Глава 55. Кэмбелы не прощают

Эмма бежала куда-то вдаль, на выход из замка, через сад, калитку, а потом в город. Всё окружающее смешалось для нее в один комок, вихрь необратимого хаоса. Она слышала смех, топот, крики, разговоры, стук колес, шум фонтана, бег каблуков. Эмме хотелось зажать уши и приказать всем молчать, потому что любой звук был для нее невыносим. Она не верила, что всё, что сейчас происходит, — не сон. Вернее, не хотела в это верить, ей было просто необходимо заткнуть всех, кто сейчас здесь. Эмма всё бежала и бежала, спотыкаясь, цепляясь за подолом платья за ветки и пни, не разбирая дороги и на ходу смахивая слезы. Она упала и скатилась вниз по холму, прямо в реку, села на коленки и закричала, что было сил. Сердце разрывалось, воображение подсовывало картины одну ужаснее другой, и Эмма била кулаками по своему отражению в воде, даже не пытаясь прекратить истерику.

Эрика, её доброго улыбчивого Эрика, обезглавили. Отрубили голову, как курице в осенний период заготовок. Эмма всё еще слышала его смех, видела на нем фартук и его умелые руки, которые пекут для нее что-нибудь вкусненькое. Она бессознательно колотила по воде, а когда устала, то просто согнулась пополам, обняв себя мокрыми руками за плечи, и плакала без остановки. Сейчас Эмме казалось, будто она ненавидит весь мир: Рената, который отдал приказ, Эльзу, которая за столько лет не раскусила его, отца, который сподвигнул Эрика остаться в Нарнии и быть там шпионом, Прунапризмию, которая, по словам Кассандры, была в этом виновата, Кассандру, которая доверяла Эрику опасные миссии. Эмма ненавидела сразу всех и одновременно понимала, что никто не виноват. Её Эрик ушел, как герой, открыв всем правду, как и обещал. Но это того не стоило. Не стоило его жизни.

Еще час назад у Эммы были планы на то, что они с Эриком будут делать, когда всё закончится, а теперь он мертв. Зверски убит, а она даже не знает, где его тело, где могила, на которую можно прийти, чтобы попрощаться. Может, и хорошо. Эмма чувствовала, что не в силах будет сказать ему «прощай», не в силах будет отпустить всё, что между ними было. Эрик был слишком хорошим, слишком добрым и слишком любящим, чтобы вот так взять и погибнуть. На какое-то время Эмма настолько забылась, что всё это перестало быть для нее настоящим. Ей казалось, что она вот-вот сама упадет в эту речку всем телом и умрет от горя, будет снова рядом с ним и забудет этот тянущий груз в груди, избавится от дрожи в ногах и перестанет пытаться осознать произошедшее.

— Я знаю, какого тебе, я знаю... — сказала сзади Сьюзен и присела рядом с племянницей. Эмма её даже не заметила и не услышала, как она пришла. Да даже если бы здесь появилось всё тархистанское войско и отрубило бы голову ей, она бы не поняла этого и позволила сделать всё, что захотят.

Эмма прижалась головой к груди Сьюзен и схватилась за её одежду, как за спасительный трос. У них одно горе на двоих: Ренат убил и Эрика, и Джейсона, и теперь все об этом знают. Однако от этого не легче. Сьюзен не говорила ничего и даже не пыталась подобрать утешительных слов. Их просто не было. Да они и не нужны. Королева знала, что Эмма сейчас просто хочет разнести всё вокруг, будто это чем-то поможет, и не понимает, почему мир оказался к ней так не справедлив. Почему Айдан спас Агнию и сейчас с ней, почему Алессандро вернулся к Мерседес, а её Эрика рядом нет и не будет никогда. Он умер с достоинством, с честью, рассказав всю правду, но от этого не станет легче, если есть понимание, что любимого человека не стало.

— Как ты с этим справилась? — Эмма чуть притихла в объятьях Сьюзен и обмякла в её руках. — Как ты смогла это пережить? Сью, я... — она не смогла договорить.

Сьюзен не знала, что отвечать.

— Я не смогла, — с трудом ответила она. — Эмма, я так и не смогла...

