Глава 21

Темнота тюремного блока была липкой и вязкой, как свежее машинное масло. Пахло гарью, утечками, отчаянием. Но где-то здесь раздавался напев. Тихий, но отчётливый — он слабо отражался от голых металлических стен.

В камере сидел автобот, упершись в стену и немного подтянув одну ногу. Простяк. Солдат. Без медалей, без звания. Разбитый, с вмятинами на корпусе, с оборванным кабелем на ключевом суставе. Его лицо всё ещё несло следы недавнего допроса: тёмная вмятина под окуляром, треснувшая губа со следами энергона. Кто-то явно пытался выбить из него больше, чем просто информацию. Но он не сказал ни слова. А вот теперь — поёт.

— Проснулся — значит, жив,Сижу — а не лежу.Хоть корпус и разбит —Но я ещё держусь!

Звучало хрипловато, но с почти жизнерадостной интонацией.

— Хочешь, чтоб тебе горло вскрыли, а? — проворчал кто-то из соседней камеры. — Который день твоё творчество слушаю. Мы тут дохнем, а он, шлак, поёт.

— Эй-эй, не обижайся, сосед. — бодро отозвался мех. — Я, между прочим, мог бы и оперу спеть. Только, знаешь... акустика тут не шибко вдохновляющая.

Он посмеялся — настоящий, живой смех, со скрипом внутренних пластин.

Петь автобот перестал. Но ненадолго. Только голос стал чуть громче — явно для соседа.

— Жив — уже везёт,Пока Матрица молчит.Не вру — поверь, пилот,

Оптимистом быть — кредит.

— Ты ноешь, что темно?

А я тут вижу свет:

Ты дышишь — хорошо!А мог бы быть — скелет.

— Жив — и это плюс,Пусть греет провод ток.А если уж капут —То спой хотя бы в строк.

— Меня пытали? — Да.Убили? — Не дошли.А я сижу: звезда,Пою на всей тюрьме!

— Так что, брат, не злись,И не бурчи в углу.Пока смеёмся мы —Мы не в конце, а в строю.

Пока, в качестве передышки, мех напевал мелодию, где-то вдали, в конце коридора послышался скрежет. Открылась входная дверь, и по коридору раздались приближающиеся тяжёлые шаги.

Один из стражей остановился у его камеры, а другие десептиконы начали открывать двери. Но автобот даже не шевельнулся. На его измученном, грязном и израненном лице сияла победная улыбка.

Двери открылись. Главный из прибывших встал прямо перед автоботом.

— Вставай, автошлак! — крикнул он.

— Ну наконец-то. — сказал автобот с широкой ухмылкой. И лишь тогда посмотрел на стоящего перед ним. — А я уж подумал, вы про меня забыли. Уже начал планировать второй куплет.

В гневе десептикон пнул автобота ногой.

— Сегодня ты сдохнешь!

Автобот выплюнул сгусток энергона и косо посмотрел на главаря:

— Очередной допрос? Смените пластинку — у вас фантазии не хватает.

Двое других резко схватили автобота за руки и грубо подняли. Глава группы снова ударил его в живот, от чего мех скорчился и сжал денты, но улыбку не потерял.

Десептиконы крепче взяли пленного и вместе с ним покинули тюремный отсек.

***

Дверь в отсек с лязгом отворилась. Охранники грубо втолкнули израненного автобота внутрь, втащили его на платформу, чуть возвышавшуюся над полом. Его подняли, повесили за запястья и затянули крепления до скрежета металла.

Десептикон шагнул вперёд и, криво усмехнувшись, произнёс:

— Сегодня твой последний день, автошлак. Не забудь загадать желание.

Автобот с трудом приподнял голову и, сквозь боль, ухмыльнулся:

— Хочу, чтобы мои песни сыграли на похоронах Мегатрона.

Ответом стал удар по лицу. Цепи звякнули, мех застонал, но не проронил ни слова. Стражник бросил на него последний, почти брезгливый взгляд и вышел, дверь с шипением закрылась.

