Глава 11

Розалия Италия,Калабрия

Мысленно я присудила звание «Главного Придурка Вселенной» сразу двум кандидатам: Массимо и Фабио. Первый — наглый пещерный человек, ведущий себя как одержимый собственностью. Второй — ветреный друг детства, у которого, видимо, окончательно поехала крыша. Я до сих пор чувствовала на шее призрачное прикосновение его губ — тот темный засос, который я тщетно пыталась скрыть высоким воротником свитера. Сумасшедший. Я не ожидала такой реакции на мое сообщение, хотя, зная его любовь к драматичным жестам, стоило бы предвидеть нечто подобное.

Фабио я знаю столько же, сколько и Лукаса. Помню, как мы втроем сбегали ночью из дома, чтобы залезть на самый высокий холм в округе и смотреть на звезды. Они оба выросли... особенными. Лукас стал серьезным и молчаливым, ушедшим в себя. Фабио же остался тем самым веселым шутником, готовым на любую авантюру, но его последняя «шутка» могла дорого мне стоить. Я позвонила ему, едва захлопнулась дверь моей комнаты в особняке Де Лука.

— Ты окончательно спятил? — прошипела я в трубку, не дав ему и слова вымолвить.

— Розалия? Что случилось? Ты в порядке?— «Привет, красотка, соскучился»? — передразнила я его. — Это что за текст? Ты в своем уме вообще, отправляя такое?

На той стороне повисла недолгая немая сцена, после которой раздался его смущенный смех.— О, черт. Рози, прости, это полная глупость. Я перепутал чаты. Это сообщение предназначалось Барбаре Франкс.

Барбара Франкс. Имя прозвучало как удар хлыстом. Неприятная особа, которую мы недолюбливали еще со школьной скамьи. Я удивилась, что он с ней вообще поддерживает контакт. Мы поговорили еще пару минут, я высказала все, что думаю о его преступной невнимательности, и положила трубку. Ладно, эта нелепая ситуация прояснилась. Но неприятный осадок остался. И виновником этого осадка был отнюдь не Фабио, а Массимо Де Лука.

Вибрирующий телефон вырвал меня из мрачных размышлений. На экране светилось имя «Лукреция». Моя сестра. Та самая, которая после лет молчания решила, что можно просто взять и приехать в гости. Час назад я в порыве раздражения скинула ей адрес особняка Де Лука, а теперь мне предстояло самое сложное — сообщить об этом самому Массимо. Как подобрать слова? Как объяснить это Габриэлю? И главный вопрос: за что мне такое испытание — моя же семья?

Дорога обратно в особняк на байке показалась короче обычного. Сердце отчаянно колотилось, а ладони стали влажными от волнения. Что, черт возьми, со мной происходит? Я подъехала к чугунным воротам, и они беззвучно распахнулись, как по мановению волшебной палочки. Я даже не удивилась — здесь все знали мой байк и вряд ли осмелились бы меня не впустить.

Я заглушила двигатель, сняла шлем и огляделась. Его нигде не было. Странное чувство — будто чего-то не хватает. Массимо, который последние дни появлялся передо мной с завидной регулярностью, сейчас отсутствовал. «Может, ждет, что я войду и найду его развалявшимся на своей кровати?» — с едкой усмешкой подумала я. «Пусть мечтает. Разве что в своих влажных фантазиях».

Направившись прямиком в его кабинет, я, не стучась, вошла внутрь. Он сидел за массивным столом, погруженный в документы, но его взгляд мгновенно поднялся и встретился с моим. Спокойный, изучающий, с той самой привычной ноткой насмешки, будто он читал мои мысли и уже знал, с каким неудобным вопросом я пришла.

— Что привело сюда мою прекрасную розу? — произнес он своим низким, бархатным голосом, от которого по коже пробегали мурашки.

Я тут же закатила глаза и поморщилась,будто он предложил мне выпить бензина.— Я тебя по-человечески просила не называть меня так! — выпалила я,чувствуя как от раздражения закипают уши

— Хорошо, — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. — Моя роза.

Я тяжело вздохнула, собираясь с духом.— Мне нужно чтоб Лукреция пожила здесь. В твоем особняке. Какое-то время.

Он не моргнув глазом. Его реакция была мгновенной и обезоруживающе простой.— Хорошо.