Они долго сидели молча, пока Сьюзен не подняла Эмму и не повела её обратно в замок. Идти было тяжело и долго, но им обеим надо было просушиться и согреться. У Вред сейчас идет стадия отрицания, она пока не осознала произошедшее в полной мере, но всё еще впереди, и надо быть рядом с ней, чтобы она не наделала глупостей. На пороге во дворец стояла Джил, которая и сообщила дочери новость о смерти Эрика. Эмма так быстро убежала, что Поул даже не сообразила, куда именно. Все уже всё знали, поэтому Сьюзен, будучи в саду, заметила племянницу и бросилась за ней. Юстас не пришел. Он боялся смотреть дочери в глаза, понимая, что он виноват. Это он настоял на том, чтобы Эрик пошел в рыцари, это он запугал его и сказал, что он ничего не сможет дать Эмме, если так и будет никем, а теперь Эрик убит за правду и Нарнию.

Что до Дамира — поначалу он хотел броситься к Эмме, крепко-крепко обнять её и не выпускать, пока она не успокоится, а потом к нему пришло понимание, что Эрика убила его семья: его мать и его брат. Они оба. Теперь Дамиру было ясно, почему Пруна осторожничала, почему оставалась с Ренатом и почему избегала говорить о нем в письмах. Она хранила его грязный секрет, предпочла стать его соучастницей в убийстве невинного парня, и было уже плевать, чего она хотела. Еще год назад они собирались в поместье Дамира семьей: Прунапризмия с Глозелем, Ренат, Лили, Каспиан, Рилиан и Маргарет. Мать улыбалась, нянчилась в Элвином, своим внуком, укладывала его спать, а теперь Дамир даже не сможет её подпустить к своей семье, к своему сыну, жене и вторым родителям. Он почти ненавидел Пруну и не знал, что сказать Эмме и как посмотреть ей в глаза.

— Теперь ясно, почему у Рената висит портрет Джейсона, — произнес Питер, сидя как на иголках, пока Сьюзен и Джил успокаивали Эмму в её покоях. — Сукин сын! — Верховный король вскочил с места и бросил чашку в стену. Та раскололась и разбилась. — Мы приняли его в семью, мы заботились о нем, позволяли ему быть рядом с нами, отдали поместье отца!

— Джейсон нас предупреждал... — протянула Стефани, съежившись в калачик.

— Дрянь! — Питеру тоже хотелось перевернуть всё вверх дном, как и остальным. Кэрол вообще тут же отправилась в тренировочный лагерь и сломала три куклы для тренировки. Верховный король закрыл лицо руками, а потом вцепился себе в волосы. Пусть он и не показывал этого, но тоска по Джейсону гложила его каждый день, но он, как и все, думал, что в его смерти виноват Генри. Его было проще ненавидеть, чем Рената. Никому не хотелось признаваться, что все эти годы они были настолько слепы. А теперь... Питер даже не пытался представить, что чувствует Эмма, еще один член его семьи, будущее которого сломали, разбили, как чашку, которая сейчас валяется у стены.

В гостиную вошла Сьюзен. Она устало села на кресло рядом с Питером и прекрасно знала, о чем её хотят спросить: не жалеет ли она о том, что убила Генри?

— Я ни о чем не жалею, — опережая вопросы, сказала Сьюзен. — Генри был виновен в смерти Джея не меньше Рената, ему даже не хватило смелости сказать, с кем он работал, чтобы нам помочь. Настолько боялся за свою шкуру. Если подумать... Генри я всё еще ненавижу больше. Вот только Эльзу это разобьет, когда она узнает...

Питер кивнул первым и отвернулся. Печаль Сьюзен, Эльзы и Эммы так давила на него, что он готов был ворваться в Нарнию и лично отрубить Ренату голову. Из-за него все их беды, и теперь Питер готов был упасть на колено перед Эриком и благодарить его за правду, которую он им открыл, и его жертву.

— Сью, как Эмма? — спросил Юстас, сидящий поодаль от всех. Он на дочь боялся даже посмотреть, а если бы Эрик вдруг оказался здесь, Вред умолял бы его о прощении. Он столько всего ему наговорил, так долго старался не подпускать к Эмме, а этот повареночек пожертвовал жизнью, чтобы исполнить все её мечты и чтобы она жила в родном доме, спокойствии и уверенности в завтрашнем дне.

— Ей очень плохо, но это только начало. Будет хуже, — не стараясь скрыть горькую правду, ответила Сьюзен. — Иди к ней, Юстас, ты ей нужен, даже если она этого не понимает.

Юстас издал протяжный и тяжелый вздох, потом кивнул и с трудом поднялся с кресла. Он не помнил, как дошел до покоев Эммы, как постучался в дверь и как поднял глаза. Очнулся только тогда, когда увидел две крупных слезы на щеках дочери и её непонимающий взгляд. Она сидела на кресле, закутавшись в плед, и обнимала собственные колени.