Комната погрузилась в тишину. Теперь он остался один — висел, едва держась.

Дверь открылась снова. Он поднял взгляд.

Вошла фемм. Светло-голубой корпус отражал холод ламп. Всё в ней — движение, осанка, взгляд — дышало точностью. Безупречно. Безэмоционально.

— Ну что, — с трудом выдавил он, криво улыбнувшись. — чем сегодня порадует фабрика смерти? Кстати, не слишком комфортно у вас тут. Жалоба в администрацию будет.

— Мегатрон разрешил провести эксперимент. — ответила она спокойно, ровным голосом. — Ты будешь объектом.

— Эксперимент? А я уж думал, просто утилизируете. Приятно, когда ценят.

— Испытаем устройство, воздействующее на матрицу процессора. Без физического вмешательства.

— То есть пытка без касания. — он хрипло усмехнулся и опрокинул голову назад. — Поздравляю, ваша наука наконец нашла достойное применение.

— Это не пытка. Это эксперимент, — в её голосе мелькнула едва заметная жёсткость.

— Скажи это моей нервной системе.

Она не ответила. Через секунду воздух прорезал импульс. Автобот дёрнулся, стиснул денты, тело скрутило болью, короткий крик вырвался сам собой.

— Шлак! — выдохнул он, и даже рассмеялся. — Больно!

— Знаю. — коротко сказала она, не поднимая взгляда от экранов.

— И ты даже не притворяешься, что тебе не плевать?

— Ты всё равно умрёшь. Это вопрос времени. Я предпочитаю, чтобы твоя смерть принесла пользу.

Он хмыкнул сквозь боль:

— Хех, пользу? Кому? Вашему безумцу-папаше, помешанному на матрицах Праймов?

— Мегатрон заботится о будущем Кибертрона. Он принесёт порядок и положит конец этой войне. — сказала она чуть быстрее, чем раньше.

Он подался вперёд, цепи звякнули.

— Думаешь, она закончится, если вы продолжите её такими методами?

— Порядок требует жертв. Хаос берёт их вдвое больше. — её голос был по-прежнему ровным. — Мы просто делаем то, что необходимо.

Импульс. Боль снова пронзила его изнутри. Он задыхался, но улыбался.

— «Необходимость» — удобная маска. Её часто надевают, когда не хотят видеть правду. — автобот наклонил голову, наблюдая. — А ты ведь видишь. Просто боишься признать.

— У тебя бред. — холодно сказала она. — Побочный эффект импульсов.

— Нет. — прошептал он. — Твоя ошибка в том, что ты всё ещё веришь. Что всё это для чего-то большого. А это — просто игра. Ты не спасатель, ты пешка.

Фемм резко подняла взгляд. Его слова задели.

— Думаешь, ты особенный? Только потому что красиво говоришь?

Он усмехнулся:

— Я просто спрашиваю. Потому что вижу — ты не такая, как остальные. Ты не машина. Ты ещё... сомневаешься.

— Достаточно! — в её голосе впервые прорезалась ярость. — Мы защищаем свои города. Свою систему!

Она снова активировала прибор. Новый импульс срезал воздух, как лезвие. Он выгнулся, но не закричал.

Сквозь дрожь пробился шёпот:

— Систему страха? Ты уверена, что защищаешь, а не подчиняешь?

Тишина. Он еле поднял голову и увидел, как её руки дрожат на рычаге. Видел, как взгляд прилип к экранам. И вдруг понял: трещит не металл, трещит она сама.

— Послушай... — тихо сказал он. — Ты не похожа на тех, кто наслаждается этим. В движениях — точность. Но в глазах... нет пустоты. И это, знаешь... знак.

— Не трать воздух. — бросила она глухо. — Я слышала всё это раньше.

— Может, и слышала. Но отреагировала впервые. — он мягко усмехнулся. — Ты дрогнула, инженерша.

