Глава 23

Стеклянная стена тихо вибрировала от грохота шагов — несколько автоботов-новобранцев пробегали полосу препятствий, старательно копируя движения опытных бойцов. Тесса стояла у прозрачной стены наблюдательного балкона, прижимая к себе маленькую Авенсис. Малышка ловила всё взглядом — широко, восторженно, так, будто наблюдала за чудом.

— Очень хорошая работа, Тесса. — произнёс Оптимус Прайм, стоя рядом. Ровно, спокойно, с лёгкой гордостью в оптике. — Вижу, твоя разработка работает лучше, чем мы ожидали. Ты проделала колоссальную работу.

Тесса лишь слегка кивнула.

— Спасибо. Главное — чтобы это спасало жизни.

Авенсис тихо пискнула, когда один из автоботов эффектно перекатился под лазерной перекладиной.

— Ей нравится. — с лёгкой улыбкой сказал Оптимус.

Двери распахнулись, и в помещение вошёл Джой.

— Сержант. — поприветствовал его Оптимус.

— Сэр. — уважительно ответил мех.

Авенсис мгновенно вывернулась из рук матери и побежала к нему.

— Папаа!

— Моя маленькая комета! — Джой подхватил её, подняв высоко, и Авенсис засмеялась.

Тесса и Оптимус наблюдали за ними с лёгкой улыбкой, а потом переглянулись.

— Джой, я бы хотел назначить тебя одним из тренеров для новобранцев. Твой боевой опыт и способность поддерживать моральный дух... бесценны.

— Ну, если моя задача — гонять молодёжь и рассказывать им, как не надо делать... — Джой ухмыльнулся. — То я согласен.

Авенсис в это время пыталась ударить его в шлем игрушечным мечом.

— Нападение! — Джой театрально отшатнулся. — Командир, кажется, мы под ударом юного таланта!

А потом Джой, всё ещё удерживая дочку на руках, понизил голос и повернулся к новобранцам за стеклом:

— Кстати, малышка, вот там папа однажды сразил аж пятерых десептиконов. Одной рукой. В темноте. Под дождём. С выключенными сервоприводами.

Тесса вздохнула.

— Джой.

— Что? Это почти правда, — невинно развёл он руками.

И даже Прайм тихо усмехнулся.

***

Тесса сидела за рабочей станцией, перебирая чертежи. Рядом стояла Авенсис. Её голова лежала на столе, а в руках был самодельный металлический солдатик, которого малышка двигала под спокойную мелодию матери.

— Героем для нас он стал,Сквозь шрамы свет идёт.Его корпус был разбит —С ним сердце моё поёт.

— Он жив — и это радует,И каждый вздох — как дар.Глядит на мир он светлой оптикой,И сердце моё смеётся с ним.

— Пусть темнота вокруг была,Но свет держал он в сердце.Прошло всё то, что ранило,Осталось там, где не достать.

— Его ломали? — Да...Но не смогли сломить.Теперь стоит он гордо,Как звезда средь ночи.

— Так что, друг мой дорогой,Не плачь, не бойся за него.Пока он может улыбаться —Он в строю... и он живёт.

— В его шрамах видела боль,Но он снова свободен.Он в строю... и он живёт.Он наш свет и наш герой...

— Я тоже буду героем. — уверенно сказала Авенсис, почти гордо. — Как папа. 

Фемм погладила дочь, и та подняла голову на мать.

— Герой — это не тот, кто много сражается. — тихо сказала она. — А тот, кто защищает. Кто спасает.

Авенсис задумалась.

— Тогда это всё равно папа. — сказала она просто.

Тесса в ответ на это лишь улыбнулась.

***

Двери открылись, и Тесса вошла внутрь. В зале совета стоял Оптимус, просматривая отчёты командиров. Услышав шаги, он отложил датапад и повернулся к ней.

— Тесса, ты хотела поговорить?

— Да, Оптимус Прайм. — ответила она, держа перед собой датапад с чертежом. — Это мой проект, который я начала ещё в лабораториях десептиконов.

Оптимус опустил взгляд на планшет в её руках, затем снова посмотрел на неё и кивнул.

— Я слушаю.

Тесса выдохнула и после недолгого молчания сказала:

— Некоторое время я изучала взаимодействие атомных частиц. Их нестабильность. Энергию, которую можно высвободить, если нарушить баланс.

Она активировала экран, и над планшетом вспыхнули голограммы: ядра, орбитали, цепные реакции.

— Эти частицы... при правильной изоляции их можно удерживать. А при контролируемой активации — высвободить энергию колоссальной силы. Взрыв, способный выжечь всё в радиусе сотен километров.

Оптимус нахмурился, его сервоприводы тихо заскрежетали.

— Я смогла восстановить все чертежи и расчёты проекта «Новая звезда». Если получу одобрение и ресурсы, я смогу немедленно приступить к его реализации.

Оптимус слушал внимательно. Когда он заговорил, его голос был ровным и тёплым:

— Я понимаю, почему ты искала такой путь, Тесса. Война толкает нас на отчаянные решения. Но ты говоришь о массовом уничтожении.

— Это будет мощным ударом по Мегатрону и, возможно, положит конец войне. — быстро сказала она.

В зале повисла гнетущая тишина. Оптимус медленно вдохнул — жест, давно утративший практическую необходимость, но сохранившийся как символ самообладания.

— Автоботы не просто сражаются. — произнёс он тихо. — Мы помним, с чего начали. Мы восстали не ради власти и не ради победы любой ценой. Мы восстали потому, что не хотели, чтобы жестокость стала нормой.

Тесса опустила взгляд.

— Даже если мы верим, что контролируем эту силу. — продолжил он. — последствия могут выйти за пределы наших намерений. Радиация не различает врагов и тех, кого мы защищаем.

Он посмотрел в сторону тактической карты. Тесса подняла глаза и тоже взглянула на экран.

— Сжечь Кибертрон — слишком высокая цена. Радиоактивное заражение не выбирает стороны. Оно не различает солдата и мирного жителя. Даже если останется один невинный среди тысячи врагов — я не позволю уничтожить его. Мы не станем теми, с кем сражаемся.

Прежде чем она успела ответить, в эфире раздался сигнал связи.

