ГЛАВА 10

Эдриан

Я первым приезжаю в кафе, которое сам же и назначаю местом встречи с Ханной. Её звонком я был очень удивлён, так как не думал, что она так быстро примет решение. Но это к лучшему. Заказываю для себя крепкий кофе, медленно отпиваю его, пока не вижу девушку, идущую ко мне. Каштановые волосы мягкими волнами падают плечи, концы слегка завиваются, зелёные глаза встречаются с моими темными и теперь я могу рассмотреть их получше. Оттенки изумруда сменяются янтарными искрами, когда она чуть прищуривается, ловя мой взгляд. Она приближается, и я замечаю, её движения — плавные, уверенные. На ней лёгкое пальто, чуть приоткрытое, словно небрежно наброшенное, а из-под него выглядывает светлый свитер, подчёркивающий хрупкость её натуры. Ханна садится напротив меня. Девушка однозначно полна решимости — это видно по взгляду, действиям.

— Рад снова тебя видеть, — делаю глоток и подзываю официанта. — Чего бы тебе хотелось?

— Апельсиновый сок и все. Спасибо.

Официант уходит, дабы принести её заказ, а я продолжаю наблюдать за Ханной, за каждым её движением, эмоцией. Дабы работать с человеком нужно как можно глубже его узнать. Особенно, если этот человек — твоя будущая жена.

— Итак, я уже сказала тебе, что согласна, но мне не нужна расплывчатая история. Мы должны точно знать как действовать. И с чего бы мне верить тебе? Ты сын того мужика, вдруг ты заодно с ним, — выслушиваю её, но ничего нового она не говорит, но имеет право на это.

— Я уже говорил, что не связан с бизнесом отца. У нас с ним абсолютно разные взгляды на жизнь. Он хочет, чтобы я стал наследником его казино, но этому не бывать. У меня, как я уже вчера говорил, но вероятно ты этого не помнишь, с ним личные счёты. Да, я хочу уничтожить бизнес отца и его в целом,— я объясняю ей , как есть, если уже она так хочет знать, но, как обычно, без подробностей, только даю ей вершину айсберга.

— Вот значит как, — она смотрит на меня так долго, кивает. — Хорошо, пусть так. Считай, я верю. Какой у тебя план?

— Для начала в глаза отца нужно пустить пыль. Он должен думать, что я смирился, что теперь я буду вести дела Картеров. Для пущей убедительности, я нанял журналистов, чтобы выпустили статью, в одном экземпляре для моего отца. Но об этом позже,— выпиваю оставшийся кофе одним глотком. — Тебя познакомлю с родителями, отцу представлю все в роли, что ты знаешь дела семьи Ларсон, разбираешься в компании и сможешь помочь нам развить дело, зная все мелочи этого бизнеса. Корысть — отец такое любит.

Ханна всё время слушает меня, не перебивает. Я смотрю прямо в её зелёные глаза и не могу последний раз вспомнить, чтобы я так объяснялся перед кем-то, чтобы так долго находился в одном помещении.

— Пока отец будет думать, что получил хорошего сына, который будет вести наследие, мы переделаем бумаги, вернём твою компанию. А я уничтожу отца его же оружием, находясь внутри бизнеса. Только это уже не твоя история, — заканчиваю я рассказ.

Ханна с минуту молчит, видимо переваривая информацию. Возможно, она думает, что у меня нет точного плана, но у меня он есть всегда, при любых обстоятельствах.

— Хорошо, Эдриан. Пусть будет так, я поверю тебе.

А ведь то и вариантов у неё не было. Не то, что бы я злорадствую, абсолютно нет, даже на подозрения у неё есть право. Правда, в этой ситуации ей некуда деваться. Да и я не собираюсь её обманывать. Если бы Ханна знала кто я на самом деле, то все вопросы про её компанию и про обман сразу же отпали. Ей приносят сок, Ханна делает несколько глотков, продолжая смотреть на меня, будто решается что-то сказать, но все таки начинает:

— Сегодня мне позвонил офицер. Моего отца задержали за разбои, потом убийство. А в крови нашли наркотики.