— Я сожа... — начал он, но Эмма прищурила глаза, и на её бледных щеках вспыхнул гневный румянец.

— Убирайся! — сорвавшимся голосом крикнула она, а Юстас остановился, боясь пошевелиться. — Прочь отсюда! Я видеть тебя не могу!

— Эмма, твой папа ни в чем не виноват... — Джил нежно погладила дочь по руке.

— Не виноват? — горько усмехнулась она и закрыла лицо руками. — Не виноват, говоришь? Кто просил приходить к Эрику и читать ему лекции о том, что он ничего не сможет мне дать? Кто просил говорить ему, что он должен стать рыцарем? Кто внушил ему мысль, что меня надо завоевывать подвигами, хотя я любила его таким, какой он есть? Я этого не просила! Я просто хотела, чтобы Эрик был рядом, я хотела засыпать и просыпаться рядом с ним, я хотела увезти его на Авру и жить с ним вдвоем, воплощая наши с ним мечты. Я хотела, чтобы он клал голову мне на колени по вечерам, а я перебирала его волосы и шептала ему нежные слова. А знаешь, что случилось потом? — Эмма прищурила глаза, и по щекам снова побежали слезы. Она понизила свой голос почти до шепота, и у Юстаса по телу пробежали мурашки. — Его голову отрубили на плахе. Построили эшафот и притащили его туда, сломав ногу и ребра. Эрик пережил несколько дней пыток, прежде чем его убили, и всё это потому, что мой папа, который меня, очевидно, очень любит, сказал ему, что он должен сначала добиться меня. Что ж, всем ясно, что он стал таким, каким ты его хотел видеть, папа. Да только теперь я никогда его не увижу, — Эмма сглотнула комок в горле, ощутив острую нужду в объятьях Эрика. — Я никогда больше не смогу прижать его голову к своей груди и сказать ему, что люблю его. Так что уйди, папа. Если ты дорожишь мной, то пожалуйста, уходи.

Джил с жалостью посмотрела на Юстаса и хотела что-то ему сказать, но он покачал жене головой и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Поул надеялась, что он понимает, что Эмма говорит это всё на эмоциях и скоро пожалеет о своих словах, но, кажется, Юстас и сам думал о том, что сказала ему дочь, и о своей вине перед Эриком. Они только помирились, и никому не хотелось верить в случившейся. Джил не стала упрекать дочь, она сама должна одуматься через какое-то время.

— Я скоро вернусь, — Джил нежно поцеловала дочь в висок, поправила плед и ушла за горячим чаем.

Эмма ничего не ответила, она была совсем без сил. Она подошла к шкафчику и вынула оттуда два браслета, которых Эрик сплел сам и подарил ей на Рождество. Там же лежала книга, в которой Эмма делала пометки, где отношения главных героев напоминали ей её собственные. Вред снова села на кресло и принялась листать страницы, перечитывая их одну за другой и думая об Эрике. На бумагу падали слезы, которые Эмма бережно вытирала оттуда.

Эрик умер, её грезы об их семейной жизни разрушены, но Эмма знала, что ей делать дальше: победить Рената, собраться с силами и идти вслед за своими мечтами, ради которых Эрик боролся. Она не может его подвести и никогда не подведет. Вот только сейчас Эмме было слишком больно.

*****

Кассандра только недавно вернулась в тельмаринский замок и не стала в него заходить, чувствуя, что если будет на эмоциях, то сделает что-нибудь непоправимое. Она сняла номер в гостинице и послала веточку Клинту, чтобы тот к ней пришел. Кассандра не могла поверить в то, что она не успела. Как только она узнала о том, что на главной площади города стоят эшафот для Эрика, то бросила всё и поскакала к тельмаринскому замку, чтобы спасти его. Ей было всё равно, как именно, она готова была даже лично оттащить его от плахи и увезти в безопасное место. Но она не успела. Когда Кассандра приехала, то увидела только разрубленный труп Эрика, который сбросили в первую попавшуюся канаву и закопали там.