— Оптимус Прайм. — сообщил дежурный офицер. — К базе прибыла группа дезертиров-десептиконов. Они сложили оружие. Просят убежища... и прощения. Говорят, что хотят присоединиться к автоботам.

Оптимус на мгновение прикрыл оптику.

— Благодарю за сведения. Обеспечьте им защиту. — ответил он и отключил канал, а затем повернулся к Тессе.

— Вот за что мы сражаемся. Именно поэтому другие уходят от Мегатрона и теряют веру в его путь. Они осознали, что жестокость — не ответ.

Его голос стал твёрже:

— Ты стала примером. Примером того, что можно пойти против системы, не уничтожая всё вокруг. Какой бы тяжёлой ни была война, мы не имеем права отрекаться от морали и принципов. Иначе победа не будет иметь смысла.

Потом Прайм мягко добавил:

— И как бы тяжело ни было, мы не должны терять себя.

Тесса посмотрела на планшет и отключила экран. Теперь вместо расчётов и чертежей она видела лишь собственное отражение.

Цена.

Это слово снова всплыло в её сознании.

«Цена всегда высока. И если для этого нужно быть монстром — я стану им»«Если бы ты мог остановить войну ценой гибели миллионов... ты бы сделал это? Нет. Это просто другой вид поражения»«Мы не имеем права отрекаться от морали и принципов»«Мы не должны терять себя»

Она не стала спорить. Медленно и чётко, словно подчиняясь внутреннему приказу, Тесса подняла планшет и бросила его на пол. Панель разбилась, заискрилась и погасла.

— Я знаю и понимаю. Но иногда я... — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Иногда я всё ещё слышу то, чему учил Мегатрон, и путаюсь в своих мыслях. Он... он всё ещё живёт во мне.

Оптимус подошёл ближе и положил руку ей на плечо.

— Нет. — мягко покачал головой Оптимус. — Это не он. Это память. И она ослабеет. Влияние прошлого не исчезает сразу. Но ты уже сделала выбор. Ты здесь. И ты больше не десептикон.

Тесса сжала денты и посмотрела на Оптимуса.

— Я не хочу даже напоминать себе о том, кем была.

— Значит, ты уже далеко от этого. — ответил Прайм.

***

Авенсис, сидя на ящике, с восторгом и восхищением слушала рассказ отца. Джой говорил увлечённо, активно размахивая руками.

— Значит так! — начал он. — Я стою посреди поля боя. Вокруг — тишина. И тут — БАХ! — вылетают сразу три десептикона с тремя огромными пулеметами!

Авенсис распахнула оптику:

— Три?! Папа, ты что сделал?!

— Что сделал? Ну, сначала сказал им, что они не вовремя — я ел энергетический батончик. Но они не поняли намёка! Поэтому... — он резко вскинул руки. — Я сделал СУПЕР-ВРАЩЕНИЕ ДЖОЯ!

Авенсис засмеялась.

— Ты выдумываешь!

— А вот и нет! — он наклонился к ней, будто по секрету. — Только маме не рассказывай, но я так ударил одного, что он улетел метров на пять.

— На десять! — вмешалась Авенсис, решив улучшить историю.

— На двадцать! — подхватил Джой.

— На сто! — крикнула она.

— Ладно, на сто так на сто. — сдался Джой. — Главное — я победил, и все потом сказали, что такого героического меха Кибертрон ещё не видел!

Авенсис счастливо спрыгнула с ящика и схватила свой меч:

— Я тоже буду таким же сильным и бесстрашным героем, как ты!

Джой громко засмеялся, подхватил малышку и закружил.

— Конечно, моя бусинка. — сказал он, ставя её на пол. — Ты уже самая храбрая и сильная из всех, кого я знаю.

В этот момент его взгляд упал на Тессу, стоявшую в дверном проёме в конце отсека. По её выпрямленной, почти жёсткой позе он сразу понял — разговор будет серьёзным.

— Иди-ка найди Ультра Магнуса. — неожиданно сказал он Авенсис. — Скажи, что он недостаточно серьёзен для командующего.

Девочка прыгнула от смеха и убежала.

Джой с тёплой улыбкой проводил взглядом их маленькую искорку, затем повернулся к Тессе. Она медленно подошла ближе, глядя туда же, куда только что смотрел он. Но радости в её оптике не было.

— Я чувствую бурю. — тихо сказал Джой, не теряя мягкой улыбки. — Начинай.

Тесса ещё мгновение смотрела на дверь, затем опустила голову и вздохнула.

— Джой... я считаю, что ты слишком много рассказываешь ей о войне. Слишком ярко. Слишком... героически. Она ещё ребёнок.

— Я рассказываю правду. Ну, с поправкой на возраст.

— Нет. Ты рассказываешь сказку. А война — это не сказка.

Улыбка исчезла с его лица. Он понял серьёзность её слов и почувствовал боль, скрытую в каждом из них.

— Я не хочу, чтобы она росла рядом с этим. — голос Тессы дрогнул, но она не пыталась это скрыть. — Не хочу, чтобы её искра пропиталась войной. Чтобы она думала, что бой — это норма.

— Но она и так живёт здесь. — мягко возразил Джой. — На базе. В условиях войны.

— Да. И я ненавижу это. Я не могу отправить её на гражданский корабль — я не переживу разлуку. Но я также не хочу, чтобы она стала частью войны. Даже через твои истории.

Её мокрая оптика смотрела прямо на него, и его искра болезненно сжалась. Джой молчал несколько секунд, затем подошёл ближе и осторожно взял её ладони в свои.

— Я понимаю, Тесс. Я не хочу, чтобы война коснулась её. Поэтому я рассказываю смешные версии, а не то, что происходит на самом деле. Чтобы она не знала, что мы там видели. Что мы теряли.

Тесса не поднимала взгляда, продолжая смотреть на их соединённые ладони.

— Всё это скоро закончится. — продолжил он тихо. — Мы победим. И Авенсис увидит только мирный Кибертрон. Мы снова будем заняты обычными делами. Наша малышка будет ходить в академию, а ты будешь помогать ей с учёбой.

Он усмехнулся:

— Хотя что-то мне подсказывает, что она с радостью будет прогуливать занятия.

Тесса наконец-то улыбнулась, выронив короткий смешок.

