Глава 51. Битва не на жизнь, а насмерть

- Убери отсюда эту дурацкую надпись, иначе я расцарапаю тебе лицо! - крикнула Диаспора Орландо, когда тот утянул веревочную лестницу наверх, в домик на дереве, не позволив кузине залезть внутрь. Когда она отошла назад, то увидела болтающийся на наружной стенке плакат «принцессам вход запрещен».

- Гарольд, ты ведешь себя, как маленький! - прокричала разгневанная Мила.

- Ну а что? Мы не откроем, пока вы не извинитесь перед Орландо! - весело ответил Гарольд, показал язык и сел на стул, демонстративно закинув на стол ноги. Они с гальмианским принцем принялись играть в шашки и не собирались обращать внимания на крики Милы и Диаспоры.

- Это за что еще?! За то, что сказали правду о том, что Франциска - лгунья?! - Диаспора рассвирепела, из её носа шел пар, она готова была взяться за топор и срубить это дурацкое дерево, чтобы Орландо и Гарольд упали и ноги себе переломали. - Ты это еще поймешь, братишка! Твоя Франциска просто тебя использовала!

- Бла-бла-бла! - Орландо закрыл уши ладонями, а потом передвинул свои шашки на доске.

- Вы все ведете себя, как маленькие дети, - слабо произнес Дерек. Он уже многое сделал, чтобы всех их помирить, но выходило из рук вон плохо.

- А ты вообще молчи! - хором прокричали Мила, Диаспора и Орландо. Хоть гальмианский принц и не хотел ссориться с другом из-за того, что тот знал о намерениях родителей, но не выносил, когда Дерек начинал читать им лекции и пробовал вразумить.

- Если бы ты нам всё рассказал... - произнесла Диаспора и осеклась, демонстративно отвернувшись. Ей было нечего сказать, потому что она стала неравнодушна к Дереку, но из чувства вредности не желала этого признавать.

Мила снова начала ругань с Гарольдом, потому что не ожидала такого предательства от кузена, а Дерек тяжко вздохнул и решил сдаться. В последнее время он чувствовал себя одиноко. Друзья были заняты враждой друг с другом, а он находился где-то в стороне. Алекто, Маргарет и Мелоди было его жаль, они звали его с собой в игру, и Дерек с улыбкой соглашался, но понимал, что они ему всё же не по возрасту. Поэтому он часто проводил время в одиночестве, занимаясь уроками или фехтованием. Принц пошел в свои покои, и только он сел на кресло, как к нему на коленки запрыгнула Яра. Она уже выглядела почти как взрослая кошка и лезла головой Дереку под ладони, и это единственное, что его заставило сегодня улыбнуться. Он не чувствовал вину перед друзьями, потому что Эйлерт просил ничего не говорить, зато очень даже чувствовал себя изгоем. Он хотел бы донести до Орландо, что его Франциска, скорее всего, и правда с ним только из-за того, что он принц, и из-за того, что её брат сказал ей сблизиться с ним, но орландского принца и слушать не хотели. Он просил Диаспору и Милу быть терпеливее, а они практически объявили ему бойкот. Очень по-взрослому, конечно.

- Ой, а ты чего один?

Дерек даже не заметил, как в его комнату вошла мама. Рядом с ней стоял Питер. Принц пожал плечами и указал рукой на окно, выходящее на сад, откуда были слышны крики и ругань Милы с Гарольдом и Диаспоры с Орландо.

- М-да, еще и Гарольд туда же, - покачал головой Питер. - Я просто не мог найти Милу, вот и решил, что она может быть здесь. Нам с ней надо поговорить.

- Вряд ли она будет с тобой говорить. Она ни с кем, кроме тех, кто не знал про это сватовство, зареклась не разговаривать, - грустно ответил Дерек. Он прекрасно понимал, что у его кузины просто детство кое-где заиграло, но предпочитал об этом молчать. - Я терпеливо жду, пока Орландо поймет, что девочки правы насчет его Франциски, и что они все вместе извинятся друг перед другом.

- Молодежь, - с улыбкой пожала плечами Люси. - Дерек, ты сам-то на нас с папой не сердишься? - она села рядышком с сыном и погладила Яру, которая тут же перепрыгнула к королеве на коленки.

- Конечно, нет. Я же понимаю, что вы не хотели для меня дурного и просто надеялись на то, что мы с Диаспорой подружимся.