Кассандра тысячи раз видела отрубленные головы и рубила их сама, но в тот момент её накрыл приступ паники и страха. Она видела разрубленное тело своего лучшего шпиона, верного рыцаря, любимого человека Эммы и просто парня, к которому успела привязаться. Пока её никто не заметил, Кассандра нашла способ передать Клинту послание в его поместье, в котором он находился, сняла номер в гостинице и ждала его до вечера следующего дня, а другие её шпионы рыскали в тельмаринском замке в поисках информации. Незадолго до приезда мужа к Кассандре зашел местный гонец под видом того, что хотел принести ей письмо, и рассказал о том, что им удалось выяснить. Новости были неприятные, если не сказать — катастрофические. Их Кассандра быстро написала на бумажке и передала через наяду в письме.

— Касс, — Клинт быстро закрыл за собой дверь и обнял жену. Он тоже не мог поверить в то, что случилось с Эриком и что они не смогли этому помешать. — Я не представляю, как они его вычислили! Как это вообще могло произойти?!

— А я представляю всё, — Кассандра достала бутылку виски и разлила себе и мужу в хрустальные бокалы. На трезвую голову такие новости не переваришь. — Я должна была догадаться, что Прунапризмия не так проста. Она угрожала Джасперу убийством его семьи и принудила работать на себя, а уж он узнал о том, что Эрик собрался выяснять, не Ренат ли случаем убил Джейсона. Он не прогадал и даже нашел доказательства, а Пруна, эта дрянь, всё знала и выгораживала сыночка, — было видно, насколько сильно Кассандра переживала. У нее даже наворачивались слезы. — А теперь Пруна заперта в своих собственных покоях. Ходит слушок, что она упросила Рената дать Эрику последние слова, чтобы он умолял о помиловании, а он сказал всем правду. Это Ренат убил Джейсона. Нашего друга. А теперь Ренат обвиняет мать в том, что она хотела его подставить.

Пока Клинт осмысливал всё это, Кассандра молчала, подперев кулаком голову и пусто смотря в пол. Она отпивала виски, не морщась, и много размышляла.

— Клинт, как это могло случиться? — Кассандра посмотрела на мужа. — Я же сама учила Рената владеть мечом, когда он был еще маленьким двенадцатилетним мальчишкой. Хвалила за успехи, трепала по голове, даже иногда дарила подарки на день рождения. А теперь узнаю, что он дважды подлый убийца. А Прунапризмия его покрывала. Ты знаешь, я ведь пыталась... решить всё так, чтобы Ренату не причинили вреда. Не только потому, что тогда все бы кричали, что короли и королевы пошли против Аслана, захотев оставить трон себе, но и потому, что я не желала ему зла. А Пруна? Там, где она, — одна боль. Много лет казалось, что она примирилась со всеми. То она с мужем-узурпатором, то с сыном-узурпатором, и всё одно и то же. И нам нужно положить этому конец.

— Нам нужно вывезти наших людей из дворца. Ренат рано или поздно выйдет на чей-нибудь след, и тогда мы ничем не сможем помочь, — произнес Клинт, выпивая виски. — Только я не знаю, куда и как нам отплыть.

— Ренат следит за своими кораблями, тем более сейчас, — Кассандра встала и подошла к окну, из которого открывался вид на замок. — Он никому больше не доверяет, даже матери, и потому он решил объявить амнистию почти всем, кто сейчас находится на Острове заключенных, видимо, полагая, что раз эти люди ненавидят королей и королев, то будут верны ему. И он почти не ошибается, — сдвинув шторы и сев на свое место, Кассандра продолжила: — Есть одно место, в которое можно отвезти всех наших, но сначала я напишу Стюарту, на Остров демона, но он не должен отказать. А чтобы корабль вышел из порта, нам нужно взять один из личных кораблей Рената.

— Это вообще реально? — Клинт аж подавился. — Касс, как это сделать? Да и он наверняка подозревает тебя и будет следить. Да, у тебя отношения с родителями не очень, но ты ведь не желаешь им смерти. Ренату уже нечего терять, он убьет их без раздумий!

— С этим я разберусь, но ты прав. Светиться лишний раз нам нельзя. Именно поэтому мы найдем кого-то, кто имеет доступ к флоту Рената, и придумаем достаточно сильный аргумент, чтобы отправить корабль.

— Под носом Рената? — скептически приподнял бровь Клинт. — Да он теперь будет следить за всеми в триста раз тщательнее!

— Именно поэтому нам придется выкурить его из замка, — Кассандра посмотрела на мужа почти с улыбкой, кажется, тщательно всё обдумав. — Если орландцы узнают, что Ренат еще и убийца, они не захотят больше, чтобы он был их королем. Они должны поднять бунт такой силы, чтобы Ренат сам бросился разбираться с заговорщиками, пока его рана еще свежа. Они всё продумают и отступят, когда надо будет. А в это время, когда весь Анвард будет стоять на ушах, Рилиан и Эльза как раз украдут предсказание и успеют улететь. А мы займемся отправкой наших людей на Остров демона и тем, чтобы... подставить Пруну, как она подставила Эрика.