— А ты будешь следить, чтобы она всё выполняла и была такой же умной и красивой, как её мать. Да?

— Да.— коротко ответил она и тогда Джой медленно, бережно обнял её.

— Всё будет хорошо. Я сделаю всё, чтобы она никогда не жила так, как мы.

Тесса молча прижалась к нему. В этих объятиях она чувствовала себя словно за крепкой стеной, защищённой от всех тревог.

— Она думает, что герои сражаются за стенами этой базы. — тихо сказала она. — Но настоящий герой... тот, кто делает всё, чтобы она никогда не увидела настоящую войну. Спасибо тебе, Джой. Спасибо...

***

Сирена разорвала тишину инженерного отсека. Тесса резко обернулась, не сразу понимая, что происходит.

— ВРАЖЕСКОЕ ВТОРЖЕНИЕ! ВСЕМ ВОЕННЫМ — НА ПОСТЫ!

Двери разорвались, и внутрь ворвались десептиконы. Автоботы подняли оружие. Бывшая десептикон мгновенно трансформировала клинок и одним рывком перерезала шейные провода первому врагу.

Следом появились ещё двое. Фемм отбивалась изо всех сил, действуя почти на инстинктах, но мощный удар по затылку сбил её с ног. Она подняла голову как раз в тот момент, когда последнего инженера атаковал враг.

— Нет! — сорвалось из неё.

Но десептиконы резко оттащили её назад, прижав к шее холодные клинки и наставив на неё оружие со всех сторон. Они уничтожили всех. И оставили только её.

Отсек сотрясал знакомый, тяжелый, уверенный шаг. Каждый удар по полу звучал как приговор. Мегатрон вошёл медленно, будто наслаждаясь тишиной, которую сам только что установил.

— Надо же... — произнёс он мягко, почти игриво, обходя фемм. — Моё бывшее сокровище. Ты выбрала весьма... интересное место для новой жизни. И звание, признаю, достойное.

Тесса продолжала смотреть на мертвые тела ее товарищей. В её оптике горел гнев, денты были стиснуты. Искра бушевала яростью, но фемм сдерживала себя. Смотреть на монстра перед собой она не хотела.

— Похоже, среди автоботов ты стала более молчаливой. — усмехнулся он.

Фемм не ответила. Даже взглядом.

Мегатрон кивнул одному из своих, и тот грубо схватил её за выступ на шлеме, резко повернув лицом к предводителю.

— Я не вернусь. — твёрдо сказала Тесса.

Мегатрон медленно поднял оптогрань.

— Ах вот как... — он склонил голову. — А я надеялся, что во всём этом хаосе ты всё-таки вспомнишь, кто ты есть.

— Я вспомнила. — её голос стал низким и острым. — Именно поэтому я ушла. От тебя. От того, кем была. От лжи, насилия и бесконечного страха, который «силой» называется только в твоей скверной голове!

Он тихо выдохнул, словно был удивлён её дерзостью.

— Зачем так остро реагировать? Я ведь не сделал тебе ничего плохого. — его голос оставался ровным и гладким. Он развернулся и, расхаживая по отсеку, продолжил: — Все решения, которые я принимал, были для твоего блага. Разве ты не знаешь?

Тесса фыркнула, дёрнувшись, словно пытаясь вырваться:

— Ты использовал меня.

— Я дал тебе место, цель, смысл. — ответил он всё тем же ласковым тоном. — И ты была... великолепной частью моей армии.

Мегатрон наигранно вздохнул.

— Жаль. Очень жаль... А ведь твоё детище ждёт тебя.

Он продолжал расхаживать по отсеку, осматривая её вещи. Поднял что-то со стола, повертел в пальцах и небрежно бросил обратно.

— Может, — добавил он. — ты скажешь, куда делись все твои чертежи?

«Новая Звезда» ждёт момента своего рождения...

В одно мгновение Мегатрон резко замолчал, заметив фотографию. Сначала удивление пронзило его лицо, но затем оно сменилось на улыбку — медленную, холодную, зловещую.

Он медленно шагнул, взял снимок двумя пальцами и поднял к лицу.

На фотографии были Тесса и Джой. Между ними — их маленькая дочь, улыбающаяся так широко, что казалось, будто она светится изнутри. Этот свет, такой чистый и невинный, контрастировал с холодом отсека и тьмой, которая окружала Мегатрона.

— Вот это да... — протянул он почти шёпотом. — Я и представить не мог, что твоя мудрая искра объединится с этим... болтливым простачком.

Тесса с криком дёрнулась, но удерживавшие её руки сжались крепче.

Мегатрон медленно провёл пальцем по краю фотографии, очень внимательно рассматривая ее.

— Генетика поразительна. Полное отражение матери. — он чуть наклонил голову. — И как вы её назвали? Может... Тессептикон?

— Только посмей прикоснуться к ней — и я тебя уничтожу! — голос Тессы сорвался на ярость.

Он будто не слышал. Его неоднозначный взгляд оставался на снимке.

— Жаль, что она растёт в такой слабой среде. — продолжил он, а потом усмехнулся. — Я мог бы стать ей превосходным наставником. Дядей, если хочешь. Научить её Силе, дисциплине, преданности... развить её настоящий дар, а не прятать его за тихим существованием, которое вы пытаетесь навязать.

— Ты умеешь только разрушать! — выкрикнула Тесса. — Ты не даёшь ничего, кроме страха и насилия!

Его голос стал низким, медленным, давящим:

— Ты знаешь: я даю тем, кто со мной, гораздо больше, чем этот мир, в котором ты прячешься. — Он фальшиво вздохнул. — Судьба сложилась так, что настоящие лидеры рождаются в огне.

Он замолчал на мгновение, затем развернулся и подошел к фемм. Он встал прямо перед Тессой, нависнув над ней, словно гора.

— Ты правда веришь, что они спасут тебя? — произнес он, и голос пробрал до самой Искры. — Эти слабые, сломанные идеалисты... смогут ли они защитить твою дочь?

Искра Тессы вспыхнула гневом, болью и страхом.

— Я им верю больше, чем когда-либо верила тебе!

В этот момент один из его бойцов подошёл:

— Автоботы приближаются.

Мегатрон кивнул. Он опустился на одно колено перед Тессой, фотография всё ещё в руках.