- А надежды оправдались? - с намеком спросил Питер, и Дерек раскраснелся. Иногда он забывал, что влюбился в принцессу, которая младше его сестры, и ему становилось стыдно. Если у них что-то и сложится в будущем, то через пару лет, не раньше. Хотелось бы надеяться, что до этого времени Диаспора не влюбится в кого-нибудь еще. - Ладно, не буду смущать, - Питер потрепал Дерека по голове и отправился к Кэрол.

- Ты правильно сделал, что решил подождать, - похвалила сына Люси и пригладила его растрепавшиеся волосы, - было время, мы все друг с другом воевали, но мирились. А пока найди себе другую компанию, вот увидишь, к тебе придут и извинятся.

- Очень надеюсь, - Дерек улыбнулся, и Люси встала, чтобы отправиться по своим делам, но обернулась, когда он спросил: - мам, когда начнется война?

- Что-что?

- Война. Открытое военное столкновение с Ренатом. Когда оно начнется?

Это был сложный вопрос. Нужно заключить союзы с севером и Эттинсмуром, окончательно обговорить то, как будет помогать Теревинфия, выяснить у Кассандры обстановку и собрать войска. Всё это не так легко, как кажется, но Люси не понимала, почему её сын вообще задает такие вопросы. Она пыталась максимально оградить своих детей от военных тягот. На мгновение она почувствовала себя Питером, который долгое время не давал ей сражаться, и теперь она понимала, что им движило.

- Я хочу сражаться, мама, - смело бросил Дерек, весьма уверенный в себе. - И я к этому готовлюсь.

Люси онемела. Она стояла в дверном проеме как вкопанная и не могла сказать ни слова в ответ сыну. Около месяца назад они отмечали шестнадцатилетие Дерека, но Отважной королеве он всё равно казался ребенком. Да, Эдмунд сражался, когда ему было шестнадцать, сама Люси воевала, когда ей было пятнадцать, а Эйлерт взял в свои руки Орландию. Он как раз был в том возрасте, в каком сейчас их сын. Хоть убейте, но Люси не видела Дерека с мечом в руках в разгар скорой битвы.

- Давай... - королева вовремя взяла себя в руки, - давай поговорим об этом ближе к битвам, хорошо? Я понимаю, что тебе шестнадцать и что ты можешь сражаться, но... Дерек, ты и сам понимаешь, что я боюсь за тебя.

- Я знаю, мам, поэтому и решил поговорить сейчас. Я тоже хочу сражаться за свою страну, - Дерек не обижался. Он был не таким взрослым, чтобы возмутиться, если на сражения наложат запрет, но он очень хотел бы пойти на эту войну, которую отнюдь не романтизировал. Люси обещала подумать, а это само по себе уже приятно. Эйлерт тоже будет переживать, но скрипя сердце, скорее всего, уступит.

- Мы это обязательно обсудим, - кивнула Люси и поспешила уйти, чтобы избежать еще каких-нибудь неловких вопросов.

*****

- Если я сломаю тебе хребет, потом не обижайся! - Мила ворвалась в комнату Гарольда, стаскивая водоросли с волос. - Зачем ты ввязался в то, что тебя даже не касается?! Еще и придумал этот глупый розыгрыш!

Мила и Диаспора сидели в покоях и увидели на столе подарок, который был прислан Орландо. Нарнийская принцесса разулыбалась и подумала, что он хочет помириться, но как только открыла коробочку, из нее что-то выстрелило, а у Милы на голове оказались водоросли. Внутри лежала записка «сюрприз от Гарольда». Принцессы рассвирепели и поняли, что дальше так продолжаться не может, не хотят мириться - пусть не мирятся. Только для начала нужно придумать месть.

- Просто Орландо мне друг, а ты обижаешь его и его девушку, - беззаботно ответил Гарольд, крутя в руках красивое зеленое яблоко.

- Да-да, конечно, ты просто интриган!

Они еще долго препирались, до тех пор, пока в покои Гарольда не вошел его слуга и не сказал, что к нему прибыла леди Тефия. Принц тут же забыл и про Орландо, и про Милу, и про Диаспору, и побежал ко входу, чтобы обнять наяду и долго-долго её себя не отпускать. Она рисковала своей жизнью каждый день, находилась в опасности, и Гарольд каждый день боялся получить весть о её смерти. Тефия неловко обвила его руками за шею в ответ, она уже и забыла, как крепко он любит обниматься.