Я приготовилась к допросу, к требованиям объяснений, но вместо этого получила простое согласие. Никаких «зачем?», «почему?» или «на сколько?». Просто «хорошо». Пожалуй, он был бы не прочь оставить меня здесь навсегда. Если отбросить личные противоречия, жить в таком поместье, а не просто в особняке, — заманчивая перспектива, и отказываться от нее было бы глупо.

Я кивнула и уже развернулась, чтобы уйти, как его голос снова остановил меня.— Твоя комната рядом с моей,но смотри,вдруг Лукреция хочет в твою комнату переселится и тебе негде будет спать. — Он поднялся из-за стола и за несколько шагов преодолел расстояние между нами,приблизившись так близко,что я почувствовала исходящее от него тепло.Он наклонился, и его шепот коснулся моего уха, вызвав по моему телу дрожь: — Но я уверен тут, ты задержишься ненадолго.Ты будешь засыпать и просыпаться в моей спальне. В моих объятиях, моя колючая роза.

Я медленно повернулась к нему. Расстояние между нашими лицами стало катастрофически малым.— Этому сбыться только в твоих влажных мечтах, сладкий, — прошептала я в ответ низким, тягучим, обволакивающим тоном и, развернувшись, захлопнула дверь прямо перед его носом.

Я прислонилась спиной к прохладной древесине двери, пытаясь перевести дух и прогнать прочь навязчивые образы, которые его слова вызвали в моем воображении. Мне предстояло провести здесь неизвестно сколько времени в окружении семьи Де Лука, к счастью, пока без Арабеллы. И теперь еще моя «любимая» сестра. Я едва сдерживала желание затопать ногой от бессильного возмущения.

В кармане кожаной куртки снова завибрировал телефон. Достав его, я увидела сообщение с незнакомого номера.

«Здравствуйте, Розалия. Я знаю, что Вы хотите встретиться со мной. Поверьте, мое желание видеть Вас ничуть не меньше. Будьте любезны, сегодня в 16:00 у фонтана возле кафе "Osteria" в центральном парке. Буду ожидать Вас с нетерпением.»

Текст был составлен аристократично и утонченно, чувствовалась образованность. Я взглянула на время: было 14:00. Страха не было — лишь холодное, острое любопытство. Кто эта особа?

Выйдя из комнаты, я почти сразу столкнулась с Лукрецией в коридоре у главного входа. Еще одна живая проблема на мою голову. Увидев меня, она бросилась вперед и обняла так крепко, будто между нами никогда не было лет разлуки и холодности. Мои руки бессильно повисли вдоль тела. Она отстранилась, поджав губы в наигнунной обиде, а я, не проронив ни слова, развернулась и пошла по коридору. По легким шагам за спиной я поняла, что она следует за мной по пятам.

Я провела ее в комнату, соседнюю с моей, и сухо бросила:— Обустраивайся. Ужин подают в восемь. Если захочешь есть позже, кухня внизу. Повар поможет, или сама разберешься.

Я уже собиралась уйти, когда она схватила меня за запястье. Ее пальцы были удивительно холодными. В глазах стояли слезы.— Рози, пожалуйста, — прошептала она, и ее голос дрожал. — Не наказывай меня вот этой ледяной стеной. Умоляю.

Я не вырвала руку. Не смогла. Но и не сдалась.— Ты была слабостью нашей семьи, Лу, — тихо сказала я. — А на мне все срывались. Теперь, спустя столько лет, ты решила, что можно все исправить одним визитом? Ты думаешь, это что-то изменит? Нет. Пожинай плоды. Теперь я буду относиться к тебе так, как ты относилась ко мне все эти годы.

В ее глазах, на мгновение, мелькнула какая-то быстрая, непонятная эмоция. Не раскаяние. Что-то другое... Искра ярости? Исступления? Я не успела разобрать, она тут же опустила ресницы, скрыв взгляд. Я растерялась, но, быстро взяв себя в руки, вышла из комнаты.

Спустившись в гостиную, я застала там Габриэля и Массимо. Атмосфера была натянутой. Габриэль первым нарушил тишину, его голос был низким и полным сдержанной ярости:— Ты должна мне объяснить, что эта особа делает в моем доме!