— Я не дрогнула! — ответ прозвучал слишком резко, почти криком.

И словно доказывая это, она запустила следующую волну. Он дёрнулся, но не закричал. Лишь усмехнулся сквозь кашель:

— Спасибо. Теперь я точно проснулся.

— Ты не понимаешь, что происходит. — наконец произнесла она.

— Возможно. Но ты — умная. Понимаешь. Это и пугает. Потому что когда поймёшь, что тобой просто пользуются, будет поздно.

Автобот говорил тише, но в голосе звучала уверенность:

— Ты не плохая. Я это вижу. Просто веришь, что страдания оправданы. А если это ложь? Если ты стала инструментом без права выбора?

— Я выбрала. — сказала она, сжимая кулаки. — Мегатрон дал нам путь. Он остановит это безумие.

— Он его и начал. — спокойно бросил автобот.

— Хватит. — произнесла она глухо. — Вы, автоботы, не лучше.

— Мы делаем ошибки, да. Но мы не ставим уничтожение в основу системы. Не позволяем власти пожрать мораль. Мегатрон говорит, что борется за свободу — но где она, если ты не можешь сказать «нет»?

Он прищурился, всматриваясь в её лицо:

— Скажи-ка, инженерша... ты правда веришь, что всё это правильно?

Она не повернулась. Её взгляд застыл на строках данных.

— Вопрос неправильный. — спокойно и твёрдо отозвалась она. — Есть лишь то, что работает, и то, что нет.

— То есть порядок любой ценой? Даже если в нём не останется тех, кого ты якобы защищаешь?

— Я уверена в том, что делаю.

— Тогда почему дрожат руки?

Она опустила взгляд на ладони, застывшие над панелью. Через секунду — короткий выдох, движение, и система выключена.

— Эксперимент окончен. — сказала она и направилась к двери.

Он едва шевельнул губами:

— Я мог бы спасти тебя... если бы ты позволила.

Фемм-десептикон остановилась у выхода.

— А кто спасёт тебя?

Мех слабо улыбнулся:

— На что мне свободный корпус, если искра в заточении? Я... уже свободен.

***

Лаборатория была пуста. Только ровный гул генераторов и мягкое мерцание панелей нарушали тишину. Тесса стояла перед голографической проекцией схемы — недостроенного энергетического оружия, над которым работала последние несколько циклов. Но сегодня расчёты не сходились.

Фемм никак не могла избавиться от слов того меха, застрявших в её голове. Последний разговор с автоботом не давал покоя. Это была манипуляция? Или он говорил искренне? Этого она не могла понять.

Его голос звучал раздражающе живо. Усталый — но не сломленный. В нём чувствовалась боль, но не страх. Это... злило.

— Зачем ты вообще с ним разговаривала?! — выкрикнула фемм, ударив кулаками по столу.

Это не было нужно. Эксперимент — просто процедура. Пленный — всего лишь переменная. Она понимала это.

Но она ответила.

Фемм отключила схему. Села и закрыла оптику.

«Автоботы — такие же.»

«Мы не позволяем идее власти пожрать мораль.»

Что вообще значит «мораль» в условиях войны? Уравнение. Результат. Цель. Победа. Конец конфликта.

«Война — значит оправданные меры.»

А если нет?

Она вздохнула, откидываясь назад, закрывая глаза. Почему её так тревожат эти вопросы? Почему его слова заставляют сомневаться? Сомневаться в Мегатроне?

Проблема была не в том, что она не верила Мегатрону. Проблема была в том, что слова автобота звучали слишком правдоподобно. И это было невыносимо.

Тесса резко встала. Отошла от консоли, будто пытаясь уйти от самого вопроса.

Но он уже был задан. И ответ требовал большего, чем просто формулы.

***

Зал заседаний пустел. Командиры уходили один за другим, оставляя за собой наскоро развешанные приказы и гул шагов.

Фемм ждала у двери — спокойно. Когда последний покинул помещение, она вошла.