А вот это меня удивляет, пусть я и не подаю виду. Я считал, что Эван Ларсон обычный игрок в казино, который не способен избавиться от своей зависимости, но видимо, потеря всего состояния, сделала свое дело.

— Хочешь освободить его? — спрашиваю я, все с тем же холодом, ледяным спокойствием в голосе.

— Нет. Хочу, чтобы он понёс свое наказание за содеянное, — в её голосе звучит твердая уверенность. Я не знаю всю историю их семьи, но вижу, что в душе девушки тяжёлый груз.

— И ты даже не про убийство? Это более про личное? Про отношение к тебе? Поделишься? — спрашиваю я, и очевидно, попадаю в цель.

Ханна кривит свое личико, будто одна мысль об этом ей противна, а потом на губах её появляется хищный оскал.

— Только после тебя, джентльмен, — допивает сок, встаёт, поправляет пальто и просто уходит.

Она знает, что я не рассказываю ничего лишнего, что держу втайне свою историю, и Ханна решает сделать так же. Что ж, хороший ход.

— Не теряйся, Искорка. До встречи,— усмехаюсь я и остаюсь на месте, откидываясь на спинку стула.

Отлично. Дело начинает двигаться в правильном русле. Сейчас я завожу машину и трогаюсь в сторону родительского дома. Конечно, отец уже получил статью, которую я издал специально для него. Ну что ж, теперь дело за малым. Я не могу сдержать ухмылку, что проскальзывает по моим губам от предвкушения.

— Вот и начинается игра, Лиам Картер.

Паркуюсь при входе в дом родителей, захожу внутрь, сразу же встречая взгляд брата. Он красноречивее некуда, значит, статья все таки вышла. И вот , вижу отца , который выходит из кабинета, а на губах его , впервые за всю жизнь, довольная улыбка.

— Эдриан, сынок.

Ненавижу это прозвище. Ненавижу этот взгляд. Ненавижу этого человека. Он подходит ближе и обнимает меня. Я чувствую себя жутко противно, но лишь хлопаю старика по спине. Да, он точно увидел статью с громким заголовком: «Эдриан Картер: новый взгляд на семейное наследие». В статье писали, что видели меня у казино, что догадки о моем возвращении в бизнес Картеров не слух. Ну , и чтобы окончательно мой старик расплылся описали мое, якобы, интервью.

— Ты действительно вырос, сын. Это в твоём характере: очень долго противиться, сомневаться. Но я знал, я знал, что нашу фамилию ты будешь защищать до конца. Я тебя, оказывается, недооценивал, — говорит отец с восхищением в глазах.

Мерзко. Пусть довольствуется тем, что сейчас происходит, пока я это позволяю, пусть думает, что все это правда.

— Вот почему ты так заинтересовался историей с Ларсоном, — он уже строит свои догадки, но мне это только на руку.

Я просто киваю, а отец счастлив — это то что мне нужно.

— Накрываем на стол, поужинаем, раз уж такие новости. Мой сын стал мужчиной, — громко указывает он прислуге, а меня хлопает по спине.

Я бы с удовольствием вырвал ему руку, сломал её за такие прикосновения ко мне, за его риторику, в которой он упоминает меня, но рано. Ещё слишком рано.

— У меня ещё одна онлайн-встреча и я вернусь. Вы пока готовьтесь, — говорит отец и уходит в свой кабинет.

Николас подходит ко мне и указывает головой на выход из дома, киваю и иду за ним. На улице он достает из пачки сигарету, прикрывая её ладонью от ветра. Он молча закуривает, втягивая дым и задерживая его на пару секунд, прежде чем выпустить в ночной воздух. Я скрещиваю руки на груди, прислоняясь к холодной стене дома, и жду, когда он заговорит.