— Почему просто не убить её? Где гарантии, что она тут же не расскажет всё Ренату про наше подполье?

— Потому что я хочу, чтобы она смотрела на толпу так же напугано, как Эрик, — в голосе Кассандры звенели сталь и жестокость. — Потому что хочу, чтобы она шла на эшафот, положила голову на плаху и увидела, что она наделала. А расскажет про нас — люди будут знать, что среди них очень много несмирившихся, что их король — демон во плоти, способный убить собственную мать ради власти. А когда всё случится, мы будем далеко и начнем готовиться к битве. Достаточно терпеть его тиранию, я хотела сделать всё по-хорошему, но, видимо, не получится. Все устали прятаться, все хотят вернуть прежнюю Нарнию, прежний мир. Войне быть. Эрик и Джейсон будут отомщены.

*****

Когда Эльза и Рилиан летели на север, но даже представить себе не могли, что настолько со всеми подружатся. Касих и Сухарто вышли провожать их с почетом, а друзья били кулаком в грудь и улыбались, пока Эльза не показала им, что такое объятья. Веста ловила пастью снег и бегала вокруг грифона Рубера, который устал от нее и прижал к земле лапой. Лилиандиль хотела забрать собаку с собой, но Эльза знала, что Веста может ей пригодиться, да и вообще, с ней было как-то спокойнее.

К счастью, Кассандра дала наводку на одну знатную семью, у которой они могут пожить и которая поможет им составить план по похищению предсказания их анвардского хранилища. Тот субъект, который утверждал, что знает, где находится посох, тоже был где-то неподалеку, и Рилиану с Эльзой и Каспианом оставалось надеяться на то, что их не поймают в ловушку. Угроза предательства стала теперь неотъемлемой частью их жизни, и они уже забыли, как нужно расслабляться.

Грифоны облетали любые села и деревни, чтобы не вызвать подозрений, и привезли Рилиана, Эльзу и Каспиана в место назначения поздно ночью. Мужчины сразу схватились за эфесы мечей, а принцесса припрятала в сапоге отцовский кинжал, на всякий случай. Когда они подошли к двери, то услышали свору гавкающих собак, и Рилиан встрепенулся. Опять собаки, прекрасно.

— А ну-ка хватит! Чего вы лаяте? Сидеть! — прокричал мужской голос, и за спинами прибывших показался хозяин поместья. — Я не дождался вас у входной двери, вот и подумал, что вы случайно можете зайти со стороны псарни, — с улыбкой произнес мужчина и попросил иди за ним. — Я — Лоренс, Ваши Величества, и я рад приветствовать вас здесь. Кассандра уже вкратце описала мне положение дел, так что я договорился встретиться с тем, кто вроде как знает нынешнее местонахождение посоха.

— На ваш взгляд, достойный человек? — спросил Каспиан, вроде как успокоившись. У него не было повода не доверять выбору Кассандры, хоть Лоренс и не казался ему самым приятым человеком. Главнее всего было то, что он на их стороне.

— Человек? — переспросил Лоренс и рассмеялся. Они вошли в прихожую и отдали верхнюю одежду слугам. — Дело в том, что он не человек. Это осел.

— Осел?.. — с интересом переспросил Рилиан. Таких союзников у них пока не было.

— И, похоже, не просто осел, а тот самый осел, которого видели с «Асланом» и той обезьяной, — Лоренс провел их в столовую, где уже стояло несколько блюд и нормальные столовые приборы, которых Эльза отчего-то увидеть здесь не ожидала. Видимо, настолько привыкла к северу. А Орландия уже цвела весной, это чувствовалось даже в запахе ветра, бьющегося в окна. — По крайней мере, если этот осел нам не лжет. За ним тщательно следят, но всё, что он делает, — ест овес, спит да гуляет по саду.