Мегатрон навис над столом с картой Кибертрона. На лице — раздражение, рука всё ещё рука сжата на столе.

— Мегатрон. — её голос прозвучал тихо, но чётко.

— Что нужно? — резко выкрикнул он.

Но, увидев её, тут же смягчился.

— Ах, Тесса... — Он сделал шаг вперёд. — Я не звал тебя, но ты всегда приходишь вовремя. Есть хорошие новости?

— Технически — да. — коротко ответила она. — Всё работает. Но... во время эксперимента я допустила ошибку.

Мегатрон не двинулся. Смотрел прямо, молча.

— Автобот заговорил со мной. — продолжила она. — И я ответила. Разговор зашёл дальше, чем должен был. Он посеял во мне сомнения. Я пришла, чтобы избавиться от них.

Мегатрон не сразу ответил. Угол его губ едва заметно дрогнул.

— Сомнения — это не слабость.— произнёс он спокойно. — Это испытание. Преодолеешь их — станешь сильнее. Что именно он сказал?

— У меня вопросы по методам. — тихо ответила она. — Мы уничтожили три города за последние два цикла. Среди них были медицинские комплексы и склады с нейтральными ресурсами. Это не стратегия. Это — демонстрация силы.

Он позволил ей договорить. Не перебивал. Смотрел, как в прицел — спокойно, сосредоточенно.

— Скажите честно. — сказала она. — всё это действительно приведёт нас к миру?

Мегатрон не усмехнулся, не отвернулся. Только смотрел — долго, почти задумчиво.

— Знаешь, Тесса... Когда-то я верил, что порядок можно построить разумом. — произнёс он тихо. — Что слова способны убедить. Но Кибертрон глух к словам. Он понимает только силу. Сначала страх. Потом уважение. И только потом — порядок.

— Но мы уничтожаем тех, кто не способен защищаться. — тихо возразила она.

— Это неизбежно. Жертвы — не цель, а следствие. Всё, что легко достаётся, легко теряется. Мы строим новую структуру, новый мир — без слабости, без гнили, без хаоса, что породил эту войну.

— Значит, разрушение старого — необходимость? — её голос стал тверже.

— Да. — ответил он. — Чтобы возвести новое, нужно сломать старое. Оптимус хочет мира, но он мягок. А мир, основанный на мягкости, рушится. Порядок требует силы воли, решимости и твёрдости.

— А если мы ошибаемся? — спросила она. — Почему мы так уверены, что мир при Оптимусе хуже, чем наш, где всё горит и рушится?

Мегатрон слегка усмехнулся.

— Потому что я видел оба мира, Тесса. Я не выбирал этот путь. А выбрал единственный, который был возможен. Я воевал и против Оптимуса, и рядом с ним. Я видел его идеалы. Благородны — да. Эффективны? Нет. Когда рушился порядок, он искал компромиссы. Я выбрал решимость. Если бы я уступил тогда, Кибертрон погиб бы под тяжестью собственной слабости. Порядок не рождается из жалости. Он рождается из силы.

— А цена? — прошептала она.

— Цена всегда высока. — сказал он негромко. — И я её плачу. Каждый день. — Он подошёл ближе, положил руку ей на плечо. — Я чувствую вес каждого разрушенного города. Но сильнее чувствую ответственность. За тех, кто выживет. За тех, кто потом сможет жить.

Он чуть наклонил голову, глядя прямо ей в оптику.

— И если для этого нужно быть монстром — я стану им. Потому что никто другой не осмелится.

Он наклонился ближе, глядя прямо в её оптику.

— А ты? Сможешь осмелиться?

Тесса опустила взгляд на секунду, потом кивнула.

— Да. Сомнения есть... но они не ослабляют. Они выравнивают.

Мегатрон улыбнулся — медленно, спокойно. В этой улыбке не было ни безумия, ни гордыни — только холодная уверенность и довольство.

