер с Меган прошёл прекрасно: мы успели поговорить, вкусно поужинать и неспешно прогуляться по улицам Лос— Анджелеса. Смеялись над новостями, где пресса с разных ракурсов снимала нашу свадьбу. Конечно, я понимаю: всё это дело рук Эдриана — он сам нанял фотографов и репортёров. На свою свадьбу он вряд ли пригласил бы этих писателей жёлтой прессы, но наблюдать, как информация подаётся со всеми эффектами, ему явно доставляет удовольствие. Захожу внутрь, насвистывая любимую мелодию. Снимаю верхнюю одежду, разуваюсь и прохожу в гостиную, сразу же умолкнув. Эдриан спит на диване. Странно — у него есть своя комната, и там он мог бы спокойно выспаться. Неужели ждал меня? Он лежит в простых серых спортивных штанах, лицо расслаблено, без привычной строгости и холодного контроля. На его груди, которая с каждым вдохом чуть поднимается и опускается, проступает линия мускулов — ясный след от тренировки. Я присаживаюсь на край дивана, и улыбка невольно расползается по губам. Этот момент — редкая уязвимость Эдриана, когда его привычная уверенность исчезает, оставляя только спокойствие и тепло человеческого тела. Моя ладонь скользит по его плечу, пальцы проводят вдоль руки, ощущая мягкость кожи и лёгкое тепло. За всё время, что мы вместе, я ни разу не прикасалась к нему так открыто, не наблюдала его в такой полной расслабленности. Взгляд падает на плед, аккуратно лежащий за спиной. Я бережно вытягиваю его и накрываю им спящего мужа, затем тихо встаю, стараясь не нарушить покой, и медленно направляюсь к выходу из гостиной

— Вернулась, — звучит его хриплый голос среди тишины, что снова заставляет меня дёрнуться от неожиданности.

Так можно и сердечный приступ получить. Я ведь действительно была уверена, что Эдриан спит. Медленно поворачиваюсь к нему, встречаясь с взглядом темных глаз, что пристально наблюдают за мной.

— Да. Вернулась. Думала ты спишь.

Уголок губ Эдриана приподнимается, руку он подкладывает под голову, чтобы удобнее было смотреть на меня.

— Нет. Прилёг тут, задремал, а ты меня разбудила,— голос его звучит как обвинение, но с ноткой сарказма. Нужно ещё научиться в нём отличать эти две черты.

— У тебя есть своя комната, а ты решил спать тут? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

— Да.

— Или ты меня ждал?— задаю вопрос, ехидно улыбаясь.

— Говорю же, уснул тут. Ты меня разбудила,— он и нагло врёт в глаза и не краснеет.

— Да, поэтому ты уснул тут, а не пошел в комнату. И ещё молчал пока я ...— не продолжаю, ведь только сейчас понимаю, что он просто лежал, пока я прикасалась к нему. Он все это чувствовал и ничего не делал.

— Пока ты что? — его голос становится более спокойным, без обычного холода и отстранённости.

Смотрю на Эдриана, наблюдая за довольной ухмылкой. Ого, он даже умеет менять эмоции? Закатываю глаза, разворачиваюсь и ухожу на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Из гостиной слышу крик Картера:

— А ты что думаешь, Ханна, мне все равно где вечерами пропадает моя жена?

Я делаю глоток воды и слышу, что он уже на кухне. Оборачиваюсь и наконец могу рассмотреть его полностью: дома он не надевает ничего сверху, и его тело можно свободно рассмотреть. Мой взгляд скользит по аккуратным кубикам пресса, по чётким линиям мышц, затем поднимается выше — к широкой груди, рельефным плечам и сильным рукам. Да, он без сомнений в отличной форме, и это невозможно не заметить.

— Я предупредила куда иду и тем более наш брак не настоящий. Я ведь могу жить свою жизнь, а ты свою,— отвечаю абсолютно спокойно, небрежно облокачиваясь спиной на столешницу.

​Улавливаю сразу, что взгляд его становится темнее, выражение лица — серьёзнее, скулы — чётче из— за того, что Эдриан стискивает челюсти. Его напряжение почти осязаемо.

— Своя жизнь, говоришь? — он говорит сквозь сжатые челюсти, однозначно, сдерживая эмоции.