— Если ты действительно хочешь будущего для себя и своей дочери — возвращайся. — сказал он шепотом, нежно. — Это единственный путь. Для тебя. И для неё.

Взгляд и фемм оставался пылающим от гнева. Денты стиснуты и если бы не боты, что держали ее, она бы разорвала меха на части.

— Никогда. — прошипела Тесса.

Мегатрон на мгновение закрыл оптику и вздохнул, словно разочарованно.

— Жаль.

Он бросил фотографию к её ногам. Затем он встал и поднял пушку. Его взгляд стал ледяным, безжалостным.

— Я правда не хотел делать её сиротой. — тихо произнёс он. — Но, видимо, мне остаётся лишь спасти тебя от дальнейших ошибок.

В оптике Тессы отразилась вспышка и грохот сотряс стены отсека. Её корпус рухнул на пол с глухим, окончательным ударом. Оптика мигнула в последний раз — и потухла. Навсегда.

Мегатрон опустил руку, глядя на безжизненное тело с холодным равнодушием... и едва заметной тенью боли. Тень сожаления. Настоящего, страшного сожаления.

Он задрал голову, взгляд стал грозным, надломленным.

— Если не мне... то никому. — произнес он тихо а потом бросил воинам: — Больше мне здесь ничего не нужно. Сожгите всё и уходим.

***

Возвращение всегда было самым долгожданным моментом — очередная победа Джоя и его отряда должна была порадовать многих его собратьев. Корабль коснулся взлётной площадки и открыл двери прибывшим героям. Джой первым спрыгнул вниз, широко улыбаясь, уже готовый рассказать Авенсис десяток приукрашенных историй.

Но стоило им выйти — они тут же замерли от увиденного.

Взлётная площадка была заполнена медиками, метавшимися между рядами раненых. Кто-то кричал, кто-то стонал, и воздух пах гарью — давней, застывшей. Арт стоял рядом — мрачный, напряжённый.

— Что случилось? — резко спросил Джой, поймав за руку пробегающего медика.

— Мегатрон... обнаружил одну из баз... — выдохнул тот. — Это всё, что я пока знаю.

Джой хотел спросить ещё что-то, но Арт схватил его за плечо — крепко, до боли.

— Джой... — голос сорвался. — Смотри.

Он обернулся.

И мир остановился.

Джой смотрел, не двигаясь.

На полу, среди носилок с погибшими, лежала платформа, накрытая светлой тканью. Из-под неё виднелась рука — светло-голубая броня и тонкие, маленькие пальцы.

Он сорвался.

Побежал — будто пытался догнать время, которое уже ушло. Рухнул на колени и замер. На мгновение завис над платформой, всё ещё надеясь, что под тканью окажется кто угодно, только не она. Он крепко схватил угол покрывала и откинул его.

Искру пронзило насквозь, когда он увидел дыру в груди Тессы.

Боль сжала так сильно, что он не мог вдохнуть. Дыхание срывалось, превращаясь в короткие, рваные вздохи. Он хватал воздух ртом, но воздуха не было. Внутри — пустота, немой, звериный ужас. Он пытался сказать хоть что-то, но язык не слушался, слова рассыпались ещё до того, как рождались.

Едва слышно, почти безжизненно он выдохнул:

— Тесс...

Дрожащими пальцами он медленно коснулся её щеки. Осторожно, бережно приподнял её, прижимая к себе, будто мог защитить — хоть сейчас, когда уже поздно.

Джой захлёбывался воздухом. Металл его корпуса дрожал. Искру разрывало от боли, накапливавшейся внутри. Он не мог выдохнуть, не мог говорить, не мог отпустить. Он прижимал её к груди, покачивал.

И вдруг буря искры сорвалась.

Его тело пронзил звук — крик, рваный, нечеловеческий. Искра раскололась на сотни острых осколков. Он запрокинул голову и выкрикнул её имя снова, так громко, что голос сломался:

— ТЕССА-А!!!

Это имя вырывалось из него — с болью, отчаянием, яростью. Он снова и снова повторял его, осыпая её лицо слезами, которые больше не мог сдерживать. Он обнимал её, качал, словно пытался удержать остатки собственного разума, чтобы тот не разорвался вслед за его искрой.

Он плакал — впервые, по-настоящему. Прижимался лбом к её неподвижному шлему, рыдал, и металл под его руками будто отзывался дрожью.

***

Оптимус стоял неподвижно, словно огромная статуя, застывшая среди хаоса. Он не пытался командовать, не повышал голос, не отдавал распоряжений — просто молча стоял спиной к командирам, пряча взгляд, полный боли.

— Как... как Мегатрон смог обнаружить базу, замаскированную лучше остальных? — грозно спросил один офицер.

Ультра Магнус шагнул ближе.

— Предательство. Кто-то из недавно присоединившихся был засланный заранее. Это единственное логичное объяснение.

Оптимус молчал.

Другой член командного совета опустил голову, с трудом сдерживая гнев.

— Мы дали им шанс. Мы открыли двери... а они использовали это, чтобы убить тех, кто по-настоящему доверял нам.

Другая фемм кивнула, соглашаясь с его словами.

— Война это хитрость. Мы сильно продвинулись в технической части, вот Мегатрон и атаковал инженерные базы.

И снова — никакой реакции. Только лёгкий, тихий вдох, которым, казалось, Оптимус пытался удержать в груди слишком тяжёлые эмоции, чтобы они не прорвались наружу.

Офицер приблизился.

— Прайм... что нам теперь делать?

Оптимус медленно поднял взгляд и также медленно развернулся. Его оптика была спокойна, но внутри этого спокойствия скрывалась глубокая, почти ледяная решимость.

Он не повысил голос.

Не произнёс длинной речи.

Не сказал ничего лишнего.

— Мы найдём того, кто передал координаты. — сказал он твёрдо. — И когда правда откроется... мы поступим так, как должны.

В его голосе не было ярости. Там была холодная, непоколебимая решимость — решимость лидера, который уже знает, каким будет следующий шаг, но которому слишком больно говорить об этом вслух.

***

Джой всё ещё стоял у могилы.

На коленях сидела маленькая Авенсис, крепко обнимая отца, словно понимала, что у неё остался только он. Все жертвы этой битвы теперь покоились здесь. Земля забрала их тела, окутав холодом и тишиной.

