~глава 44~

На следующий день я отправился с бабушкой Леры в магазин.

И, когда мы подъезжаем ко двору, я вижу Леру, катающую на улице огромный ком снега, а двое мальчишек кидают в нее снежки. В бой вступают несколько девочек, и теперь начинается настоящая снежная война.

– Надо же! – радостно восклицает Инга. – За последние года три я впервые вижу внучку такой счастливой! Она останавливает на мне внимательный взгляд, а я спокойно гляжу вперед и заезжаю в открытые ворота, делая вид, что не замечаю ее.

Если она предполагает, что Леру в какой-то степени осчастливил я – то мне не остается ничего, кроме как верить и надеяться на это чудо. Потому как заставить свободную девушку, опасающуюся новых отношений с мужчиной, влюбить в себя, да еще и жить под одной крышей – дело не самое легкое.

Я чувствую, что Лера хочет приблизиться ко мне, но слишком боится снова попасть в капкан.

– Идите в дом, а я все принесу, – говорю Инге, когда мы выходим из машины.

– Спасибо вам, Марк.

Мы обмениваемся, казалось бы, непринужденными взглядами, но невозможно не заметить в блестящих светло-зеленых глазах пожилой женщины глубокую и искреннюю благодарность.

Тихонько подхожу к воротам, встав так, чтобы меня не было видно.

Смотрю на хохочущую Леру, получившую по носу снежным комом, и при виде ее счастливых глаз в моем сердце разливается тепло. Как будто не спеша пью теплое молоко с медом, чтобы вылечить больное горло.

Она – мое молоко, и я готов пить ее вечно.

– Поиграете с нами? – спрашивает девочка в серебристой шапке.

– Я… Не успеваю ответить, потому что огромный снежок впечатывается прямо мне в лоб.

Опешив, оглядываюсь и вижу улыбающуюся Леру, игриво подбрасывающую очередной снежок в руках.

– Ребят, этот дядя трусливый, как заяц, – говорит она детям.  – Он не будет с нами играть.

– Еще чего! – отвечаю я, нагнувшись к сугробу. Леплю снежок голыми руками и прицеливаюсь. – Лучше прячьтесь!

Все разбегаются, включая и Леру, а я кидаю снежок, который попадает в спину девчушке с ярко-красным шарфом.

– Парни, а ну-ка давайте закидаем девчонок! Двое мальчишек кричат какой-то пугающий девиз и принимаются забрасывать девчонок снежками.

Пока мы с криками носимся по улице и швыряем друг в друга снежки, в кармане пуховика звонит мой сотовый, но я решаю перезвонить позже.

Я бегу за Лерой, ловко скользящей по накатанной горке, и, поскользнувшись, резко падаю на землю, сбивая ее с ног. Она падает на меня и хохочет, словно ребенок. Впрочем, как и я.

– Тебе… Тебе нельзя вот так… Играть… – запыхавшись, говорю я, валяясь на горке. Лера продолжает смеяться, лежа на мне.  – Ты ведь… Упасть могла.

– Я и так упала, – хохочет она.

– Ты упала на меня! Я мягкий!

– Ты твердый, как каменная глыба!

Пока мы лежим, мое дыхание постепенно восстанавливается, и я с трудом смотрю в яркое белое небо, кажущееся настолько низким, что до него можно дотянуться рукой. Лера перестает смеяться.

Закрыв глаза, я обнимаю ее.

Хочу раствориться в этом морозном воздухе, в этом низком белоснежном небе вместе с ней.

Мне нравится чувствовать ее дыхание, согревающее мою шею. Она так близко ко мне, и в то же время так далеко.

Я хочу, чтобы ее мысли стали моими, чтобы ее сердце принадлежало только мне, а взамен я отдам ей всего себя.

– Я готов ждать.

– Ждать чего? – тихонько шепчет она.

– Тебя. Я буду ждать тебя, Лер. Она молчит, но и не убегает от меня. – Я далеко не подарок. Ты познакомилась с моими тараканами, как говорит Саша, и знаешь, каким я был. И мне никогда больше не вернуть того себя.

– Дай время, и все наладится, – шепчет она и, упираясь в мою грудь, поднимается на колени.