— Я так понимаю, ты уже начал осуществлять свой план? — говорит он, зажимая сигарету между указательным и средним пальцем.

— Да, — отвечаю и смотрю в небо.

— Что насчёт Ханны? — интересуется Ник, затягиваясь снова.

— Я предложил ей и она согласилась. Посмотрим, что из этого выйдет.

Брат одобрительно кивает. Он живёт пока что с родителями, но тоже потихоньку, окольными путями, начинает двигаться в сторону самостоятельного проживания. Отец никогда не рассматривал кандидатуру Николаса для продолжения семейного бизнеса, так как считал его слишком мягким. Брату в основном попадало морально: оскорбления, унижения, но и без избиений не обходилось. Отец хотел сделать из брата мужчину, да только сам он не знал об этом понятии ничего. Самого Николаса всегда интересовало золото, ювелирное дело, именно поэтому, скорее всего, он и предложил мне в жёны именно Ханну. Профессиональная солидарность что ли? Я видел не один его эскиз колец, ожерелий, и признаться честно, у него отлично получается.

— Цель у вас одна, интересы совпадают, думаю, из этого может что то выйти,— он делает последнюю тягу и выбрасывает окурок на землю.

— Да, но это брак. Это тебе не в магазин сходить.

— Понимаю , будет нелегко ей жить с таким ублюдком, — усмехается Николас и обратно заходит в дом.

Рычание само по себе срывается с моих уст. Неужели я настолько хреновая личность, что со мной даже по договору жить нельзя? Отбрасываю эту мысль и иду за ним. Всё уже готово, поэтому вся семья собирается за столом. Мой взгляд падает на мать, долго смотрю на нее, с явным вопросом в глазах, а она кивает, обозначая, что все хорошо. Этот молчаливый диалог даёт мне намного больше, чем все слова в мире. Я хочу быть уверен, что с ней все нормально. Отец поднимает бокал и смотрит на меня. Таким довольным он не был со времён молодости. Рано или поздно эту улыбку с его лица я сотру.

— За моего наследника, за моего сына, что наконец-то образумился, — он говорит тост и все выпивают.

Я из бокала отпиваю лишь немного и начинаю есть, молчание держится около пяти минут, а после я решаю заговорить:

— У меня есть ещё одна отличная идея, раз так. Помнишь, отец, дочь Ларсона? Так вот, после того случая в казино, мы пересекались. Она так смотрит на меня, будто я её мир, будто я её спасение. Поразмыслив, я принимаю вот какое решение — женюсь.

Отец чуть ли не давится, когда погружает себе в рот кусок свинины. От этого я лишь усмехаюсь.

— Сынок, ты точно в своём уме? Зачем нам эта девка, если у неё ничего нет?

— Нужно думать более обширно. Ханна занималась делами ювелирной компании своего отца, пока тот играл в нашем казино. Она знает все подводные камни этого бизнеса, может заключать сделки и ввести нас в курс дел, — рассказываю абсолютно спокойно, накручивая на вилку пасту.

Отец думает, ничего не говорит, видимо, в своей голове он взвешивает мое решение, насколько правильным и рациональным оно является, а потом я слышу его довольный голос:

— Да и статус женатого мужчины тебе не помешает. Это сразу добавляет солидности в твой образ, а в прессе это можно выставить, как благородный поступок с твоей стороны, ведь ты в жёны берешь ту, чью фамилию настиг позор. Неплохой ход.

Замечательно. Старик ещё глупее, чем я думал. Мне не пришлось распинаться перед ним и объяснять все до точности — он и сам все дофантазирует. Это мне на руку. Мама долго смотрит на меня, тяжело вздыхает.

— Хорошая новость, сынок. Приведи её к нам , познакомимся ближе, — говорит она и выпивает сок.