Неожиданно плеча Джоя коснулась крепкая рука. Мех едва повернул голову и увидел, как рядом с ним сел Оптимус. Молча они сидели перед могилой.

— Джой... Я сожалею.

Его взгляд был спокоен, но в нём скрывалось нечто куда более глубокое — скорбь, гнев и та тяжесть, что несут лишь лидеры, теряющие своих.

— Она была больше, чем просто инженер. — произнёс Оптимус низким, гулким голосом. — Её идеи спасли сотни наших братьев. Её воля вдохновляла, когда даже я... сомневался.

Он сделал паузу, позволяя словам раствориться в воздухе.

— Мегатрон отнял у нас верного союзника, сестру, супругу, Джой... но не её наследие. Оно останется. В тебе. И в Авенсис.

Джой молчал. Его оптика дрожала.

— Он... заплатит за это, — прошептал он, сдерживая глухую вспышку ярости.

Оптимус посмотрел на Авенсис, затем на Джоя и положил тяжёлую ладонь ему на плечо.

— Ты имеешь на это право, — тихо, но твёрдо произнёс Прайм. — Но не позволяй гневу управлять тобой. Будь справедлив. К миру и к самому себе.

***

Джой шёл по коридору, держa Авенсис за руку. Её маленькая ладошка сжимала его крепче обычного — она чувствовала, что мир вокруг стал холодным и чужим.

Впереди охранники вели задержанного меха — бывшего десептикона, молодого, с ещё свежей эмблемой автоботов, поверх старого знака.

— Джой! Джой, пожалуйста! Ты же знаешь меня! Я не предавал! Я не виноват! — кричал он, пытаясь вырваться.

Джой остановился. Сердце будто кольнуло.

— Постойте! — шагнул он вперёд, прикрывая Авенсис. — Он недавно был на линии ремонта! Этот бот не способен на шпионаж!

— Отойди, сержант. — резко бросил охранник. — Приказ Ультра Магнуса: все бывшие десептиконы под временный арест.

— Все? — переспросил Джой, не веря. — Даже те, кто годами сражается с нами плечом к плечу?!

— Это не обсуждается, сержант.

В этот момент из бокового прохода вышел он — высокий, статный, со взглядом, острым как лезвие: Ультра Магнус. Его походка звучала, как приговор.

— У нас есть основания считать, что среди бывших десептиконов есть предатель. Мы не можем рисковать безопасностью базы. Пока расследование не завершено, все они будут задержаны.

— Тогда я ручаюсь за этого солдата! — твёрдо произнёс Джой. — Я его знаю. Он был верен и не способен на предательство.

Магнус посмотрел на него свысока.

— Ты слишком часто судишь сердцем, сержант. В войне сердце — слабость. Тесса подала пример другим беглецам... и одновременно дала Мегатрону подсказку. Кто-то мог сообщить координаты базы и стать причиной её смерти.

Джой замер. Гнев вспыхнул в взгляде, но тут же погас. Имя словно сковало его корпус, лишая сил. Авенсис прижалась ближе.

Задержанный кинулся к Джою, но охрана удержала его.

— Я не делал этого! Джой! Скажи ему, пожалуйста!

Слова ударили по Джою, словно холодный молот. Он опустил взгляд и тихо сказал:

— Прости, брат. Я... не могу помочь тебе. Но если ты невиновен — правда всплывёт. И ты выживешь.

Задержанный уставился на него с отчаянием и яростью.

— Если бы на моём месте была она, ты бы перевернул весь Кибертрон, чтобы найти настоящего предателя! Ты предал сам себя, Джой! Ты предал себя! — крикнул он, прежде чем охранники утащили его прочь.

Джой сжал кулаки, но промолчал. Он крепче прижал Авенсис к себе. Девочка молчала, но её оптика блестела — она всё видела, всё понимала.

— Твоя дочь не должна видеть это. — холодно сказал Магнус. — Ей ещё рано познавать суровость войны.

Джой поднял взгляд, без страха и покорности.

— Возможно, Вы правы, командир. — спокойно произнёс он. — Это тяжело даже для взрослого...

Он посмотрел на Авенсис. Она стояла прямо, сжав его руку.

— Но моя дочь уже достаточно сильна, чтобы выдержать правду.

Джой сделал шаг, собираясь уйти, когда за спиной раздался голос Магнуса:

— Мегатрон не случайно атаковал инженерную базу.

Магнус развернулся, сцепив руки за спиной, всё так же держа корпус прямо и голову высоко.

— Он пришёл за Тессой. А следующим, вероятно, будешь ты... или твоя дочь.

Джой медленно обернулся.

— Я говорил это не раз. — продолжил Ультра Магнус. — Родных нужно отправлять на гражданские корабли. Здесь не место семьям. Здесь война. И остаются только воины.

Джой промолчал. Его дыхание было ровным, но внутри бурлили ярость и бессилие. Он сжал руку Авенсис, передавая ей часть своей стойкости.

— Да. — тихо сказал он. — Но моя дочь — воин. Без меча, но воин. И это не звание. Это сущность. Та, что не прекращает борьбу за свою мечту.

Магнус нахмурился, холодно наблюдая за ним.

— Ты и вздохнуть не успеешь, как он придёт за ней. Мегатрон всегда использовал сирот. Он растил из них убийц. И он не колеблется...

Джой театрально глубоко вдохнул, перебивая слова командующего:

— Какой прекрасный воздух, правда? — с усмешкой произнёс он.

Магнус отвернулся, сжатые денты скрипнули, оптика потемнела. Сдержанный гнев ощущался в каждом движении.

Джой подхватил Авенсис на руки, прижимая её так, словно закрывал собой от всего мира. Внутри него родилось тихое обещание: никто и ничто не прикоснётся к его дочери — ни война, ни предатели, ни сам Мегатрон.

Он поднял голову, встретился взглядом с Магнусом и тихо, но с непоколебимой уверенностью сказал:

— Сразу видно, вы не отец. Для вас она груз, который можно отправить подальше. Для меня она — моя Тесса, моя искра.

Он развернулся и пошёл по коридору, держа в руках Авенсис, как самое ценное, что у него осталось.