Массимо лишь усмехнулся в сторонке, наблюдая за разговором. Я сохраняла спокойствие.— Она захотела навестить сестру. Возможно, пытается наверстать упущенное за все эти годы. Но, полагаю, ее попытки обречены на провал.

Габриэль хмыкнул, и его следующие слова прозвучали тихо, но очень опасно:— Мне хочется взять ее за волосы и вышвырнуть за порог. Это жестоко, но она заслужила. Может, даже хуже. Посмотрим, как она себя поведет.

Я взглянула на время на телефоне: было уже 15:50.— Я поехала кататься, — объявила я, направляясь к выходу. — Не скучайте, мальчики. — И позволила себе бросить им дерзкую, чуть вызывающую улыбку.

Сев на байк, я направилась к центральному парку. По дороге мозг лихорадочно перебирал возможные варианты, но понимала, что гадания бесполезны. Припарковавшись, я подошла к фонтану. Струи воды шумели, создавая умиротворяющий фон. Я замерла в ожидании.

Тишину позади меня прорезал приятный, спокойный женский голос:

«Здравствуйте, Розалия. Я очень рада, что Вы приняли мое приглашение».

Я обернулась, и у меня перехватило дыхание. Я не преувеличивала — передо мной стояло мое отражение. Мы были похожи как две капли воды, будто нас разделили при рождении. Единственное отличие — ее волосы. Мои были прямыми и послушными, а ее — густая шапка темных, капризных кудрей, которые живописно обрамляли ее лицо.

Она подошла ближе, и я уловила шлейф дорогого парфюма — ваниль, горький миндаль и что-то терпкое, дымное, словно от дорогой сигары. Она положила изящную руку мне на плечо, и ее голос прозвучал нежно, но в нем чувствовалась сталь.

— Милая, пройдем за столик? Я понимаю, что ты, мягко говоря, шокирована, но нам необходимо поговорить. — Она мягко улыбнулась, но ее глаза, цвета фиалок, оставались серьезными.

Мы прошли к уединенному столику в глубине площадки. Сев, она машинально сцепила пальцы и подставила под подбородок сжатые кулаки. Эта детская, невинная привычка — и она у нас была одинаковой. От этой мелочи по коже пробежали мурашки. Она была моим двойником, но в ее движениях была властная уверенность, которой мне так не хватало.

Я не выдержала и первая нарушила тягучую тишину.— Так зачем ты меня позвала? Не для того же, чтобы молча рассматривать друг друга?

Она ухмыльнулась, и в этом движении было что-то до боли знакомое, унаследованное от отца.— Ты действительно очень похожа на него. На моего брата. На твоего отца. Та же огненная натура, скрытая под маской холодности. Но не об этом. — Она откинулась на спинку стула, ее взгляд стал острым, как бритва. — Я здесь, чтобы предложить тебе помощь. Помощь, в которой ты нуждаешься, но не решаешься попросить. Год назад, 27 июня. Я знаю, что произошло.

Все мое тело мгновенно окаменело. Сердце ушло в пятки, оставив в груди ледяную пустоту.— Чем ты можешь помочь? — выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло.

— Я хочу наказать их. Око за око. — Ее голос стал тише, но от этого только тверже. — Со мной в твоем возрасте случилось то же самое. Но по молчаливому приказу твоего отца. Он предпочел не заметить, закрыть глаза, сохранить лицо в большой игре. Ему было плевать на свою сестру-теперь на дочь. Но я не сломалась. Я использовала эту боль как топливо. Я уехала и построила свою империю. — Она отхлебнула кофе, ее взгляд стал отстраненным, будто она смотрела в прошлое, полное теней. — В Испании меня называют Madrina — «Крестная мать». И это не просто красивый титул для светских хроник. Я не просто «владею всей Испанией». Я — та самая тень, в которой живут короны и политики. Моя семья контролирует порты, через которые идет наркотрафик со всего света. Мы держим под колпаком банковскую систему, отмывая деньги так чисто, что их не найти и призраку. Недвижимость, отели, судоходство — это лишь фасад, легальная оболочка. Настоящая власть — в темноте. И эта темнота подчиняется мне.

Я слушала, завороженная и ошеломленная. Она говорила так спокойно о вещах, о которых в нашем мире шепотом говорят за закрытыми дверями, боязливо оглядываясь.