- Ты Тефия, да? - спросила Мила, выгнув бровь.

Наяда запоздало кивнула.

- Получше себе никого не могла найти? - Мила с презрением посмотрела на Гарольда и наклонилась к уху Тефии: - Поверь мне, ты заслуживаешь большего, ты слишком красива и необычна для этого подлеца, который друга ставит выше, чем собственную сестру.

С этим Мила и Диаспора удалились, а нарнийская принцесса до сих пор вытаскивала водоросли из своих волос. Тефия была в легком шоке и ничего не могла сказать в ответ: вроде и похвалили, а вроде как и странно всё это. Гарольд посоветовал не слушать их и предложил наяде яблоко.

- Я ненадолго, - робко сказала Тефия, спросив, можно ли ей присесть. Видимо, она прибыла довольно давно, раз была сухой и одетой. Скорее всего, Стефани её встретила и не стала портить сюрприз сыну. - Я недавно видела Берту. Мы встретились с ней у тельмаринского замка, когда я принимала задание у Клинта.

- Она тебе не нагрубила? - взволнованно спросил Гарольд. О Берте он в последнее время и думать забыл, а сейчас, когда её упомянули, он испытал некоторое отвращение. Она так трепала ему мозги, что можно было повеситься. - Ничего не сделала?

- Нет. Она, по-моему, хотела ко мне подойти, но я сделала вид, что её не вижу, потому что мне не нужны лишние расспросы. Лучше пусть никто не знает, что я работаю и общаюсь с вами, а то мы никому не доверяем... Я ничего плохого не могу сказать про Берту, но боюсь, что из-за мести тебе она может сказать лишнего не тем людям. Прости, если тебя это обидело.

- Нет, ты права. Она, чтобы я не уехал, подковы с лошадей сняла. От нее всего можно ожидать.

- Не говори так. Она просто влюбилась и ревновала.

- И поступала подло!

- Тебе нужно с ней поговорить, - настаивала Тефия, - потом, когда вернешься.

- Не хочу я с ней говорить!

- Вашу любовь можно спасти...

- Да не хочу я её спасать! - Гарольд обернулся на Тефию и посмотрел на нее так выразительно, что она сконфузилась. - Я больше не люблю её. Сомневаюсь, что я вообще её когда-то сильно любил. Да, чувства были, но она так легко их разрушила. Если бы она была хоть немного мягче и уступчивее, то я бы потерпел и попытался ей объяснить, что мне неприятно, когда она себя так ведет, но сейчас, когда прошло столько времени, это не имеет смысла, - Гарольд ненадолго замолчал, постепенно протягивая руку к волосам наяды. - То ли дело ты... я сделал много глупостей и ошибок, но сейчас ты передо мной, и я хочу попросить у тебя прощения, а еще сказать, что... Тефия...

Гарольд положил ладонь на её затылок и медленно потянулся к ней губами. Тефия замерла на месте и попыталась обдумать услышанное, однако все её мысли потерялись, когда принц почти поцеловал её.

- На самом деле, я приехала сюда, чтобы вернуть Эрика в Нарнию до возвращения грифонов, - сказала она, когда Гарольд был готов поцеловать её. Он замер на одном месте, понимая, что она разрушила всё специально. Тефия ему не доверяет после того, как он поцеловался и с ней, и с Бертой в один день. - Кассандре очень сильно нужна его помощь...

- Не думаю, что сейчас стоит отрывать его, - грустно сказал Гарольд, откинувшись обратно на свое кресло. - У него сейчас творится война похуже, чем с Ренатом.

*****

Сумерки прохладным весенним вечером дышали волнением и напряжением. Эмма закончила со своим гардеробом и оделась специально для семейного ужина: две пышных светлых косы, светло-голубое платье и симпатичные туфли на каблуке. Всё довольно просто и даже несколько романтично. За одеждой Эрика она тоже проследила и одолжила костюм у Айдана, чтобы Юстасу не к чему было придраться. По просьбе Джил Мерседес оплатила им столик в ресторане на вечер, потому что Поул считала, что с их семейными разногласиями пора заканчивать.