— Ах да. — крикнул он напоследок. — Спасибо за совет. Он мне не подходит.

***

Авенсис играла на полу, размахивая маленькими мечами, пока Джой рядом точил клинки. На мгновение всё казалось таким же, как в прежней жизни — той, где смех Тессы ещё звучал в отсеке.

— Папа, смотри! — крикнула Авенсис.

Стоило Джою повернуться, как она рассекла воздух своими мечами, демонстрируя ловкость и силу.

— Вот так я отомщу за маму!

Джой улыбнулся, поднялся и подошёл к ней, затем опустился на одно колено.

— Ты очень храбрая и сильная, Авенсис. И не важно, что скажут другие. Мы... отомстим за маму.

Авенсис уверенно кивнула. В её глазах вспыхнула решимость, и на мгновение Джой увидел в ней ту самую искру, что когда-то горела в Тессе.

Вдруг в отсек вбежал бот, тяжело дыша.

— Джой! Срочный приказ Прайма! Немедленный вылет!

— Понял. — коротко кивнул Джой.

Он вскочил, подхватил меч и выбежал из отсека.

Авенсис смотрела ему вслед, затем опустила взгляд на свои мечи. Она сжала их в руках, будто уже была готова сражаться сама.

***

Когда отряд прибыл на место, десептиконов там не оказалось.

— Ты уверен в координатах? — Джой огляделся по сторонам. — Здесь нет никаких следов боя.

— Так он только начнётся. — с усмешкой ответил мех.

Огонь открылся со всех сторон. Первые выстрелы повалили часть отряда — они рухнули на пол, так и не успев среагировать. Остальные автоботы быстро нашли укрытия и открыли ответный огонь. Когда подошло подкрепление, выжившие покинули позиции и ринулись в бой.

Светлая искра Джоя исчезла. В его оптике больше не было ничего, кроме ярости. Он сражался, словно обезумевший, разрывая врагов, — клинки вспыхивали и безжалостно срезали металл. Внутри него бушевала злоба, не знавшая границ, затмевавшая разум и боль.

Джой пронзил последнего противника и замер, глядя прямо в его оптику. Он не спешил вынимать клинок — будто надеялся вырвать из этого мгновения ответ. Ответ на вопрос, который сам не мог сформулировать.

Но оптика меха погасла. Джой вытащил меч, позволяя телу врага рухнуть, всё ещё смотря на него.

Потом он развернулся. В живых осталось лишь трое. Остальные его товарищи уже встретились со своей смертью.

Внезапно раздались новые выстрелы и все трое тут же рухнули на пол. Джой резко повернулся — и увидел его. Сквозь клубы пыли вынырнул тёмный силуэт. Оптика вспыхнула алым светом. Одного мгновения хватило, чтобы узнать противника.

Мех стиснул денты, сдерживая ярость и ненависть, разрывавшие его изнутри.

— Мегатрон... — прошипел Джой.

— Знаешь, что в легендах о героях привлекает больше всего? — сказал он, медленно приближаясь. — Не подвиги, нет...

Он остановился и широко улыбнулся:

— Их смерть. Жаль, что Тесса этого не увидит.

Имя пронзило Джоя, словно раскалённый клинок. Он взревел и ринулся в атаку. Мегатрон подставил меч — металл столкнулся с металлом. Их взгляды встретились: холодные, как сталь, полные ненависти и боли.

— Сдохни! — крикнул Джой, оттолкнулся и снова бросился в атаку.

Мегатрон уверенно отошёл в сторону и нанес глубокий порез на спине Джоя. Автобот прогнулся от боли, но не остановился. Он взмахнул мечом, обрушивая серию ударов: первый, второй, третий. И задел плечо Мегатрона.

Мегатрон взглянул на рану и усмехнулся:

— Ты сам виноват в её смерти... Смотри, не упусти свою дочь.

Ярость Джоя вспыхнула ещё сильнее. Он ударил с удвоенной силой, но Мегатрон был огромен, опытен и полон ледяной ярости. Каждое движение десептикона было рассчитано, каждое столкновение клинков — несло смерть.

Внезапно Мегатрон отбил клинок автобота и ударил ногой — Джой отлетел, ударившись спиной о валяющийся корпус десептикона.

Но даже тогда сержант сразу вскочил, стирая энергон с губ. Он смотрел на убийцу перед собой с гневом. А Мегатрон лишь расплылся в мерзкой улыбке. Внутри Джоя всё кипело.

Рёв искры разорвал воздух, и Джой сорвался с места. Он кинулся на врага, и острие его клинка, словно стрела, прорезало пространство.

Но вдруг Мегатрон перехватил клинок Джоя, стиснул его, ломая металл пальцами. Затем резко оттянул его назад, развернулся и вонзил свой меч в грудь автобота.

Мир вокруг замер.

Джой впервые почувствовал боль. Его дыхание стало рваным, затем перешло в кашель, рот наполнился энергоном.

Мегатрон наблюдал за этим с холодным удовольствием, не вынимая клинок. Он смотрел прямо в оптику автобота, который осознавал свой конец, и радовался.

— Мы оба ценили Тессу, пусть и по разным причинам. — тихо сказал десептикон.

Резким движением он вырвал клинок. Джой качнулся, затем опустился на колени. Оптика погасла, и он рухнул на пол.

***

— Быстрее! Кладите его! — Лайра почти сорвала голос.

Боты тут же перенесли израненного Джоя на платформу. Ни на секунду не задерживаясь, фемм подключала питательные трубки.

— Передай Оптимусу, немедленно! — бросила она меху рядом.

Её движения были резкими, почти рваными, но в них чувствовалась автоматическая точность, отточенная циклами вековой войны. Она вцепилась в инструменты, подсоединяя кабели, фиксируя модули, пытаясь восстановить питание.

Дверь в отсек резко распахнулась.

— Оптимус! Мы можем его потерять! — крикнула Лайра, не отрываясь от подключения систем.

— Папа...

Лайра замерла. Это слово прозвучало громче крика. Искру сжало до боли, но фемм всё равно развернулась. В проёме стояла маленькая феммочка. Она была неподвижна, а взгляд дрожал. Лицо Лайры мгновенно изменилось: на миг в нём мелькнула боль, сочувствие и растерянность, но всё это быстро погасло под маской решительности.