Я знаю, что мама против таких браков, которые составлены по договорённости. Она сама так вышла замуж — её продала родная семья моему отцу. Но, к сожалению, я ничего сделать не могу. Мне кажется, в моём мире не существует любви — это огромная роскошь, которую могут позволить себе лишь хорошие люди. А я не такой. Я ужасный человек, во мне нет ничего хорошего, благородного или нежного. Мне не нужны чужая жалость или попытки увидеть во мне то, чего не существует. Люди любят обманываться, видеть свет там, где давно сгущается тьма. Если во мне когда-то и была хотя бы капля чего-то светлого, она давно выжжена, сожжена до основания. Осталась лишь пустота, в которой нет места ни для нежности, ни для тепла.

— Отлично. Тогда приводи эту девчонку завтра к нам на ужин, — подтверждает слова матери отец. — И уже можно готовиться к свадьбе.

Свадьба — веселый праздник для влюбленных, но для некоторых она может стать просто сделкой, договором, подписанным ради выгоды. Смех гостей, музыка, шампанское — всё это лишь декорации, за которыми скрываются совсем другие чувства. Иногда вместо радости — напряжение, вместо любви — холодный расчет, а вместо мечты о совместном будущем — необходимость подчиниться обстоятельствам. Вечер заканчивается хорошо и я уезжаю обратно домой и ложусь на кровать, раздевшись, пишу сообщение Ханне.

"Будь готова завтра к вечеру. Поедем знакомиться с родителями"

Ханна

Я получаю сообщение от Эдриана уже поздно вечером. Знакомство с родителями? Придется целый вечер играть роль, что я безумно влюблена в их сына. Ужасно. Нет, сам Эдриан очень даже красив: брюнет, с темными глазами, в которых прячется безусловное равнодушие к этому миру, чёткие скулы, сильные руки. Он всегда выглядит безупречно — уверенная осанка, властный взгляд, широкие плечи. Но за этой безупречной внешностью скрывается что-то большее. Что-то тёмное, опасное, то, что заставляет окружающих либо восхищённо замирать, либо отступать, опасаясь приблизиться слишком близко. Он очень красив, но играть роль, притворяться — это не моё. Это вынужденная мера, которой мне нужно придерживаться. С этими мыслями я и засыпаю до самого утра, откладывая телефон.

Проснувшись, я не нахожу дома Меган — она уже на работе. В моём распоряжении целый день — могу делать, что пожелаю. И первая мысль неприятно навязчива: нужно придумать, что надеть к этим Картерам. Я закатываю глаза и ухожу на кухню, откладывая этот вопрос хотя бы на время. Готовлю себе завтрак: яичницу с беконом и тосты с авокадо. Я действительно люблю готовить, особенно когда есть возможность сделать что-то аккуратное и продуманное. Мне важно, чтобы блюдо выглядело эстетично. Так и в этот раз — готовлю и выкладываю все аккуратно на тарелку, чтобы было приятно глазу, а потом уже и желудку. Ем не спеша, листая новости в телефоне, пока взгляд не цепляется за знакомую фамилию. Картеры. Очередная статья о семье — ничего нового, ничего важного. Но фотография... Чёрт. Слишком удачная. Эдриан выглядит на ней именно так, как умеет: спокойно, уверенно, без лишних эмоций. Я блокирую телефон и откидываю его в сторону, поймав себя на том, что рассматриваю его.

— Тебе и так с ним жить, теперь это твой будущий муж, наслаждайся моментами свободы,— говорю я сама себе, доедая, и иду в душ.

Сквозь пар, заполняющий ванную, я чувствую, как напряжение медленно отпускает. Вода слишком горячая, почти обжигает, но мне это сейчас подходит. Нужно смыть сон, ночь, всё лишнее. Провожу ладонями по лицу, задерживаясь на висках, потом наклоняю голову под струю. Вода стекает по волосам, по шее, по спине. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю — запах геля для душа смешивается с влажным тёплым воздухом. Несколько минут тишины. Ни мыслей, ни спешки. Только это ощущение — когда тело наконец расслабляется и становится чуть легче начинать день.