Эдриан подходит ещё ближе, максимально сокращая дистанцию между нами. Машинально сильнее вжимаюсь спиной в столешницу. Дыхание становится тяжелее из— за атмосферы, что царит в этой комнате. Он зажимает меня между своим телом и столом, не давая сбежать. Пальцами обхватывает подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Чувствую его горячие пальцы, почему— то начинаю дрожать, сама этого не осознавая. Нет, я его не боюсь, но от этой опасной близости становится невыносимо томительно.

— Ты моя жена, Ханна. Ты не можешь иметь свою жизнь или кого— нибудь на стороне.

— Это не было частью договора, — говорю я , смотря в его глаза, в которых уже пылает огонь.

— А разве частью договора было, что ты можешь мне изменять? Что можешь жить своей жизнью? Мы супруги, Ханна, даже если это просто на бумагах, — он уже буквально рычит на меня.

Я чувствую, как он сильнее сжимает пальцы на моем подбородке. Видимо, его очень сильно разозлила эта тема. Почему только? Понятия не имею. Нас абсолютно ничего не связывает и я не думала, что смогу задеть его этим. Странный тип.

— Хорошо, хорошо. Я и не собиралась. Мне не нужны какие— то интрижки, Эдриан,— отвечаю я, пытаясь успокоить его. — Сейчас я нацелена на то, чтобы вернуть компанию. Отношения подождут.

Ещё несколько минут он просто смотрит мне в глаза, будто пытаясь разгадать — говорю ли я правду или лишь пытаюсь успокоить его. Но в моих словах нет ни тени лжи, и он это чувствует. Эдриан медленно поднимает руку к моим губам, его большой палец скользит по нижней. Он наблюдает за собственным движением, фиксирует каждую деталь этого мгновения.

— Молодец,— слышу его уже более спокойный голос.

Он медленно отстраняется от меня, но не разрывая зрительный контакт. Его взгляд остаётся цепким, словно он читает меня без единого слова. Горячее дыхание всё ещё ощущается на моей коже и от этого табун мурашек пробегается по спине. Я невольно прикусываю губу, не желая разрушать этот момент. Но он замечает – конечно, замечает – и уголки его губ приподнимаются в намёке на улыбку. Эдриан разворачивается и хочет уже покинуть кухню, но слова вырываются из моих уст , прежде, чем я успеваю это осознать:

— Давай может телевизор хотя бы посмотрим? Или проведем время вместе? Раз уж ты не спишь.

Эдриан поворачивает голову через плечо, на его лице читается смесь удивления и едва заметной растерянности. Он точно не ожидал этого предложения и не сразу понял, как на него реагировать. Эдриан медленно моргает, переведя взгляд на меня , затем слегка нахмуривается, оценивая, серьёзно ли это было сказано. Даже в таком простом предложении ему нужно проанализировать. Что за человек?

— Я не шучу. Время ещё раннее, мне делать нечего, да и скучно тут. Хотя бы фильм посмотри со мной. Ну, пожалуйста,— говорю я, хоть и не надеюсь на то, что он согласится.

Долю секунды он молчит, переваривая информацию, но потом слышу его вздох и смирение.

— Ладно. Только без своих мелодрам. Ненавижу сопли в фильмах.

​О да, радости моей нет предела. Бегу в свою комнату, чуть ли не сбивая с ног самого владельца дома, переодеваюсь в чёрные шорты и такого же цвета майку. За всю свою жизнь у меня не было столько свободы, как в этом браке. Я чувствую себя по— настоящему живой, так что всё— таки выйти замуж за Эдриана Картера не было такой плохой идеей.

​Мы садимся в гостиной. Ищу фильм, который смог бы понравиться обоим. Эдриан говорит остановиться на боевике, а мне нет разницы, что смотреть сегодняшним вечером. Киваю, кладу пульт на стол, усаживаюсь поудобнее, поджав ноги под себя; руки лежат на коленях, пальцы слегка сжаты.​ Эдриан, сидя на диване, откидывается назад, раскинув руки по спинке. Смотрит в экран — его взгляд холоден и сосредоточен, как будто он анализирует каждую сцену. Глаза слегка прищурены, а выражение лица нейтральное, без эмоций, как обычно. Я, чёрт возьми, чувствую запах его тела — он пользуется достаточно дорогим парфюмом. Его присутствие рядом почти ощутимо в воздухе. Я чувствую, как напряжение нарастает, и, несмотря на попытки быть спокойной, что— то внутри меня начинает дёргаться. Его запах — смесь древесных нот с лёгким цитрусовым оттенком — тянет меня, заставляет сердце биться быстрее. Эдриан замечает, что я почти не смотрю фильм, и поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, но он молчит. В его глазах — привычная холодная сдержанность, за которой он, как всегда, что— то прячет. Между нами будто пробегает едва ощутимая искра, но Эдриан не делает ни шага навстречу — лишь продолжает смотреть с едва заметным интересом.