— Вот почему я ценю тебя больше остальных. Ты не слепа и не покорна — ты умна. Именно таких я хочу рядом, когда всё закончится.

Он убрал руку.

— У тебя есть ещё вопросы?

— Нет. — произнесла она тихо. — Я готова вернуться к работе.

— Прекрасно. — довольно произнёс он и вежливо протянул руку, позволяя Тессе покинуть отсек.

Когда фемм вышла, в отсек зашёл Сундвейв.

— Передать проект под управление Шоквейву. — грозно произнёс Мегатрон. — Пусть прочистит ей процессор.

Саундвейв лишь молча кивнул и ушёл.

***

Тесса снова зашла в отсек с мехом. Он всё так же висел на цепях — израненный, обугленный. Его голова бессильно свесилась вниз, корпус не двигался. На мгновение Тессе показалось, что он мёртв.

Она медленно и осторожно подошла ближе. Когда оказалась перед ним, из глубины металлического тела донеслось глухое бормотание — то ли мычание, то ли сбивчивые слова.

— Так... не злись... и не бур...чи... пока смеёмся... мы... Мы... не на кон...це... а... всё ещё... в строю...

— Ты чекнутый. — тихо сказала она, скрестив руки на груди.

Мех еле улыбнулся. Он узнал этот голос.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она. — Умер бы, как и твои товарищи. Не мучился бы.

— Я лишь... допеть хотел... — он хрипло усмехнулся.

— Ты больше не сможешь влиять на меня. Я больше не веду этот эксперимент.

— Что, Мегатрон неожиданно просветлился? — сшутил он, не поднимая головы.

— Шоквейв теперь руководит им. — твердо сказала она.

— Да неужели? Он же со своим окуляром только половину увидит?

Она вздознула, но потом наклонила голову, чтобы лучше видеть лицо меха.

— Я хочу задать тебе вопрос.

Он с трудом опрокинул голову назад, потом медленно кивнул.

— Валяй.

— Если бы ты мог остановить войну... ценой гибели тысяч. Миллионов. Ты бы сделал это?

Он не ответил сразу. Подумал. Взгляд его потемнел.

— Нет. — сказал он наконец. — Потому что тогда... это уже не победа. — Он с тяжестью покачал головой. — Это просто другой вид поражения. Только хуже — потому что ты его выбрал сам.

Тесса никак не отреагировала, стояла прямо и твердо.

— Мой коллега считает тебя слабым. Наивным.

— Он прав. Я верю в добро, в мир, в чепуху из старых историй. Прямо-таки ходячая мотивационная речь. — Он усмехнулся, а потом серьёзно добавил: — Но я хотя бы всё ещё верю.

***

Шоквейв стоял у пульта. В его взгляде — лишь холодная решимость. Всё шло по плану. Фемм у противоположной консоли машинально делала записи, но в её голове бушевала буря: слова Мегатрона, Автобота и собственные сомнения смешались в один поток.

Мегатрон знал всё. Он доверял Фемм, но понимал: каждому нужна проверка. Именно поэтому приказал Шоквейву довести эксперимент до конца — извлечь информацию и «переписать» сознание Фемм.

— Готовность системы: 100%. — ровно произнёс Шоквейв. — Ожидаю подтверждения. Тесса замерла. В голове снова вспыхнули слова Автобота: «Это уже не победа».

Но она стиснула кулаки, отбросив все мысли.

— Всё готово. Начинай.

Шоквейв отошел к рычагу и сразу же активировал установку. Автобота дёрнуло — мощный импульс прошёл по цепям, вырвав из него крик. На мониторе линии данных взметнулись вверх. Впервые перед фемм были не просто цифры — это было буквально отражение боли.

— Энергетический всплеск превышает норму. — дрогнувшим голосом сказала Тесса.

— Продолжай. — не оборачиваясь, ответил Шоквейв.

Крик повторился — уже не звук, а боль, пронзившая её искру.

Тесса замерла, взгляд прикован к автоботу.