Джил встретила Эмму и Эрика у самого ресторана и не могла не заметить, что они безумно нервничают. Юстас уже сидел внутри и рассматривал свечи, стоящие на столе. Вокруг сидели знатные лорды и леди, переговаривались между собой и смеялись. Музыканты ненавязчиво играли на скрипках и фортепьяно, но Эмма не обратила на всё это внимание, когда вошла. От страха ей даже не хотелось есть, она готова была сквозь землю провалиться. Эрик хотел было взять её за руку, но когда на него посмотрел Юстас, он осекся и отодвинул стул, чтобы его девушка могла сесть, а сам опустился рядом.

Все поздоровались и молча пялились в меню, выбирая себе заказ. У Эрика не было слишком много денег, но он заявил, что за Эмму будет платить сам.

- Ну, Эрик, расскажи нам побольше о себе и своей семье, - взяла Джил всё в свои руки. - Кто они? Чем занимаются?

- Они просто фермеры. Не самые бедные, но и не самые богатые, - неловко ответил Эрик, теребя салфетку. Он не хотел поднимать глаза на Юстаса, догадываясь, что он думает о его родословной. Дочь генерала и сын фермера - вот это мезальянс. - Я поступил работать во дворец сразу после того, как закончил академию. А дальше вы знаете.

- Что ж, заслуживает уважения. Я видела письма Кассандры, она очень тепло о тебе отзывается. Я бы даже сказала, что она к тебе привязалась, - улыбнулась Джил, пытаясь сгладить неловкость. Для нее было неважно, в какой семье родился Эрик, лишь бы Эмма была счастлива, но Поул была не уверена, что Юстас на сто процентов разделяет её позицию. С ним она предпочитала об этом не говорить. - Мы очень благодарны тебе, что ты защищаешь Нарнию.

- А я не благодарна за то, что папа его к этому подтолкнул... - пробурчала Эмма, до сих пор злясь за это на отца.

- Эмма! - возмутилась Джил.

- Ну, она права, - пожал плечами Юстас. - Если бы я был в том же возрасте, что и Эрик, и был менее узнаваем, то я бы поступил, как он. За это я начал его уважать.

Юстаса передернуло от этих слов, но он был искренен. Эрика это начало удивлять всё больше и больше и не могло не радовать, хоть он и боялся спугнуть свой успех. Эмма примолкла и сделала свой заказ, а потом продолжила рассматривать салфетки. Она свободно могла общаться с родителями и с Эриком, но отдельно друг от друга, а сейчас у нее не получалось склеить в голове ни одной фразы, так как не знала, о чем можно и нельзя говорить.

- Как там навыки с фехтованием? - нарушил молчание Юстас, когда ему тоже принесли заказ.

- Кассандра говорит, что делаю успехи. Но вроде как больше ценит во мне шпиона, чем воина. Я... я не так давно привел леди Прунапризмию, чтобы заключить с ней соглашение. Оно было при мне...

- Кассандра настолько тебя ценит, что даже доверила тебе самому привести Прунапризмию? - удивился Юстас. Мнение Кассандры было слишком важным и авторитетным, чтобы к нему можно было прислушаться. Он еще подумал тогда, кто ж оказался таким хитрым, что Пруна ничего не заподозрила, а тут Эрик. - Да ты, повареночек, растешь.

- Спасибо, - Эрик раскраснелся. Ему стало чуть проще общаться с Юстасом, хоть и знакомство у них было так себе. - Я правда очень стараюсь.

- Видно, - улыбнулась Джил. - Но давайте не будем о грустном и о военных тяготах, этого мы все и так уже натерпелись. Как вы с Эммой познакомились?

Эрик посмотрел на Эмму, надеясь, что она будет говорить за него, потому что боялся сболтнуть лишнего. Она собралась с мыслями и принялась рассказывать всю правду, потому что больше не хотела лгать. От лжи одни проблемы. Пришлось признаться, что они с Гарольдом прошлой зимой забрели непонятно куда, а Эрик их нашел и приютил у себя в комнате, а сам спал на полу, когда они у него ночевали. Джил понимала, что дочь уехала тогда из-за их ссор с Юстасом, и была признательна Эрику, что он был всё это время с Эммой и поддерживал её. А вот подробности дальнейших отношений Поул знать уже не слишком-то и хотелось... Она хоть и лояльна во многих вопросах, но ей было тяжело привыкнуть к тому, что у её дочери уже есть интимные отношения.