Я стараюсь не выдать себя и снова принимаю расслабленную позу, но с каждой секундой это даётся всё труднее. В его молчании есть что— то тревожащее — оно действует на нервы сильнее любых слов. Небрежно раскинувшись на диване, Эдриан будто намеренно усиливает эту странную, тягучую напряжённость между нами. Мы молчим, но в этом молчании слишком много смысла: каждый жест, каждый взгляд кажется наполненным скрытым подтекстом. Я отчётливо слышу собственное сердцебиение и понимаю, насколько меня волнует его близость, — и не знаю, что с этим делать.

Его пальцы невесомо касаются моего оголённого плеча, мягко скользят по коже, и по телу тут же пробегает дрожь. Он замечает это — краем глаза я улавливаю, как уголок его губ едва заметно дёргается в улыбке. Чёрт. Я не успеваю собрать мысли, как Эдриан уверенным движением притягивает меня ближе, прижимая к своей груди.

— Мы же муж и жена, а ты сидишь на таком расстоянии, будто я кусаюсь.

— Пытаешься быть хорошим мужем? — отвечаю я, пытаясь спрятать свою нервозность.

— Так заметно? Мне прекратить?— Эдриан язвит, но на губах его улыбка.

Я ничего не отвечаю, лишь закатываю глаза. В фильме начинается перестрелка — выстрелы раздаются один за другим, пули бьют по стенам и металлическим конструкциям. Взрывы и грохот заглушают даже мои мысли, вокруг мелькают искры и обломки. На фоне этого шума я отчетливо чувствую его руку — он крепко держит меня и не отпускает.

— Всё такое наигранное, ненастоящее. Так быстро убивает всех. Точно фантастика,— фыркаю я, давая свое заключение о фильме.

— Это «Хеклер и Кох» — начинает Эдриан, не отрываясь от действий на экране, оценивая каждый момент. — Пистолет— пулемёт, с высокой скорострельностью. Прочный, но достаточно лёгкий для маневров. Выстрелы могут идти с интервалом в несколько миллисекунд, а патроны пробивают даже бронежилеты, если они не высокого класса. Уверен, если выстрелит — мало кто выживет.

Я перевожу взгляд на него. Эдриан описывает оружие настолько точно, что это удивляет. И откуда у него только такие знания?

— Пересмотрел боевиков? Или это мальчишеская несбыточная мечта? Оружие, тачки, девушки? — дразню его я, пихнув локтем в ребро.

Он хмурится, на несколько секунд его лицо становится сосредоточенным. Затем он поворачивается ко мне и усмехается, внимательно глядя прямо в глаза.

— Угадала. Всю жизнь мечтал об этом, жаль, столько знаний, а применить некуда, — его голос принимает таетрально— разочарованый тон.

— Не расстраивайся, кто знает, может когда— нибудь, подарю тебе какую нибудь безобидную игрушку. Или возьму выше и куплю ружьё, — намеренно издеваюсь над ним, горло смотря в тёмные глаза.

В них появляется что— то новое, мне неизведанное. Я ещё не совсем различаю его, пусть и редкиеч эмоции. Он приближается своим лицом к моему, дыша прямо в губы и шепчет:

— Да, Ханна. Это моя мечта. Буду благодарен.

Я снова начинаю дрожать, когда Эдриан оказывается так близко. Все разумные мысли исчезают, оставляя лишь ощущение его присутствия. Издевается надо мноф в ответ на мой сарказм. Гадёныш.

— Да ну тебя! — я отпихиваю Картера от себя и снова утыкаюсь в фильм.

Эдриан, конечно, доволен тем, какое впечатление произвел. Он спокойно откидывается на диван и продолжает смотреть фильм. Индюк самодовольный. Самое странное — таким он бывает только со мной. С другими Картер остается сдержанным и холодным, держит дистанцию. Возможно, магнитные бури на него так действуют? Проходит около часа. Я чувствую, как тело постепенно расслабляется, глаза все чаще закрываются. Иногда я открываю их — в те моменты, когда Эдриан поворачивается проверить, не уснула ли я. Долго сопротивляться не получается, и я окончательно засыпаю.