— Шоквейв! — крикнула она. — Достаточно!

— Процесс не завершён. Не позволяй эмоциям вмешиваться.

Тесса снова посмотрела на автобота. И вдруг бросилась к пульту. Одним движением вырубила питание. Гул стих, цепи обмякли, и автобот рухнул на пол с тяжёлым звоном.

Шоквейв резко обернулся.

— Твои действия нелогичны.

— Это больше не эксперимент. И даже не убийство. — сорвалась Тесса. — Это зверство! Он не выдержит.

— Он не должен выдержать. Цель — сломать.

— Этот проект — мой! — она шагнула вперёд. — В нём не разрушение, а контроль.

— В твоих формулах есть слабость. Слабость недопустима. — ответил Шоквейв, а потом грозно произнес: —Включи прибор.

Тесса молчала.

— Нет.

Удар пришёл внезапно — тяжёлый, точный. Её отбросило к стене, внутренние пластины застонали от перегрузки. Тесса привстала и подняла взгляд.

— Если ты испытываешь сомнения — ты нестабильна. — прошипел Шоквейв, подходя ближе. — А нестабильность — угроза цели.

Дуло вспыхнуло и в тот же миг Шоквейв получил удар сзади. Мех пошатнулся, обернулся — и получил второй удар металлической штангой.

Это был автобот. Его корпус дрожал, оптика едва горела, но он стоял.

Тесса выхватила электрошокер и вонзила его в корпус Шоквейва. Разряд вспыхнул, и гигант рухнул.

Повисла тишина.

Тесса перевела взгляд на автобота. Он качнулся, оптика тускнела.

— Ха... инженерша один, одноглазый ноль... — прохрипел он и рухнул на пол без сознания.

— Нет! — Тесса подбежала, схватила его за голову. — Держись!

Она выхватила из шкафа шприц с ярко-синим веществом, вонзила в его руку. Мех тут же подскочил, а потом упал обратно.

— Что... это?..

— Адреналиновый стимулятор. На короткое время почувствуешь себя героем.

Он слабо улыбнулся:

— Да я и так хорош.

Тесса помогла ему опереться на стену, а потом ища его взгляда, сказала:

— Мегатрон уничтожит меня, если узнает. Пообещай, что Оптимус примет меня.

Джой взглянул на неё с благодарностью.

— Не переживай. Оптимус не такой, как ваш чудак папочка.

***

Только они выскочили из-за поворота, как тут же наткнулись на десептиконов. Джой резко оттолкнул Тессу назад и сам ринулся в бой.

Едва враги успели поднять оружие, как он выбил пушку у одного, направив выстрел в другого. Резкий удар — и голова несчастного десептикона с глухим треском врезалась в стену. Джой нырнул в сторону, оказавшись уже за спиной другого. Удар, выстрел — и корпус врага разорван его же орудием.

Последний попытался стрелять, но Тесса метнула в него электрошокер. Разряд прошёл по корпусу, и металлическое тело рухнуло на пол, с тихим звоном ударившись о сталь.

— Мне нравится твой адреналиновый коктейль! — выдохнула он, тяжело дыша. — Надеюсь, рецептик запомнила.

— Не привыкай. — сказала она. — Вызывает зависимость. Проверено... на автоботах.

— Ладно. — с нежной улыбкой произнёс он. — Всё это в прошлом. Бежим. Надо спасти остальных пленных.

Тесса застыла.

— Что? Там ещё четверо! Мы не справимся! — возразила она. — У нас нет времени!

Джой хмыкнул, покачав головой.

— У нас нет права бросить их. — твёрдо сказал он.

Искра Тессы сжалась. Он изранен, еле держится на ногах и всё равно готов рисковать для других.

— Если мы пойдём туда, нас поймают! — прошептала она. — Ты рухнешь, как только стимулятор перестанет действовать. А я... я уже подписала себе смертный приговор!