Выхожу в одном только полотенце и слышу звонок в дверь. Меган забыла что-то? Открываю дверь именно в таком виде и сразу же начинаю кричать.

— Какого хрена ты тут забыл? — мой голос слышен буквально на весь подъезд.

Эдриан заходит в квартиру. Его взгляд сначала скользит по моему телу, начиная с бёдер и лениво поднимается к глазам. Ухмылка, пусть и кратковременная, появляется на лице.

— Встречаешь будущего мужа сразу голая? Похвально. Продолжай в том же духе, — садится он на диван и продолжает рассматривать меня, пока я все ещё в замешательстве.

Закрыв входную дверь, я рычу и направляюсь в свою комнату, чтобы одеться. Не стану же стоять перед ним в одном полотенце, позволяя издевательствам продолжаться. Выхожу уже в штанах и футболке, с громким хлопком двери, ясно показывая своё недовольство.

— Вопрос остаётся тот же. Какого хрена ты тут забыл?

— Ты сегодня собираешься знакомится с моими родителями. А я твой будущий муж. Поэтому мы едем в торговый центр собирать тебе образ, — говорит Эдриан, смотря на мою одежду.

— У меня есть что надеть и без твоих подачек, — возмущённо отвечаю ему, указывая рукой на шкаф с одеждой.

— Чем быстрее ты сейчас соберёшься, тем меньше у нас будет проблем. Не заставляй тебя волочить насильно,— говорит он так спокойно, что это начинает раздражать.

Мои глаза вспыхивают недовольством, но я пытаюсь сдерживать весь свой поток эмоций. Хочу выставить этого нахала из своей квартиры, но не могу, ведь сама согласилась на эту сделку.

— Мне теперь всегда тебе повиноваться? — исподлобья смотрю я на него.

— Да. У тебя пять минут, жду в машине, — утверждает Эдриан и уходит, оставляя меня без выбора.

Я несколько раз моргаю, закатываю глаза и, с тяжёлым вздохом, направляюсь в комнату собираться. Его уверенность, наглость и полное пренебрежение моими границами ставят меня в положение, где выбора почти не остаётся. Я медленно начинаю готовиться, пренебрегая его временными рамками. Сначала лёгкий макияж: едва заметный шиммер на веках, тонкий штрих карандаша под глазами, мягкий румянец на щеках. Затем выбираю одежду: облегающий трикотажный гольф с высоким воротником кофейного оттенка, подчёркивающий силуэт, и кожаную юбку-карандаш карамельно-бежевого цвета. Сверху накидываю пальто в тон, хватаю сумку и выхожу. Перед домом на солнце блестит чёрный "Range Rover". Его машина очень точно передаёт его самоуверенность. Я сажусь на переднее сиденье, чувствуя знакомое напряжение, когда Эдриан заводит двигатель. Трогаемся с места, и город постепенно растворяется за стеклом, а я погружаюсь в мысли, пытаясь предугадать, что ждёт нас в торговом центре.

— Это чем нужно заниматься, чтобы на такой ездить? — задаю вопрос, пренебрегая тактичностью.

— Всем понемногу, — отвечает он, не сводя взгляда с дороги.

Я наблюдаю за тем, как он ведёт машину. Его движения спокойные и выверенные, руки уверенно лежат на руле, иногда чуть смещаются — без резких жестов, без суеты. В его позе чувствуется собранность, привычка держать всё под контролем.

Мне сложно не смотреть. Когда он сильнее сжимает руль, на кистях проступают вены, и это замечается само собой, без усилий. Эдриан на секунду поворачивает голову — он понимает, что я за ним наблюдаю. Мы встречаемся взглядами, но он ничего не говорит. И, к счастью, не комментирует. Он останавливается у входа в самый элитный торговый центр города, выходит из машины и, открыв дверь с моей стороны, протягивает руку. Джентльмен? Вряд ли. Но я принимаю её, выбираюсь наружу и почти сразу отпускаю ладонь. Эдриан закрывает автомобиль, и мы направляемся внутрь огромного здания.