Вскоре Лоренс уже вовсю рассказывал о том, как в Орландии продвигаются дела. Ото всех только и слышно, как они скучают по шумной жизни Анварда и по Эйлерту с Люси. Здесь всё еще проводились праздники, своим чередом шли повседневные дела, но всем было очевидно, что всё не так, как прежде. Люди тосковали по той Орландии, которую они помнят: великой, могучей, самостоятельной, дружащей с Нарнией, но не принадлежащей ей. Теперь вместо орла на гербе висел лев, а король Ренат даже не удосужился заехать в Орландию, будто не считал это чем-то важным. Пока Лоренс рассказывал всё это, к ним спустилась его жена — Теодора, молоденькая, по сравнению с мужем, барышня и очень улыбчивая. Она свела все разговоры о воинах и переворотах на нет, утверждая, что гостям нужно как следует отдохнуть, а уж завтра планировать все свои дела. Каспиан был с ней даже согласен, потому что смертельно устал. Теодора позаботилась о том, чтобы разместить грифонов в конюшне, а потом проводила Рилиана и Эльзу до их покоев. Принцессе всё время казалось, что глаза хозяйки поместья смотрят на нее с сочувствием, но не понимала, что случилось.

— Раздельные? — озадаченно спросила принцесса, привыкшая спать с Рилианом в обнимку.

— Конечно, вы ведь не муж и жена! — удивилась Теодора, не понимая, в чем проблема, однако продолжала неловко улыбаться.

— Мы, пожалуй, поселимся в одних, — сказал Рилиан, уже не представлявший, как будет засыпать в одиночестве. Он взял Эльзу за руку и завел её в комнату. — Спасибо большое!

— Какие странные эти нарнийцы... — пробурчала под нос Теодора, пожала плечами и пошла к себе, отдыхать.

*****

С утра пораньше Лоренс повел Рилиана, Эльзу и Каспиана туда, где сейчас находился Недотепа. Они ехали на лошадях не меньше часа и прибыли, что странно, в военный лагерь посреди леса. Всюду стояли палатки, люди упражнялись в фехтовании и стрельбе, говорили о какой-то битве и натачивали клинки.

— Будьте начеку, — прошептал Эльзе и Рилиану Каспиан, и те кивнули. Лоренс прошествовал в палатку и попросил войти с ним. Внутри лежал осел. Как только он увидел членов королевской семьи, то робко встал и поклонился. Рилиану даже захотелось погладить его, такой он был хорошенький.

— Это странный ослик с именем Недотепа, и он знает, где сейчас находится скипетр, но нам говорить отказался, — Лоренс позвал кого-то, а потом достал карту и развернул её на столе. — Теперь, наконец, можешь показать и рассказать Их Величествам, как вы с обезьяной его украли.

— Разумеется! — Недотепа сделал какое-то подобие улыбки. Он был запуган и боязлив, чувствовал везде подвох, поэтому, когда только пришел сюда, сказал, что выложит всё только принцессе Эльзе. Про то, что Ренат убил Джейсона, он не знал, и потому рассказал только об «Аслане» и Хитре, скрыв, правда, детали о Таш. Недотепа просто боялся, что про него скажут, что он тоже продал ей душу, и обвинят во всех смертных грехах.

— То есть «Асланом» всё это время был обычный лев, которого Ренат и Тахир просто взяли на роль? — это известие было настолько абсурдным, что Каспиан не мог в это поверить. — Отдаю должное, копия получилась что надо. И каков же у этого Хатари резон?

— Он хочет истребления человечества, но он был в ярости, когда узнал, что нарнийцев притесняют. Хатари и Хитр пока не знают, что делать, но они больше не доверяют Ренату и не хотят идти за ним, — Недотепа вдруг почувствовал, что предает друзей, хоть и знал, что они никакие ему не друзья. Они использовали его как слугу и врали, что просто защищают от внешнего мира. Но привычка такая у осла — бояться и чувствовать себя виноватым. — Они живут в пещере, которую я легко могу вам показать, но, скорее всего, они уже из нее ушли, потому что поняли, что я хочу их... предать...

— О, малыш, ты правильно поступил, — Эльза нежно ему улыбнулась. Недотепе явно не хватало заботы и ласки. — Ты никого не предал, они не друзья тебе, раз издевались над тобой и использовали тебя. Будь уверен, мы тебя защитим, ты никогда не будешь больше одиноким. Нам очень нужно найти то предсказание, оно поможет нам победить зло. Ты ведь правда знаешь, где оно?

— Да... я не смогу показать на карте, так как карты я не знаю, но я могу рассказать про это место...

Недотепа вкратце объяснил, что от Анварда они ехали очень долго и набрели на плакучую иву, возле которой было красивое озеро. Они спрятали скипетр под корнями дерева, чтобы смочь найти его, если вдруг что, потому что они пока не знали, как его уничтожить. Когда Недотепа закончил, Лоренс внимательно рассмотрел карту и, кажется, нашел нужное место.