— Послушай, инженерша. — перебил он спокойно, с добротой. — Они такие же, как я. Менее разговорчивые, менее приятные — но автоботы. Мы братья. Мы не оставляем друг друга в беде.

Тесса закрыла глаза, чувствуя, как время уходит, как мысли рвут её в разные стороны.

— Ладно. — выдохнула она наконец. — Как ты вообще выжил?

Джой хмыкнул, и на исцарапанном лице мелькнула тень улыбки.

— Именно так. — ответил он.

***

Темный отсек заброшенного склада служил им убежищем. Автоботы, которых они спасли, сидели вокруг, чиня повреждённые корпуса. Тесса сидела у грязного окна, руки сжаты в кулаки, оптика направлена в пустоту, будто ищет там утешение.

— Хей! — дружелюбно откликнул её автобот. Несмотря на сияющую радость на лице, его повреждённый корпус дрожал при каждом шаге, едва удерживая его на ногах.

Он присел рядом, положив руку на колено.

— Я тут вспомнил... Я же имени твоего не знаю.

Фемм лишь мельком посмотрела на него и отвернулась.

— Тесса... — ответила она почти шёпотом, с тяжестью в искре.

Он заметил печаль сразу. Несколько секунд молчал, а потом осторожно сказал:

— Не переживай. — Голос его был усталым, но лёгкость, присущая ему, всё ещё ощущалась. — У нас есть шанс. И я обещаю, что ты не пожалеешь.

— Как мне избавиться от прошлого? — спросила она, оптика дрожала.

— Не нужно пытаться его стереть. — мягко ответил автобот. — Любое прошлое — это часть нас. С ошибками, с болью, с победами. И если ты забудешь, что пережила среди десептиконов... — он немного замялся. — ты станешь такой же, как большинство автоботов. Но тогда потеряешь то, что делает тебя тобой.

Фемм нахмурилась, не сразу поняв его слова.

— Я был автоботом с самого начала, как и все. — продолжал он. — Но лишь часть из нас попала в плен к десептиконам. Мы видели мир, которого никто другой не видел... мир, где правят страх и насилие. И знаешь... когда я увидел, что происходит вокруг Мегатрона, я ещё больше убедился, что Оптимус был прав.

Фемм поняла, что мех был прав, и боль в искре немного ослабла.

— Если ты боишься других автоботов. — сказал один из пленных, подошедший чуть ранее. — мы заступимся за тебя. Так же, как ты заступилась за нас.

— Да. — добавил другой. — Ты рисковала собой. Мы это ценим.

— Спасибо... — тихо сказала Фемм, и на мгновение её оптика заблестела. Одиноко, но с искоркой надежды.

Джой облокотился о стену и тихо, с хриплым, но радостным голосом запел:

— Проснулся — значит, жив,Сижу, а не в цепях.Хоть корпус и разбит —Но вновь свободен я.

— Жив — и это радует,Каждый вдох — подарок.Смотрю на мир — он светел,Смеюсь тихо себе в лицо.

— Темно вокруг, но в сердце свет,Дышу — и это всё.Прошлое осталось там,Где не дотянулась боль.

— Меня держали? — Да.Убили? — Не дошли.Я стою: звезда,Пою в свободы дни!

— Так что, сестра, не злисьИ не переживай.Пока смеёмся мы —Мы в строю, мы живём.

....................................

Всем здрасте, всем привет!

К сожалению, у меня возникли трудности — и с учёбой, и с написанием этих глав. Эта «короткая» арка состоит из трёх глав. Они более объёмные, чем те, что я обычно пишу.

Чтобы избежать проблем, мне пришлось полностью завершить все три главы заранее. Так что можете считать это хорошей новостью — задержек с этой книгой больше (надеюсь) не будет. Главы будут публиковаться автоматически каждую неделю.

Надеюсь, я смогла сегодня вас порадовать.

Не забывайте оставлять комментарии, звёздочки и голоса. Для меня это очень важно. А вам не трудно)

Ваша YellowGirl  или Вай Джи