Глава 7

МассимоИталия,Калабрия

Да, блять, я сорвался. Я целовал её пухлые губы, пожирал их, оставляя на них свой след, свою боль, свою одержимость . Она как дикая кошка пыталась оттолкнуть меня, царапалась, но сил моих не могла одолеть. А потом... потом она сдалась. Расслабилась в моих руках и стала отвечать на поцелуй. Её ответная дрожь, едва уловимая, была для меня хуже любого удара. Это значило, что где-то глубоко внутри она тоже это чувствует. Это безумие между нами.

Если она думает, что на этом я остановлюсь, то она глубоко ошибается. Я одержим ею. Как больной на голову псих. Но зато её псих. И она моя, хоть сама того ещё не понимает. Я разрушу всё, что посмеет встать между мной и ею. Я сотру в порошок любого, кто посмотрит на неё не так. Я это сделаю.

Меня бесит, что она постоянно куда-то исчезает. И снова этот Лука Волков. Этот ублюдок продолжает нападать на машины, в которых ездит Арабелла, или на места, где она была. Мне это, честно говоря, очень бесит, блять. Я бы ему глотку перерезал лично, но сейчас все мои мысли заняты ею.

Я до сих пор чувствую её прикосновения, её запах. Такой ванильный, с ноткой кокоса. Он сводит меня с ума. Она почти весь день не выходит из своей комнаты в моем особняке и это сводит меня с ума ещё сильнее. Я сейчас много времени провожу в доме Габриэля — у него куча работы, а я могу командовать отсюда, держа всё под контролем. Но сегодня моя сестрица ушла гулять по магазинам. Конечно же, с охраной. Я выслал за ней хвост — двух своих лучших людей. Пусть следят.

И тут я вспомнил про семью моей колючей розы. Её сестра, Лукреция. Та ещё сука. Мамина дочка с золотой ложкой во рту. Насколько я слышал, их отец сейчас сильно заболел. Но когда ей сообщили об этом, я не увидел ни капли грусти в её глазах. Что вполне ожидаемо. Но она умело скрывает свои эмоции. Слишком умело.

И тут на телефон приходит сообщение от Антонио, одного из телохранителей. Сообщение, от которого кровь стынет в жилах: «Мисс Розье на гонках. Координаты прилагаются».

Я был в ступоре. Гонки? Она? Я рванул с места, даже не дав команды. Доехал до указанного места за десять минут, не больше. Это было какое-то подпольное заведение на окраине города, шумное, пропахшее бензином и потом. И тут я увидел её.

Она сидела на мотоцикле. Не на каком-то там, а на «Kawasaki Ninja H2R». Я знал, что у неё два байка, но этот... этот был оружием. И она на нём, в чёрном обтягивающем комбинезоне и с таким же чёрным шлемом, скрывающим лицо. Она была не Розалией. Она была Пантерой. Той самой легендарной Пантерой, о которой все тут шептались. Я слышал это прозвище, но никогда не думал...

Не успел опомниться, как прозвучал выстрел — старт. Байки рванули с места с рёвом, вырывающим внутренности. Моя Роза, моя Пантера, рванула вперёд, как будто её выстрелили из пушки. Она не ехала — она летела, прижавшись к рулю, сливаясь с байком в одно целое. Она обгоняла одного за другим, виртуозно входя в виражи, её колено почти касалось асфальта. Сердце заходилось у меня в груди. Каждый поворот казался последним.

И вот один из соперников, здоровенный детина на переделанном «Hayabusa», попытался её подрезать на скоростном вираже. Я замер. Но она была быстрее. Молниеносным движением она ушла вниз, буквально проскользнув под ним, и вынырнула впереди, оставив его в облаке дыма и собственного бессилия. Это было невероятно. Безумно. Страшно.

Она пришла к финишу первой. Не просто первой — она уничтожила их всех. Сбросив шлем, она откинула голову, и мокрые от пота волосы рассыпались по плечам. Она тяжело дышала, и на её лице сияла улыбка победительницы. Та самая улыбка, которую она никогда не дарила мне.

И тут... она замерла. Как будто почувствовала мой взгляд. Она обернулась и стала вглядываться в толпу, ища кого-то глазами. Искала знакомую фигуру. Мою? Сердце ёкнуло. Но она не нашла меня в темноте. Через мгновение её лицо снова стало маской безразличия. Ей вручили толстую пачку купюр — выигрыш. Она сунула деньги во внутренний карман куртки, села на байк и уехала, растворившись в ночи так же быстро, как и появилась.

Я тяжело вздохнул. День пролетел быстро, наступил вечер. Я уже думал, что самое страшное позади, когда ко мне подошёл Антонио. Его лицо было белым как полотно.

— Синьор Де Лука, — его голос дрожал. — Машина, на которой должна была ехать ваша сестра, Арабелла... мы нашли её на старой пригородной дороге. Вашей сестры нет. Вся охрана... они мертвы.

Он сделал паузу, глотнув воздух, и протянул мне сложенный листок бумаги, испачканный грязью.

— Это было на лобовом стекле. Под дворником.

Я выхватил записку. Бумага была дорогой, с тиснением. Почерк — размашистый, наглый, узнаваемый. Я бы узнал его из тысячи.