— Я понял, — сказал он, оставляя на карте пометку. — Они спрятали скипетр в долине озер, их там довольно много, и у каждого растет по две-три ивы. Малыш, если вы туда отправитесь, ты сможешь узнать нужную иву?

— Наверное, да... — протянул Недотепа.

— Вот и отлично. Значит, отправляемся сейчас, — смело бросила Эльза и попросила подать ей лошадь.

Рилиан ориентировался по карте умело, и потому они быстро приехали в место назначения. Ив и правда росло много, а озера блестели на солнце. Деревья начинали распускаться, и Эльза даже улыбнулась, почувствовав запах весны. После холодного севера тепло было просто подарком. Недотепа растерялся. Он не помнил точно, под какой ивой они спрятали скипетр, и Рилиан, несколько разозлившись, предложил разделиться, чтобы поискать под всеми корнями. В землю никто ничего не закапывал, и хвала Аслану, иначе они бы сто лет здесь провозились. Каспиан ходил с Недотепой, а Эльза — с Рилианом, и после нескольких часов утомительных поисков наконец-то показался блестящий скипетр, не растерявший своей красоты даже под слоем грязи. Принцесса с трудом вынула его из-под корня и приподняла повыше, чтобы его рассмотреть.

— Так вот ты какой, ключ к тайнам, — произнесла Эльза, погладив скипетр и стряхнув с него часть земли. — Сколько же из-за тебя мороки...

— Не то слово, — улыбнулся Каспиан. — Жаль, вы не видели тот турнир, когда Стефани с Эдмундом едва не переругались. А что пришлось перенести Мечи, чтобы получить кольцо любви, о-о-о... вы себе не представляете. Она пострадала больше всех, — такое вспоминать было даже смешно. Мерседес и Алессандро в сознании Каспиана стали чем-то настолько неразрывным, что трудно было представить, что он был женат на другой женщине, а она не могла признаться ему в чувствах. Эх, где же их молодость? У Каспиана сейчас сын старше, чем была тогда Мерседес.

— Могу себе представить, — усмехнулась Эльза, — но скипетр теперь у нас. Осталось самое сложное — пробраться в Анвард.

— Вот сейчас мы и выясним, как сделаем это.

В лагерь они прибыли, когда уже успело стемнеть. Суета спала на нет, все разошлись по своим палаткам, а Лоренс позвал Их Величеств и Недотепу к себе. Орландец с интересом осмотрел посох, но даже не попросил потрогать, потому что подсознательно чувствовал, что ему не доверяют. И он не обижался, потому что сам разучился верить кому-то за просто так. Они все сели за стол и достали карту Анварда. Лоренс точно не знал, где хранилище, но у него было несколько идей. Оно ведь спрятано, и о его местонахождении знали только Эйлерт и Люси.

— В любом случае, замок будет практически пуст, а слуги не обратят на вас внимание, если смешаетесь с ними вовремя, — произнес Лоренс. — Вы успеете осмотреть все места.

— В замке будет пусто? — озадачено спросил Каспиан. — А куда все денутся?

— Мы их отвлечем, устроим предателям хорошую трепку, — усмехнулся Лоренс. Он понял, что Кассандра просто не успела ввести их в курс дела, пока они добирались до Орландии. — Кассандре нужно, чтобы Ренат на время покинул Нарнию, а для этого мы устроим бунт. Потому мы и разбили этот лагерь, их очень много по всей стране. Да, Анвард мы, конечно, взять не сможем таким количеством, но основательно ослабить неприятеля и потом отступить — вполне. Когда вы придете со своим войском, вам будет легче разбить узурпаторов. Ренат приедет сюда разбираться, а Кассандра тем временем вывезет наших людей и придумает, как подставить леди Прунапризмию.

— Леди Прунапризмию?.. — озадачился Каспиан. Он любил тетушку и долгие годы жил с ней в мире, она даже состоит в их подполье, что могло пойти не так? — Почему?

Лоренс озадачено промолчал, а потом посмотрел на Эльзу так, что ей стало не по себе.

— О-о-о, так вы не знаете...

— Не знаем чего? — Рилиан готов был подскочить со стула.

— Вы ведь знакомы с Эриком Варгартеном?..