Я тоже приподнимаюсь, но продолжаю сидеть на холодном накатанном снегу.

– А я не хочу, чтобы все налаживалось . Я не хочу больше слоняться, как бездомный пес, и довольствоваться тем, что подкинет случай. – Я хочу свободы, Марк, и только.

Мы поднимаемся.

– Ты хочешь не этого. Ты просто боишься, что я такой же ублюдок, как и твой бывший! – говорю я резче, чем мне бы того хотелось. – Но я не такой! Я никогда в жизни не поднимал руку на женщину и никогда в жизни этого не сделаю. И не говори мне – никогда не говори никогда ! Если я сказал, значит, так и будет!

– Вот видишь, Марк, ты собственник, – говорит она спокойно. – Для тебя важно, чтобы все было так, как скажешь ты. А я не могу так. Я не хочу снова так жить. Кажется, ты помирился с Ваней, да? – слабо улыбается она, по-видимому, поняв, откуда мне известно об ее отношениях с мужем.

Но я не отвечаю, а просто беру ее лицо в ладони и смотрю в напряженные глаза.

Мои любимые глаза с золотой крошкой.

– С чего ты взяла, что наша с тобой жизнь будет такой же? Я знаю, что наделал много ошибок, и я искренне раскаиваюсь в этом. Но мне нужна ты, Лера. Мне нужно твое сердце. Пожалуйста, дай мне шанс показать тебе другую жизнь. Спокойную, счастливую, без слез и страха. Я хочу, чтобы ты всегда улыбалась, как на том фото. Хочу, чтобы наш ребенок бегал в этом доме и радовал твою маму и бабушку. Хочу, чтобы ты всегда была со мной. Почему… Почему ты плачешь?

Теплые слезы стекают по моим пальцам, и мои внутренности резко сжимаются, словно тело поспешно затягивают в тугой корсет.

Я крепко обнимаю ее, не давая возможности оттолкнуть меня. Может, Лера права, и я слишком настойчивый человек. Но мне невыносима мысль, что эта девушка, разрушившая мое существование и создавшая на его развалинах настоящую жизнь, отвернется от меня и превратится в недосягаемую тень моего прошлого.

Она должна стать частью меня, и я сделаю все, чтобы ее сердце открылось мне.

– Что за фото? С Вуди Вудпекером? – бормочет Лера мне в руку.

– С кем?

– О каком фото ты говоришь?

– Я купил фотографию у Саши, на которой запечатлена ты. Я был таким болваном, что и не замечал, как Саша делала снимки на профессиональный фотоаппарат. Я повесил фото в свою спальню. Просыпаясь, я вижу тебя. И я хочу до конца своих дней просыпаться и видеть не твое фото, а тебя. Как сейчас. Несколько секунд мы молчим, а я крепко прижимаю Леру к себе.

– Я не видела у нее фотоаппарат, – шепчет она.

– Я тоже. Я был слишком увлечен тобой.

– Как ты узнал, где я живу?

– Твой администратор сказал.

– Я так и думала.

– А я думаю, что он гей.

– Лучше я промолчу.

Продолжая держать ее за плечи, я отстраняюсь и заглядываю в ее глаза.

– Не говори сейчас ничего, ладно? Просто послушай. – Во рту так пересохло, как будто я бежал несколько километров без остановки. – Я не могу представить своей жизни без тебя, Лера. Больше не могу и не хочу. Пожалуйста, не будь для меня просто воспоминанием или фотографией на стене. Будь моей. Дай мне шанс доказать тебе, что я достоин быть с тобой. Даже если на это уйдут годы, я буду ждать тебя и доказывать свою любовь.

Наверное, я бы еще говорил и говорил, без остановки и с продолжительными паузами, чтобы мои слова словно вживались в ее сознание.

Но Лера прильнула к моим губам, а я застыл не то от неожиданности, не то от понимания, что мне не придется ждать ее  долгие и мучительные годы.

И если бы не подбежавшие дети, забрасывающие нас снежками и заставившие оторваться друг от друга, наверное, я бы заплакал. Ведь это был наш первый поцелуй, полный нежности и любви.