Дальше принесли персиковое вино, и беседа приобрела более теплый оборот. Юстас ухаживал за Джил, а Эрик - за Эммой, говорил ей заказывать всё, что она хочет, и попросил принести устриц, которых она так любит, хоть и его жалование нельзя было назвать большим при правлении Рената. Вскоре они уже начали шутить, смеяться и улыбаться. Юстас рассказывал что-то про то, как он начал учиться фехтованию, как шел по карьерной лестнице, а Эрик жадно слушал, пока Джил и Эмма зевали. Вскоре Варгартен это заметил и перевел тему в другое русло, заговорили о весне и о погоде. Начали вспоминаться какие-то забавные случаи из детства, Поул рассказывала про то, какой Эмма была серьезной в детстве и как не любила прыгать по лужам. А вот Эрик, напротив, был веселым и жизнерадостным, часто не хотел ничего делать и выбегал из дома к друзьям. Было забавно осознать, что когда Эмма только-только начала обучение в академии, Эрик из нее почти выпустился.

- Эмма всезнайка у нас, - посмеялась Джил, - из книжек не вылезает.

- Неправда... - пробурчала Эмма, красная от смущения, как помидор.

- Зато она способная. И я очень хочу, чтобы она стала наместницей на Одиноких островах. Я всюду последую за ней, если придется, - безо всяких прелюдий произнес Эрик и поцеловал Эмму в висок. Он забылся, а потом пожалел, но Юстас вроде даже не заметил или намеренно не стал обращать внимания.

Они болтали еще долго, до самого закрытия, и всем стало легче. Кажется, былая «вражда» ушла навсегда, ну или хотя бы притупилась. Юстасу всё еще было неловко, он просто должен привыкнуть видеть Эрика и Эмму вместе. Они гуляли по ночному городу вчетвером, зашли в несколько магазинчиков, посидели у фонтана и поиграли в стрельбу из лука в одном кабаке. Огоньки в уличных фонарях светили ярко, романтическая ночная атмосфера окунала с головой, и Джил подумала, что молодежь стоит оставить одних. Она сослалась на усталость, но долго не могла заставить Юстаса пойти с ней, потому что теперь его от Эрика было силками не оттащить. Они сошлись на любви к охоте и спокойной рыбалке, а так же в любимых приемах фехтования. Эмма, конечно, была рада, но потом ей это наскучило. Когда Джил наконец-то смогла уговорить мужа уйти, Юстас и Эрик договорились съездить на рыбалку вдвоем при случае.

- Кажется, всё прошло лучше, чем я думал, - посмеялся Эрик, чуть выпивший, и взял Эмму за руку. - А твой отец вовсе не такой авторитарный, как мне казалось. Может, нам стоило рассказать о наших отношениях раньше?

- Не думаю. Папа был тем еще ретроградом. Он бы задушил наши отношения в зародыше, - полушутя сказала Эмма, но в её словах было много правды. - Но я рада, что сейчас мы можем встречаться свободнее. Эрик, что бы я без тебя делала? - она обняла его плечо и пристроилась в его объятьях.

Они коротко поцеловались и пошли к морю, за городскую черту. Они почти всё время молчали, и это было очень приятно. Морской прибой говорил всё за них, по улице гулял легкий ветер и теребил цветок в волосах Эммы. Они остановились у скамейки и долго целовались там, чувствуя на губах друг друга вкус персикового вина. Они добрались до замка уже далеко заполночь, босиком по прохладным дорожкам, так как у Эммы устали ноги от каблуков, а Эрик решил пройтись с ней босым за компанию.

Они готовы были войти в замок, но недалеко от себя, в саду, услышали всхлип. Эрик тут же насторожился и засучил рукава, боясь, что за ними кто-то следит. Это стало его привычкой, и Эмме было жаль, что он вынужден постоянно и всего остерегаться. Однако, подойдя к яблоне, они увидели Орландо. Он закрыл лицо руками и шмыгал носом, один, в ночной рубашке и штанах.

- Хэй? Что-то случилось? - ласково спросила Эмма, присев рядом. Они с Орландо не так уж и много общались, но ей было его жаль.

Орландо поднял заплаканные, как у ребенка, глаза. Он утер нос рукавом, стараясь успокоиться. Его губы посинели от холода, видимо, он сидит здесь ужа давно. Эрик быстро сообразил накрыть его своим плащом и отдать свою обувь на время. Эмма не настаивала на ответе, а просто обняла Орландо, пока он сам не заговорил:

- Франциска... - всхлипнул он. - Мила и Диаспора были правы, она, она... обманула меня.