— Авенсис, уходи. Сейчас же. — Голос Лайры был твёрдым, но в нём слышалась дрожь.

— Он... умирает? — тихо спросила феммочка. Искра дрогнула.

— Я сказала — уходи! — Лайра сорвалась слишком резко.

Но Авенсис не послушалась. Она сорвалась с места, бросилась к платформе и вцепилась в испачканную энергоном руку отца.

— Папочка! Пожалуйста! — выкрикнула она, сжимая пальцы так крепко, как только могла.

Оптика Джоя была закрыта. Но он, словно услышав её душу, через тяжёлый вдох сжал её руку — слабым, почти незаметным усилием. Еле живо. Он не видел её, но чувствовал.

— Па-па... пожалуйста... — рыдала Авенсис.

Лайра, едва сдерживая собственный крик, резко подхватила девочку за плечи и оттянула назад — быстро, решительно, почти грубо. С мокрой оптикой она продолжала делать всё возможное.

— Всё будет хорошо! — всхлипывала Авенсис, снова подбежав к отцу с обратной стороны.

— Лайра починит тебя! Папочка, всё будет хорошо!

Лайра дрожащими руками закрывала пробитый разрыв в корпусе.

— Не смей, Джой! Не смей умирать! — произнесла она сквозь сжатые денты.

В отсек вошел Оптимус, за ним несколько других ботов. Рэтчет почти сразу оказался рядом с Лайрой, отталкивая оборудование в сторону.

— Держись, Джой. — тихо произнёс Оптимус, присев рядом. Его голос был твёрдым, но взгляд выдавал боль.

— Папочка, не сдавайся! — произнесла Авенсис, обхватив руку отца так крепко, как могла.

Показатели на мониторах стремительно падали.

— Отойти! Всем! — резко приказал Рэтчет, поднимая руку.

Боты подхватили Авенсис, оттаскивая её от платформы.

— Нет! Я не оставлю его! Папа!!! — её голос пронзал воздух. Она билась, вырываясь из их рук.

Оптимус отступил на полшага, но его взгляд не покидал Джоя. И вдруг, в полной тишине, под прожигающе холодным светом ламп — оптика Джоя дрогнула.

Медленно. Тяжело.

И открылась.

Он перевёл взгляд на Оптимуса. Взгляд слабый, но необыкновенно ясный. Тот взгляд, который оставляет след в памяти — потому что он последний. Прайм не шелохнулся. Но в его лице появилась скрытая, глубокая боль, словно за слоем стали.

Прайм понимал, что Джой чувствует — смерть близка. Он уверен в ней.

Оптимус обернулся к Авенсис, чья оптика была полна отчаяния и боли.

— Подойди к отцу, Авенсис, — произнёс он мягко, без обычной твёрдости.

Феммочка вырвалась из рук ботов и вновь ухватила руку отца. Джой собрал остатки сил, едва улыбнулся и крепче сжал её пальцы. Он повернул к ней голову и замер с улыбкой на лице. Искра дрожала, словно ветер вот-вот её погасит. Зрение Джоя мутнело, но он пытался улыбнуться дочери, но силы покидали его.

Ретчет резко схватил феммочку и хотел оттащить, но Оптимус одним немым жестом приказал ему остановиться. Рэтчет и Лайра замерли в удивлении, а потом посмотрели на Джоя.

Тихо, почти беззвучно, Джой прошептал:

— Позаботься о ней...

Он держал её ладошку. Держал... но хватка ослабла, и рука рухнула вниз.

— Папа? — тихо спросила Авенсис. — Папа?!

Ни крика, ни звука, ни реакции. Мир замер. Оптимус сжал кулак, опустив его на край платформы. Искра была готова кричать, но матрица сдерживала этот гнев.

А потом маленькое тело Авенсис содрогнулось, и вдруг её прорвал крик:

— Папааа!!!

Она прижалась всем телом к нему, обнимая, будто могла вернуть тепло в его остывающий корпус. Её плечи дрожали, слёзы стекали по броне, звук её плача был почти нечеловеческим — боль разрывала её изнутри.

Лайра застыла в шоке, выронив инструменты. Воздух словно исчез из системы, словно кто-то вырвал её искру. Боль вспыхнула в груди и сожгла всё.

Рэтчет стоял, сжав голову руками — он пережил множество потерь, но эта ударила слишком близко. Медленно, держась за стенку, он опустился на пол.

Авенсис рыдала, держась за отца, словно пыталась удержать его искру. Но её больше не было.

— Папочка!!! Нет! Не оставляй меня!!! — голос ломался. — ...не надо... пожалуйста... проснись...

Лайра стояла, не в силах даже вдохнуть.

— Джой... — прошептала она, и слёзы хлынули по её лицу.

Оптимус медленно развернулся. Ноги перестали держать его, но он схватился за стенку. Слишком сильно. Он закрыл оптику, будто это поможет не слышать крики и не чувствовать боль. И впервые за долгие циклы весь его корпус дрогнул в немой боли.

Снова Оптимус Прайм умер.

Точно так же, как и тысячу раз до этого. Боты, которые доверились ему, лишались искры и обретали вечный покой. В то время как сам Прайм, умирая каждый раз вместе с ними, оставался с мёртвой искрой, но живым разумом.

***

В штабной комнате царила гробовая тишина. Казалось, воздух пропитался запахом обугленного металла, разрушений и энергона. Мягкое гулкое освещение не спасало — напротив, оно только подчёркивало пустоту вокруг.

Оптимус стоял у стола, на котором виднелась карта Кибертрона с секторами обеих фракций. Там, где когда-то был инженерный блок — место, где работала Тесса — теперь светился лишь красный индикатор. Он не означал потерю базы, он символизировал потерю братьев и сестер.

Он смотрел туда. Не двигался. Не говорил. Почти не дышал.

Лайра — погибла в прошлом бою. Авенсис осталась одна. Одна и слишком маленькая, чтобы понять, почему мир рушится вокруг неё. Но Оптимус понимал. Он чувствовал, как внутри что-то давит, сжимая его искру, словно кольцо из металла.

Потери всегда болели. Но эта — была иной.