«Мистер Де Лука,Ваша очаровательная сестра гостит у меня. Не скучайте слишком сильно.С наилучшими пожеланиями,Обонятельный ублюдок,ЛукаВолков»

Холодная, знакомая ярость, та самая, что я всегда держал на коротком поводке, сорвалась с цепи. Мир сузился до этого клочка бумаги и имени, выведенного наглым почерком. Волков. Он перешёл все границы. Он посмел тронуть мою семью.

Я медленно поднял глаза на Антонио. Во рту стоял вкус крови — я прикусил щёку изнутри, чтобы не закричать.

— Собери всех, — мои слова прозвучали тихо, почти шёпотом, но Антонио вздрогнул, будто я ударил его. — Всех, кто есть. Я хочу знать каждую его тень, каждую крысиную нору. Он мёртв. Просто ещё не знает об этом.

Он мёртв. А я — тот, кто лично вручит ему его смерть.

Розалия

Адреналин ещё пел в крови, когда я вернулась в особняк. Победа, скорость, власть над машиной и пространством — это был единственный наркотик, который хоть на время заглушал всё остальное. Толстая пачка купюр жгла карман, но это была не цель. Целью был полёт.

Я тихо прошла в свою комнату, стараясь не шуметь. Но на пороге своей спальни я застыла. Из комнаты Арабеллы, которая была через зал, доносился приглушённый смех и голоса. Не мужские. Её и... мой? Нет, это был голос Арабеллы и ещё кого-то, но явно женский, весёлый.

Любопытство пересилило усталость. Я подошла и приоткрыла дверь. Арабелла сидела на кровати, скрестив ноги, а перед ней на штативе стоял телефон. Она что-то оживлённо говорила в камеру, а потом заливисто рассмеялась.

— Роза! Идеально! Заходи, помоги! — она заметила меня и широко замахала рукой.

Я вошла, чувствуя себя немного не в своей тарелке. На меня была направлена камера.— Что... что происходит?— ТикТок! — весело объявила Арабелла. — Снимаем челлендж. «Расскажи историю про брата, после которой он бы тебя убил». У меня их миллион! Особенно про Рафаэля! Но одной скучно, давай вместе! Ты же точно знаешь пару смешных случаев про Габриэля!

Я колебалась. Вся эта открытость, это легкомыслие были так далеки от моего мира. Но в глазах Арабеллы не было ни капли зла или подвоха. Только искренний, детский азарт. И усталость после гонок вдруг сменилась странным желанием... попробовать. Хотя бы на минуту. Быть не Розалией, мстящей фурией, а просто девушкой, которая дурачится с младшей сестрой.

— Ладно, — сказала я, садясь рядом с ней на ковёр. — Но только если не покажешь это Габриэлю.— Клянусь! — она сделала серьёзное лицо, а потом снова рассмеялась.

Мы провели за этим минут сорок. Арабелла рассказывала нелепые истории из детства про то, как Рафаэль пытался приготовить завтрак и чуть не сжёг кухню, а она его покрывала. Я, немного раскрепостившись, поведала, как однажды Габриэль в двенадцать лет, пытаясь выглядеть круто перед моими подругами, упал с дерева прямо в грязь. Мы смеялись до слёз. Я забыла. Забыла про кровь под ногтями, про запах смерти в ноздрях, про тяжелый взгляд Массимо. Я просто смеялась.

Потом мы сняли ещё пару смешных роликов — повторили танцевальный челлендж, который Арабелла никак не могла осилить, и я, к своему удивлению, поймала движения с первой же попытки, чем привела её в восторг.

— Видишь! Ты же балерина! У тебя суперская пластика! — восхищалась она, пересматривая запись.

Балерина... Слово отозвалось тупой болью где-то внутри, но сейчас оно не ранило так сильно. Потом Арабелла, кокетливо подмигнув, затеяла новый формат: «Правда или действие для сестёр». Вопросы были лёгкими, смешными («Правда: самый нелепый подарок, который тебе дарили?»). На действии она заставила меня изобразить, как, по моему мнению, ходит Массимо, когда думает, что его никто не видит. Я скопировала его тяжелую, властную, немного хищную походку, и мы снова свалились в хохот.

Это был странный, сюрреалистичный островок нормальности в море безумия. Когда мы наконец выдохлись, Арабелла обняла меня за плечи.— Спасибо, Роза. Мне так не хватало сестры. Настоящей.

Я улыбнулась ей в ответ, и на этот раз улыбка была настоящей, без напряжения. В этот момент прозвенел её телефон. Она взглянула на экран и нахмурилась.— Ой, мне нужно, это по поводу завтрашней поездки за город. Отойду на минутку.Она выскользнула из комнаты, оставив меня одну.

Тишина накрыла меня, и реальность начала возвращаться. Я вздохнула, встала и пошла к себе. Пора было смыть с себя пот, запах бензина и... этот мимолётный, обманчивый вкус простого счастья. Он был сладок, но я знала — для меня это не более чем передышка. Передышка перед новой битвой. И следующей моей целью будет уже не Жак Броссар. Следующими будут двое других. И тот заказчик, чей образ начинал проступать из тьмы — блондин с холодными глазами.