*****

Эльза сидела на скамейке у одной из палаток и смотрела в лес. Да, это не тот лес, в который они ходили с отцом, но был очень похож на него. Принцесса практически слышала звук реки Быстрой, в которой они иногда купались, разговоры деревьев и песни дриад. Она так соскучилась по их мирной Нарнии, в которой всегда было так хорошо и весело, что все проблемы начинали казаться пустяками. Эльза не плакала, хотя очень хотелось, её сердце просто томила тоска. Вот бы отмотать время и вернуть всё назад, всего на год, когда она была так счастлива.

Выпустив теплый пар из губ, Эльза поправила хвостик из своих волнистых волос и отбросила его за спину. Её фрейлины так не любили её заплетать, а принцесса не любила их, но сейчас тосковала. Кейт, Эйли, Бренда — все они не были ей подругами, но Эльзе хотелось, чтобы они снова пришли к ней в покои и одели её в какое-нибудь платье, которое она выбрала сама, наперекор фрейлинам. В саду гномы снова рыли бы клумбы, потому что Сьюзен пришла в голову мысль посадить орхидеи вместо роз, да еще и побольше. В лаборантской отца было бы открыто окно, а оттуда шел бы очередной зловонный запах, от которого тошнило всех. Тренировочный лагерь снова наполнился бы молодыми парнями и девчонками, которых Кассандра готовила к рыцарству, а Эмма пришла бы к Эльзе с просьбой в очередной раз прикрыть её, потому что у них с Эриком запланировано свидание.

Эрик...

Принцесса не так хорошо его знала, но он всегда ей казался очень светлым человеком, который любит Эмму, печет Эльзе и Гарольду печенье в благодарность за то, что они их прикрывают, да вечно улыбается, будто ему люб весь мир. Как смогло дойти до того, что теперь его нет? Как получилось так, что его обезглавили на площади, на которой еще не так давно нарнийцы устраивали праздник в честь дня Вакха? И как получилось то, что это сделал Ренат?

Он убил её отца. Ренат, который дружил с Эльзой, с которым они бегали по весенним лужам, с которым они грызли булочки с джемом под её кроватью, с которым купались теплыми летними днями, с которым делились секретами и с которым было легко — он убил Джейсона, ранил его в спину кинжалом, который ему дала Эльза, чтобы он смог себя защитить. И даже после того, как он увидел, как ей плохо, после того, что он сделал, он пришел и посмел петь в уши утешительные речи, клясться, что всегда будет с ней, и целовать её, обвинять Генри. Говорить, что любит. Самира, Эрик, Джейсон — все они лежат в могилах, потому что в Ренате играла жажда власти, потому что он хотел править, потому что он считал себя наследником Мираза и не отрекся от этого, даже когда семья Эльзы подарила ему любовь и ласку, когда приняла как родного.

И получается, что ничего не переворачивалось с ног на голову, как думала Эльза раньше, всё всегда было так, как есть сейчас, просто она была слепа и не видела то, что находилось у нее под носом. А Джейсон видел, поэтому и умер. Всегда говорил Эльзе быть осторожной, но она не слушала, и зря.

— Мне жаль, — Рилиан сел рядом. Эльза слышала, как он подходил. — Знаю, Ренат был для тебя другом... Даже я не знал, что он настолько подлец.

— Подлец, — согласно кивнула Эльза, — и трус. Убийца. Наивно думал, что если я не узнаю о том, что он убил папу, то полюблю его. Я любила его, как друга, но ему этого было явно недостаточно. Раньше я думала, что смогу его остановить, что смогу объяснить, что он неправ, но теперь я понимаю, что даже будь я с ним, он бы сделал то же самое. Ему нужно всё вместе: я и власть. Но я ему такого удовольствия не доставлю.

— Только не говори, что убьешь его, — Рилиан взял её за руку.

— Когда он придет сюда, я его встречу со стрелой и луком. Я хочу, чтобы он видел меня, когда я нанесу удар. Не хочу поступать так, как он поступил с моим отцом, — Эльза тяжко вздохнула. — Я надеялась, что мы с ним больше не увидимся.

— И ты... больше не чувствуешь, что сможешь простить его, если он покается? — на всякий случай спросил Рилиан, сам воспрянув духом.

— Я — Кэмбел, а Кэмбелы не прощают, — твердо сказала Эльза.

_______________________________________

Так волнительно приближаться к моменту, который я представляла себе очень-очень давно. Наконец-то правда вышла наружу, и скоро все решится так, как должно решиться. И да, теперь "Соколиная песня" - официально самый большой том)

Song: Bad omens - "The death of peace of mind"