Он глубоко провентилировал. Тяжело. Со скрежетом систем. Потом протёр ладонью лицо. Если бы он мог вынести эту войну один... если бы мог сражаться в одиночку, он бы сделал это веками, без сна и пищи. Он был готов к этому. Но смерти тех, кто выбрал его своим лидером... эти смерти разрывали его искру каждый раз. Каждый день. Каждое мгновение. Порой казалось логичным задаться вопросом: сколько ещё боли сможет выдержать матрица лидерства? Сможет ли она вынести этот гнев и утрату? Или тоже найдет свой конец?

— Прайм? — тихо спросил кто-то из офицеров. — Вам... требуется...

Оптимус тут же поднял ладонь, не поворачиваясь. Этот жест сказал всё. Офицер ушёл.

Оптимус ещё долго стоял в одиночестве. Он хотел крикнуть, выплеснуть терзающую боль наружу. Но не мог. Она просто держала его. И понятно почему.

Вдруг дверь в отсек снова открылась. Вошёл Рэтчет. Он молчал, потом тихо вздохнул:

— Оптимус... тела готовы к отправке в мемориальный отсек.

Прайм не ответил. Он ухватился за стол обеими руками, словно не в силах удержать себя.

Рэтчет наблюдал за ним, понимая эти чувства. Он сам винил себя за то, чего не смог сделать, видя воинов в медотсеках. Но, собравшись, добавил:

— И... Авенсис... тоже ждёт снаружи.

Оптимус резко открыл оптику, будто ударили в самое больное место. Она тоже потеряла всё. И она — ребёнок.

Он встал ровно и повернулся. Теперь в его взгляде была сталь.

— Я иду.

Его шаги были тяжелыми, словно напоминание о каждой смерти, которая теперь висела на его искре.

Когда Прайм покинул отсек и вышел в коридор, он увидел маленькую феммочку, сидящую на полу и обнявшую колени. И в этот момент что-то внутри него окончательно сломалось.

Авенсис подняла голову.

Он сел рядом, огромный и непропорционально хрупкий рядом с ней. Слова давались с трудом:

— Я понимаю твою боль, Авенсис. Но... ты должна быть сильной.

— Я хочу стать воином. — резко сказала она.

Оптимус и Рэтчет замерли. Такого они не ожидали услышать.

— Мои родители и Лайра сражались за дело автоботов. И я буду делать то же самое. Я готова начать в любой момент.

Голос феммочки был уверенным и чётким. Но боль слышалась в каждом слове. Твёрдый взгляд заставил Прайма почувствовать страх. Ребёнок, который недавно бегал с игрушечным мечом, теперь хочет взять в руки настоящий.

Оптимус едва смог произнести:

— Мы... должны похоронить Лайру. Пусть земля, в которой покоятся твои родители, примет и её. Пойдём.

Авенсис молча кивнула и встала. Вместе с Оптимусом и Рэтчетом она покинула место.

***

Фемм вошла в кабинет Оптимуса и закрыла за собой дверь.

— Оптимус, нам нужно серьёзно поговорить.

Прайм не поворачивался, изучая отчёты генералов.

— Это касается Авенсис? — сразу догадался он.

Фемм-командующая нервно закатила оптику и вздохнула.

— Эта девчонка снова пыталась пройти отбор? — начала она без предисловий. — Это уже становится повторяющейся проблемой.

— Я видел, — коротко ответил он, откладывая один датапад.

— И ничего не делаешь?! — удивилась она.

— Я делаю. — сказал он спокойно. — Я не допускаю её к службе.

Фемм не выдержала и подошла к столу, вставая рядом с Праймом.

— И сколько это будет продолжаться? Пока она не переломает себе всё? Пока не сломается морально? Она ребёнок, Оптимус.

Он медленно отложил планшет.

— После того как сестра Джоя... умерла... — тихо сказал он. — Некому о ней заботиться.

— Это не твоя обязанность. Ты — лидер целой фракции, а не нянька.

Оптимус чуть приподнял бровь.

— Хочешь сделать это вместо меня? Проследить, чтобы она ела, спала и не пыталась тайком пробраться на полигон?

— Шутки здесь не к месту, Оптимус! — воскликнула она.

Оптимус развёл руками.

— Именно поэтому я и пытаюсь справиться сам.

Она смотрела на него злым, но обеспокоенным взглядом.

— Ты не можешь бесконечно держать её здесь. Отправь на Меридиан. Это гражданский корабль. Она будет в безопасности. Сможет жить как нормальная юнг-фемм. Здесь она никогда не станет воином — и ты это знаешь.

Оптимус опустил голову. Слова звучали жестоко, но правдиво.

— Джой и Тесса доверили мне её.

— Оптимус... — сквозь зубы прошипела она. — Тебе доверена целая фракция! Ты ведёшь за собой сотни тысяч ботов. И эта маленькая фемм своим присутствием создаёт огромные проблемы.

Вдруг в кабинет вошёл другой бот.

— Оптимус Прайм, прошу прощения, я...

— Мы заняты! — выкрикнула фемм. Но одним жестом Оптимус заставил её замолчать.

Прайм медленно повернулся к пришедшему:

— Говори.

Мех неуверенно поднял руки, затем осторожно произнёс:

— Авенсис... она... пробралась на корабль, который отправлялся в сектор 32. Отряду пришлось вернуться.

Командующая молниеносно посмотрела на лидера острым взглядом.

Прайм кивнул и махнул рукой. Бот вышел, двери закрылись.

— Я же предупреждала. — сказала она, указывая на дверь. — Однажды она точно проберётся на какую-нибудь миссию и лишится искры. Это лишь вопрос времени.

Оптимус глубоко и устало вздохнул и вернулся к документам.

— Вопрос будет решён. Но не тобой. — произнёс он спокойно, но достаточно грозно.

Фемм опустила взгляд. Впервые её голос стал мягче:

— Прошу прощения, Оптимус. Просто... я очень беспокоюсь. И за наших воинов, и за саму феммочку. Лучше знать, что она жива там, чем хоронить её маленький корпус здесь.

.......................................

Всем здрасте, всем привет!Извиняюсь, что глава вышла с небольшим опозданием — были правки, да и размер... впервые написала столько текста! Посмотрим, как вам зайдёт.Буду очень рада любой вашей обратной связи.Спасибо вам за поддержку! 🫶