— И несколько месяцев назад, — она встретилась со мной взглядом, и в ее глазах читалась непоколебимая решимость, — я внесла изменения в свое завещание и в структуру всех своих... предприятий. Я сделала тебя своей равноправной наследницей. Не просто симпатичной куклой на довольствии, которой перечисляют деньги на счет. Нет. Ты становишься полноправной партнершей. Тень, которую я отбрасываю, теперь частично — твоя. Вся моя сеть, все мои люди, все рычаги влияния — все это однажды перейдет к тебе. И мне плевать, хочешь ты этого или нет сейчас. Семья — это не только любовь, детка. Это ответственность. И долг. И право на месть.

Она снова перешла к делу, ее тон стал деловым и безжалостно точным, как удар стилета.— Жак Броссар. Он мертв. Ты его убила и отправила его пальцы его же друзьям в розовой коробочке. Довольно мило, возьму на заметку, — она снова ухмыльнулась, но теперь в этой улыбке было что-то хищное. — Потом его брат, Зак Броссар. Тот самый трус, который не умел ничего без своего брата. Брата нет — он ослаб, а значит, стал главной мишенью. Потом Кристиан... а вот фамилии нет. Я не могу найти его фамилию. Но мои люди роют везде. Они найдут. Я надеюсь.

Она замолчала, давая мне переварить услышанное. В голове у меня был хаос. Наследница мафии. Крестная мать всей Испании. Это звучало как бред.

— Почему? — прошептала я. — Почему у меня никто ничего не спрашивает? То есть я теперь что, принцесса преступного мира? Я этого не выбирала! Я не хочу этой... этой тени!

Она подняла руку — легкое, изящное движение, полное непререкаемого авторитета.— Ты не выбирала, в какой семье родиться. Только когда ты появилась на свет, твои мать и отец уже расписали твою жизнь, как бы ужасно это ни звучало. Они видели в тебе пешку. Красивый актив для выгодного брака. А я... — она сделала паузу, и в ее глазах мелькнула искорка чего-то, что могло быть сожалением. — Я даю тебе не планы, а пути. Все двери теперь открыты для тебя. Ты свободна выбирать, какую из них пройти. Но чтобы у тебя был выбор, тебе нужна сила. Я даю тебе эту силу. Так что хватит метаться. Прими это. Поменьше драмы, детка.

Ее слова, как ни странно, подействовали на меня успокаивающе. В них не было лжи. Только холодная, жестокая правда. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как груз ответственности и безумия всей нашей семьи давит на плечи, но впервые в этом давлении была и опора.

— Ладно, — сказала я, и мой голос снова обрел твердость. — Ты права. Пока я была с родителями, они мной командовали, решали за меня. Теперь... теперь у меня есть право выбора. И я собираюсь им воспользоваться.

Она поднялась со стула, легким движением поправив складки своего платья. Затем она обняла меня за плечи и звонко, по-родственному, поцеловала в щеку.— Детка, запомни: я всегда буду рядом. Не как призрак из прошлого, а как реальная сила. Ты можешь положиться на меня. Всегда.

Подмигнув мне с той самой фамильной ухмылкой, она развернулась и вышла из кафе, растворившись в вечерней толпе, как настоящая тень. Через несколько минут на мой телефон пришло сообщение с полным досье на Зака Броссара и список его ближайших сообщников. Информации о Кристиане по-прежнему не было.

Я тяжело вздохнула, вышла на улицу, села на байк и поехала, не разбирая дороги. Мне нужно было остаться наедине с собой, переварить все, что я услышала. Я каталась по городу до самого вечера, пока огни не зажглись повсеместно, а улицы не наполнились веселой суетой, так контрастировавшей с бурей внутри меня.

Подъехав к дому, я быстро спрыгнула с байка и почти бегом прошла в дом, надеясь никого не встретить. Мне повезло — в холле было пусто. Я поднялась в свою комнату с одной-единственной мыслью: завалюсь в кровать и буду спать. Очень, очень долго.