— Имей ввиду, у меня есть свой определенный стиль. Ничего из твоего представления, если это не сойдется с моим вкусом, я носить не буду, — предупреждаю сразу, с ходу, чтобы потом не возникало вопросов.

Но он лишь молчит и идёт дальше. Какие мы гордые — просто загляденье. Мы заходим в магазин, мельком бросаю взгляд на ценники, и глаза сами собой округляются. Сколько здесь нулей? За такие деньги можно спокойно прожить полгода, ни в чём себе не отказывая. Да, пусть я и из обеспеченной семьи, но суммы здесь откровенно неприличные. Я задерживаюсь взглядом на одном из платьев и тут же отвожу глаза — даже думать страшно, сколько оно стоит. Эдриан жестом указывает на ряды вешалок с одеждой, уходящие куда-то вглубь зала.

— Выбирай что хочешь, — говорит он и садится на диванчик.

Я подхожу ближе, наклоняюсь к его уху и почти шиплю:

— Ты цены видел?

— Не обращай внимания на такие мелочи, невестушка. Примеряй.

Он опускает взгляд в журнал и делает вид, будто меня здесь вовсе нет. Боже, как же он меня бесит. Но выбора у меня нет — я иду в примерочную. Одно платье, второе, третье. Я никогда не мерила столько одежды за один раз. Эдриану постоянно что-то не нравилось. Он ничего не говорил — одного взгляда было достаточно, чтобы понять: не то. И вот я надеваю элегантное платье нежно-лавандового оттенка. Асимметричный крой, одно открытое плечо, ткань плотно ложится по фигуре, подчёркивая силуэт. Мне оно неожиданно нравится. Я выхожу из примерочной. Эдриан поднимает взгляд, откладывает журнал. Впервые я вижу, как на его губах появляется улыбка. Он коротко кивает консультанту:

— Пакуйте. И украшения к нему: сумочку там, украшения, туфли. Полный комплект.

Когда всё готово, Картер расплачивается картой. Я невольно смотрю на сумму и тут же отвожу взгляд — там такие цифры, что мне неловко даже мысленно их произносить.

— И с чего это ты такой щедрый? — ехидничаю я.

— С чего ты такая неблагодарная? — с такой же издёвкой отвечает он.

Ладно. 1:1. Только сейчас я замечаю, что Эдриан уже переоделся: белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, брюки, ремень. От него приятно пахнет, как и всегда. Когда он успел — непонятно. Мы садимся в машину и снова едем. Я думаю, что он везёт меня домой, но ошибаюсь. Машина останавливается у роскошного, огромного дома.

— Где мы? — удивлённо задаю вопрос.

— Память отшибло? Тогда напоминаю. Сейчас мы заходим в этот дом и знакомимся с моими родителями. Вспомнила? — язвит Эдриан, приподнимая уголок губ.

— Уже? Я думала позже.

Я машинально смотрю на время в телефоне. И правда — уже вечер.

— Пей таблетки от склероза, — бросает он и выходит из машины — я за ним.

— Эгоист. И за кого я только замуж выхожу?

Я догоняю Эдриана, шагаю в ногу с ним. У самого дома он неожиданно протягивает локоть и смотрит с ожиданием. Но я не даю своей руки, а пялюсь на него, словно он сошёл с ума.

— Это обязательно? — выгибаю бровь, рассматривая его предложение, будто что-то неприличное.

Вместо ответа он берёт мою руку и сам вкладывает её в свой локоть. Как обычно — ничего не объясняет, никогда не даёт прямого ответа. Я тяжело вздыхаю, и мы входим в огромные двери дома семьи Картеров. Чувствую, что вечер будет "весёлым".