Эдриан

Я все так же смотрю в экран, лениво следя за происходящим. Фильмы я не смотрю уже очень давно. Телевизор в моем доме скорее элемент интерьера, чем вещь, которой действительно пользуются. Я слышу какие— то звуки со стороны Ханны, но, когда поворачиваюсь, ее взгляд по— прежнему прикован к экрану. Ничего, рано или поздно я все равно это замечу. Впрочем, ждать долго не приходится. Ханна постепенно сползает по дивану, и ее голова ложится мне на плечо. Ощущения непривычные, странные, но я не хочу, чтобы она отстранилась или ушла. Я и сам не понимаю, откуда во мне появляется желание иногда отвечать ей, смотреть прямо в глаза и ловить эту резкую реакцию, видеть ее возмущение. Это что— то необычное для меня. Беру со столика пульт, выключаю телевизор, погружая комнату во тьму и тишину. Рукой скольжу к её талии, проводя по нежной коже, приподнимая майку сильнее. Впервые за все это время я могу позволить себе такие прикосновения к ней. Невольно вспоминаю, как она касалась меня, думая, что я сплю. Как пальцы Ханны, теплые и осторожные, ложились на мою кожу. Я никогда раньше не допускал ничего подобного. Секс для меня всегда был просто сексом — без поцелуев, без нежности и лишних деталей. Это был способ расслабиться, не больше. А сейчас что? Какого чёрта Ханна врывается в мое личное пространство, нарушает мой покой и привычный образ жизни? Мало того, я иногда иду к неё на поводу, слишком ярко показывая свою реакцию. Ханна красивая девушка, и я это вижу. Я понимаю, насколько она привлекательна, но дело не в сексе. Мне гораздо интереснее наши перепалки, ее сарказм и дерзость. Именно это цепляет сильнее любых желаний и приносит странное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Я касаюсь ее волос, перебирая темные пряди, ощущая, как они скользят между пальцами. Закрываю глаза, наслаждаясь тишиной. Я чувствую ее ровное дыхание рядом с моим.

Сегодня я не хочу нарушать это состояние. Аккуратно перекладываю голову Ханны себе на колени, укрываю ее пледом и откидываюсь на спинку дивана, закрывая глаза до утра. Ладно уж, пожертвую одной ночью для той, кто живёт со мной уже несколько часов и всё ещё не сбежала. Кто бы мог подумать, что я буду в своем доме спать в гостиной в максимально неудобном положении, лишь бы не разбудить свою супругу? Я бы точно назвал его придурком. Утром меня будит звонок мобильного. Пытаюсь найти его рукой, чтобы посмотреть кто там, слышу сонный голос Ханны и понимаю, что и её этот чёртов телефон разбудил. На экране вижу имя своего помощника, беру трубку, так как знаю, что просто так он не позвонит, особенно с утра.

— Да.

— Мне нужно приехать, поговорить с тобой, — отвечает Тайлер.

— Ничего серьезного?

— Пока нет, — в его голосе нескрываемая злость и мне уже даже самому интересно что случилось.

— Ладно, жду у себя.

Я бросаю трубку, пытаясь окончательно проснуться. Ханна потягивается у меня на коленях, затем открывает глаза. Она хмурится, трет лицо и снова смотрит на меня. Так повторяется несколько раз, будто она все еще не до конца понимает, где находится.

— Вроде не привиделось, — говорит она хриплым ото сна голосом.

— И тебе доброе утро, Ханна.

Я ловлю взгляд ее зеленых глаз, устремленных прямо на меня. В них читается растерянность после пробуждения и какое— то сдержанное любопытство, будто она ищет ответы на вопросы, которые еще даже не успела сформулировать. Я замечаю, как ее зрачки слегка расширяются, и на мгновение мне кажется, что она что— то поняла — что— то важное, но предпочитает скрыть это за привычным скепсисом.

— Я уснула вчера тут? — спрашивает она и встаёт с моих коленей.

Киваю, продолжая наблюдать за её реакцией. После вчерашней её дрожи от моих простых прикосновений, конечно, она будет знатно удивлена этой ситуации. Понимаю.

— Прости. Не хотела доставить тебе неудобства, — Ханна встаёт с дивана, потягиваясь.

Луч солнца пробивается сквозь плотные шторы и мягко освещает её силуэт, делая её вид более домашним. Тёмные волосы свободно лежат на плечах, слегка взъерошенные, придавая образу утреннюю лёгкость.

— Тебе звонили только что. Случилось что? — интересуется Ханна, по дороге в кухню.