Зайдя в ванную, я увидела в зеркале свое уставшее отражение — размазанный тушью взгляд, бледное лицо. Я чувствовала запах города, дороги и собственного напряжения. Быстро залезла в душ, закрутила волосы в высокий пучок и с наслаждением подставила лицо горячим струям, смывая с себя весь этот тяжелый день. Закончив, я насухо вытерлась, надела свою самую мягкую и старую пижаму с забавными котиками — да, вот такой контраст: девушка, которую только что объявили наследницей испанской мафии, спит в пижаме с усатыми мордочками.

Я быстро забежала в спальню, плюхнулась на кровать и закуталась в одеяло с головой, создав себе уютный, непроницаемый кокон. Только тогда я начала по-настоящему расслабляться, чувствуя, как тяжесть дня понемногу отступает, уступая место истому.

Я уже почти провалилась в сон, как вдруг сквозь дремоту прорезалось ощущение. Чье-то прикосновение. Теплая, твердая ладонь на моей груди, палец, который вкрадчиво ласкал сосок, зажимая его. Я резко открыла глаза в темноте.

И увидела лицо, которое меньше всего ожидала увидеть в своей спальне, склонившееся надо мной...Массимо.

От неожиданности и странного, противного моей воле, удовольствия я издала тихий, сдавленный стон. В темноте я увидела, как он ухмыльнулся. Предательское тело отозвалось на его прикосновение, и это бесило больше всего. Он проделал то же самое со вторым соском, и я резко рванулась, пытаясь оттолкнуть его руку.

Но он был быстрее и сильнее. Он легко перехватил мои запястья и с силой прижал их к матрасу по бокам от головы. Я забилась, пытаясь вырваться, но он всей тяжестью своего тела навис надо мной, прижавшись к моим губам яростным, властным поцелуем, который пожирал мой протест. Его пальцы не прекращали свою наглую работу, лаская и зажимая мои соски, посылая по телу волны постыдного, жгучего удовольствия.

И тогда я почувствовала другое. Его рука, отпустив мою грудь, скользнула вниз, по животу, к резинке моих пижамных шорт. Сердце бешено заколотилось, смесь паники и предвкушения сжала горло. Я попыталась сомкнуть ноги, но его бедро уверенно легло между ними, не оставляя шансов на сопротивление. Его пальцы проникли под ткань, легко отодвинули резинку моих трусиков, и вот... его палец, теплый и уверенный, коснулся самого сокровенного.

Я ахнула ему в рот, когда он уперся в мой клитор. Сначала просто надавил, заставив все мое тело выгнуться в немом крике. А потом... потом он начал водить по нему медленными, размашистыми кругами, с таким знанием дела, будто читал карту моего тела.

— Ты моя, — его шепот прозвучал прямо у моего уха, низкий и властный, пока его пальцы продолжали свою сладкую пытку. — Только моя, Розалия. Почувствуй это. Видишь, как твое тело предает тебя? Оно горит для меня.

Волны удовольствия, горячие и тяжелые, накатывали одна за другой, смывая остатки воли. Я не могла себя контролировать, не могла думать. Мне было хорошо. Слишком хорошо. Стоны рвались из груди сами, глухие, прерывистые, а он поглощал их своим поцелуем, становясь только настойчивее. Его палец не останавливался, то надавливая почти до боли, то скользя легко-легко, сводя с ума. Я была на грани, мое тело трепетало, готовое сорваться в пропасть по его команде.

Но вместо того, чтобы довести до конца, он замер. Его палец все еще лежал на мне, пульсируя в такт бешеному ритму моего сердца. Он оторвался от моих губ, его дыхание было горячим на моей коже.

— Ты видишь? — снова прошептал он, и в его голосе звучала жестокая победа. — Оно мое. Когда-нибудь скоро ты и сама это скажешь. Без всяких стен.

С этими словами он медленно, словно нехотя, убрал руку, разжал хватку на моих запястьях, беззвучно поднялся с кровати и вышел из комнаты, закрыв дверь без единого звука.

А я осталась лежать в полной тишине, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Все тело горело, пульсировало в такт его незримому прикосновению, а в душе бушевала буря из ярости, унижения и того самого, ненавистного, животного влечения, которое он так умело вскрывал, словно рану. Он был прав. Он ломал мои стены, и мое собственное тело помогало ему в этом.

Новая глава,и у меня есть телеграмм канал,Там спойлеры,график глав,эстетика,и другое,если вам интересно то заходите.🤭