- Что такое?

- Я шел к ней в покои с цветами и услышал, как она говорит с подругой о том, как я ей надоел, - запинаясь, сказал Орландо. Ему было гадко вспоминать все те гадкие слова, что говорила Франциска. - Что она уже устала меня терпеть каждый день и делает это ради того, чтобы попросить меня замолвить словечно за её брата перед Алессандро и Мерседес. Я так ошибался... - Орландо снова опустил голову, зарывшись пальцами в волосы. - Я посвятил ей победу на турнире, признался в любви, ухаживал, старался быть внимательным, а она... я такой дурак.

- Это она дура, что тебя упустила! - воскликнула Эмма. - Я ей всё выскажу!

- Не надо... я просто завтра не приду к ней и даже не поздороваюсь... не хочу слышать её лживые оправдания. Она оказалась такой мерзкой.

- Я, конечно, с таким не сталкивался, но лучше сказать ей всё прямо, когда она спросит, - посоветовал Эрик, заметив у дерева разодранный букет с разбросанными лепестками. - Ей должно быть стыдно. Пусть она скажет в лицо всё, что сказала за спиной.

- Не уверен, что я готов услышать это вживую от нее и что не поддамся, если она скажет, что не то имела в виду, - пожал плечами Орландо, всхлипнув.

- Утро вечера мудренее. Я сама ей всё завтра выскажу! - настаивала Эмма. - Нечего было лгать! Или постою рядом с тобой и не дам тебе сделать глупости.

- Не знаю, как теперь буду извиняться перед Милой и Диаспорой. Я им столько всего наговорил, когда защищал Франциску.

- Ты мужчина, рыцарь, тебе стоит собрать волю в кулак и признать свою ошибку, - спокойно ответил Эрик. - Но подумай об этом завтра. Сейчас тебе нужно теплое какао и хороший собеседник. Иди к Гарольду.

- Кстати, об этом... Тефия приехала за тобой, Эрик. Ты очень нужен Кассандре, какое-то важное дело. Послезавтра тебе нужно будет уехать.

Эмма тут же поникла. Она рассчитывала побыть с Эриком еще как минимум недели две, а он так скоро должен уехать. Она понимала, что он не пойдет против приказа Кассандры и уплывет, как бы у него ни скрипело сердце. Эрик сдержано кивнул Орландо, но было видно, как он расстроился. Они вдвоем проводили принца в его покои, а Варгартен испек для него оладушки к какао. Утро вечера мудренее.

*****

Волшебным свиданием наслаждались сегодня не только Эрик и Эмма, но и Айдан с Агнией. Поздно вечером они вынесли плед в сад и опустились на него, рассматривая звезды. Тархистанка легка принцу на грудь головой и шептала что-то бессмысленное. Они никогда не заговаривали о том, что между ними происходит, а просто виделись каждый день, гуляли, иногда целовались и потом молчали об этом, будто так и нужно. Айдан просто принял тот факт, что они вместе, хоть они и не говорили друг другу, что любят. Агния написала об этом всего раз в письме, потому что думала, что умрет. Всему свое время.

- Вон то созвездие похоже на корону, - Агния пальцем указала на скопление звезд. - Как думаешь?

- Это и есть корона. Мне Джейсон рассказывал, когда мы точно так же лежали с ним, моим папой и Эльзой, - ответил Айдан со светлой печалью. - Жаль, я больше ничего не смогу у него спросить.

- Ты очень по нему скучаешь, - утвердительно сказала Агния. - И я тоже скучаю по Самире. Она всегда умела дать мне хороший совет.

- Я давно хотел спросить: почему вы с ней так близки? Я знал Самиру, но мне она казалась не очень-то приятной женщиной, которая постоянно капризничает. Я бы даже не поверил, если бы не знал наверняка, что ты была её любимицей.

Агния грустно усмехнулась и решила, что ей пора рассказать Айдану побольше о себе. Она пока никому еще так не доверяла. Тархистанка перевернулась на живот, подперев голову руками.