— Да. Сейчас приедет мой помощник. Нужно будет поговорить, — отвечаю я и иду за ней.

Ханна ставит чайник и начинает готовить завтрак. Сумасшедшая девушка — сама знает, что в обед будет клининг и что можно заказать что угодно из ресторана, — и всё равно продолжает готовить. Я не собираюсь её отговаривать: получается у неё отлично, а то, что у меня свои вкусы, — это уже мои заботы. Ханна по— хозяйски достаёт продукты из холодильника, уже знает где стоит сахар, который сама расположила, как ей нравится. Видно, что она уже полностью освоилась в этом доме. Ханна достаёт из холодильника спелый авокадо, аккуратно разрезает его и ложкой выкладывает на поджаренные ломтики хлеба. И когда она успела даже продуктов купить? И за что? Наблюдаю за каждым её движением, за каждым покачиванием бёдер, за взмахом рук и прядями, которые она постоянно убирает, ибо те мешают.

— Принеси в моей комнате крабик, пожалуйста. Если ты, конечно, не хочешь есть с моими волосами, — она бросает в мою сторону быстрый взгляд и приподнимает уголок губ.

— Я? Крабик? Ты, наверное, меня с кем— то путаешь.

— Эдриан! Ну сделай ты хоть раз то, что я прошу, — возмущается Ханна, стараясь над нашим завтраком.

Несколько секунд молчу, просто наблюдая за этой картиной. Ханна делает все аккуратно, суетится. Ради меня?

— Я даже не знаю как он выглядит, — продолжаю упираться.

— Он там единственный на прикроватной тумбе.

Ладно. Больше аргументов у меня нет. Вот же наглая девчонка. Я захожу в её комнату и замечаю, что все вещи аккуратно разложены, а тюбики с косметикой расставлены по своим местам. Быстро. Удивительно, но с её появлением эта комната стала уютнее, теплее, что ли. Тряхнув головой и отбросив лишние мысли, хватаю с прикроватной тумбы черный аксессуар для волос. Крабик. И почему только такое дурацкое название? Он же даже не похож на краба. Я возвращаюсь на кухню. Ханна всё ещё возится с тостами, что— то тихо бормоча себе под нос. Она так погружена в процесс, что не замечает меня. Я медленно подхожу сзади и касаюсь её волос — Ханна снова дергается. И когда она перестанет пугаться? Собираю пряди её непослушных волос, иногда касаясь пальцами шеи, аккуратно подкалываю их, чтобы они ей не мешались. Вроде это так делается? Я замечаю мурашки, что пробегаются по её коже от моих действий, но она старается не подавать виду.

— Спасибо, — слышу только хриплый голос девушки.

Что же случилось? Куда подевалась её самоуверенность? Я резко отступаю, вместо горячих касаний оставляя прохладу и сажусь напротив за стол. Через несколько минут Ханна подаёт завтрак: кофе, тосты с авокадо и яйцом— пашот.

— Благодарю, — говорю я и приступаю к еде.

Завтракать утром я ненавижу, но с Ханной... есть в этом что — то особенное. Она ставит и перед собой небольшую тарелку, усаживаясь поудобнее.

— Будешь обговаривать свои тайные дела, свой бизнес? — говорит она и играет бровями.

— Что— то вроде того.

Беру кофе и делаю глоток. Конечно, снова с сахаром, но я всё равно пью, не говоря ей ни слова — ведь она старается для меня, как никто другой. Думаю, стоит проявить немного уважения. Ханна доедает быстрее, чем я, и при этом остаётся такой же элегантной, такой же безупречно культурной. Как ей удаётся это?

— Тогда я приму душ и пойду посижу на сайтах по поиску работы, — она направляется в душевую, а я чуть ли не давлюсь своим завтраком.

— Что? — рычу я, резко оборачиваясь к ней.

Ханна останавливается, развернувшись ко мне. Её лицо абсолютно невозмутимое, проглядывается даже лёгкое непонимание.

— Что не так? Разве жена Эдриана Картера не может работать?

— Разве тебе чего— то не хватает тут? — говорю я, выгибая бровь.

— Всего хватает, но я не могу сидеть без дела, — Ханна разговаривает со мной так спокойно, что меня это начинает выводить ещё больше.

— Твоя компания скоро вернётся в твои владения. Этого мало? — пытаюсь я взывать к её здравому разуму.

— Скоро? Когда? Год? Два? Три? А сейчас, в данный момент чем мне заняться? Быть твоим украшением? Сидеть дома? — начинает уже переходить на крик Ханна.

— Ладно. Допустим. Что ты умеешь? — успокаиваюсь, беру чашку, сильно сжимая её и отпиваю снова этот чёртов сладкий кофе, чтобы он провалился.

— Знаю пять языков: французский, русский, итальянский , английский и испанский.

Я удивлён. На самом деле удивлён, зная, что отец её абсолютно во всём ограничивал. Я уже осведомлён о её биографии. Личные источники.

— Эван выучил тебя? — задаю я вопрос и вижу перемену настроения у Ханны.

— Да, конечно. Как думаешь, если отец запретил мне учиться в университете? У меня нет никакого образования, кроме школьного, Эдриан, — бросает она и уходит в ванную комнату.

Этот больной ублюдок настолько был неуверен в себе, что даже дочь запер в своем доме, чтобы она даже в люди не вышла. Подонок. Звонок в дверь прерывает мои мысли. Тайлер уже тут. Встаю, уже насытившись этим творением искусства от Ханны, хватаю футболку с дивана и одеваю её. Открываю дверь, Тайлер проходит внутрь и мы садимся друг напротив друга на кухне.

— Босс. У нас проблемы. Если это можно так назвать, — говорит Тайлер и смотрит мне в глаза. — Нашего итальянского партнёра убили. Теперь вместо него будет жена. Леонора. Это абсолютно новое лицо в нашем сотрудничестве.

— Жена? Она была в деле при жизни мужа? — спрашиваю я, уже обдумывая ситуацию.

— Нет, босс, — он качает головой. — Раньше держалась в тени. Но, судя по всему, теперь хочет взять всё под контроль.

— Хочет или уже взяла? — уточняю я, поставив чашку на стол.

— Официально — да. Дела перешли к ней, и первые переговоры с нашими людьми уже начались. Но есть нюанс... — Тайлер медлит, явно выбирая слова.

— Говори.

— Её цена не устраивает. Настаивает на пересмотре условий поставок. Говорит, что теперь "игра изменилась", — голос Тайлера меняется на более дикий, недовольный. — А ещё требует встречи с тобой.

Я с минуту молчу — думаю. Я её абсолютно не знаю, но дела у нас с итальянцами идут хорошо, даже очень. Вот чёрт.

— Конечно, изменилась. Теперь ей нужно доказать, что она не просто вдова, а игрок. Вопрос в том, готова ли она вести дела, как её муж, или у неё свой стиль? — рассуждаю я вслух.

— Пока не ясно. Но ходят слухи, что у неё есть собственные люди. И если раньше её мужа прикрывала старая мафия, то теперь она ищет поддержку у других сил.

Я снова беру чашку и делаю маленький глоток. Какая гадость.

— Узнай, с кем она уже разговаривала. И подготовь встречу. Хочу посмотреть ей в глаза. Но не сейчас. Позже. Пусть ищет информацию о нас, напряжётся. Сейчас у меня нет времени на разговоры с ней. Покупателей я найду всегда, — выпиваю эту сладкую жидкость до конца.

Как раз в этот момент двери ванной комнаты открываются. Выходит Ханна, в одном только полотенце вокруг тела. Не спорю, есть на что посмотреть, но не тогда, когда в доме есть ещё один мужчина. Тайлер поворачивается, видит мою жену и резко встаёт.

— Миссис Картер? Прошу прощения, — он сразу отворачивается.

Ханна моргает, но на её губах появляется широкая улыбка.

— А вы, вероятно, помощник моего мужа? Рада познакомиться. Пусть даже и при таких обстоятельствах. Ну что вы, я же не обнажённая вышла. Полотенце. Всё абсолютно прилично, — её голос до жути добрый. Бесит.

И вот снова она провоцирует меня на эмоции. Я встаю, хватаю Ханну и забрасываю на своё плечо. Не знаю, что творит эта девушка, но она явно заставляет меня терять контроль. Последний взгляд на Тайлера и он всё понимает, встаёт и идёт в сторону выхода.

— Детально все обсудим позже, Тайлер. На связи, — даю последние наставления.

Ханна кричит мне прямо в плечо, что— то явно не нравится, её кулаки стучат по спине, она даже пытается меня укусить. Забавно наблюдать за этим — хотя она и бьёт, мне это совсем не мешает. И тут я слышу последние слова Тайлера:

— Она все таки подходит тебе, босс.