- Я родилась в достаточно знатной семье Тархистана. Когда много лет случился переворот знати, мой дедушка с трудом завоевал себе место под солнцем и нажил свое богатство. К сожалению, его жена, моя бабушка, смогла родить ему только моего отца, но он оказался так себе наследником. Постоянно играл и пил, поматывал все деньги, изменял матери, а она всё это проглатывала, как и положено тархистанкам. Мой дедушка постоянно боролся с нравом отца, но понял, что из него ничего путного не выйдет. Когда родилась я, а сыновей у моих родителей не было, дедушка занялся моим образованием, надеясь найти мне хорошего мужа, чтобы я объясняла ему, как держать наш дом в порядке, и помогала ему приумножать богатство. Дедушка часто баловал меня, но и ругал, если я отлынивала. Я обучалась всему: чтению, математике, танцам, истории, политике, экономике. А еще у меня было много денег. Я не хотела замуж за кого попало, но как бы дедушка меня ни любил, он думал, что я не справлюсь без мужчины одна и что отец быстро разорит наше хозяйство. Мы уже было договорились о помолвке с одним юношей, в принципе неплохим, но, к сожалению, дедушка умер раньше, чем мы заключили брачный договор, - Агния перевернулась на бок, рассказывая Айдану всё легко и просто. - Отец не стал ждать и быстро промотал всё состояние. Вслед за деньгами и кораблями нашего торгового дома на продажу пошли мамины украшения, вазы, фамильные украшения. А когда продавать было уже нечего, он решил продать меня. В один миг из богатой знатной девушки я превратилась в рядовую танцовщицу дворца, которая должна была обслуживать мужчин. Я знала, что делать нечего, и решила стать лучшей танцовщицей, чтобы меня знали все. Я стала твердо говорить «нет», если мужчины хотели меня, и они не имели права настаивать, потому что я была слишком ценной. И вот однажды меня заметила Самира, мои силу и упорство, и предложила стать её шпионкой. Дала испытательный срок и сказала, что если я попадусь, то она мигом от меня избавится. Я приняла к сведению и шла на всё, даже на спала с разными мужчинами, лишь бы получить её расположение. Я хотела быстрее накопить всю сумму и выкупить саму себя, чтобы потом уехать из Тархистана куда-нибудь подальше и начать новую жизнь. Со временем я привязалась к Самире, а она - ко мне. Однажды она откровенно спросила меня, чего я хочу, и я ответила. Она удвоила мое жалование, и незадолго до её смерти я почти скопила нужную сумму. Правда, сейчас она уже не имеет значения. Если ты заберешь меня в Нарнию...

- Когда, - поправил Айдан.

- Что?

- Не если, а когда. Когда мы победим, я заберу тебя к себе и не дам тебя в обиду. Я никогда тебе этого не говорил, но я люблю тебя, Агния. Ты понравилась мне с первого дня, как я тебя увидел, мне показалось, что между нами была искра, но ты предпочла Стэнли...

- Только лишь потому, что я хотела сделать свою работу, и потому, что Стэнли показался мне доступным мальчиком. Как только мы с ним вошли в покои, я всё ему объяснила и сказала, что мне понравился ты. Тогда я еще не думала, что смогу в тебя влюбиться, но влюбилась, - Агния наклонилась к его лицу и потерлась своим носом об его нос. - И я люблю тебя, Айдан. Если ты отвезешь меня с собой в Нарнию, я буду самой счастливой девушкой на земле, но...

- Есть какое-то «но»?

- Тебя не смущает, что у меня было очень много мужчин? Конечно, ради работы, но всё же. Если тебя это волнует, то я не знаю, как тебе доказать, что я буду тебе верной, но я буду стараться изо всех сил.

- Я принимаю тебя такой, какая ты есть. К чему мне твое прошлое, если я знаю, какая ты настоящая? - Айдан нежно погладил её по щеке и коротко поцеловал. - Я буду тебя беречь, я тебе обещаю. Ты - моя судьба. Возможно, звучит глупо, но я так чувствую.

- А знаешь, что я чувствую? - улыбнулась Агния. - Что тебе нужно поговорить с матерью. Я видела её сегодня, ей лучше, но она очень хочет обсудить всё с тобой. Мы с ней говорили на корабле, и она так раскаивалась, что позволила случиться тому, что случилось. Сидела у тебя, не переставая, просила прощения. Она заслужила того, чтобы ты хотя бы зашел к ней и спросил, как её здоровье.

Айдан промолчал.

- Мне стыдно, Агния... Стыдно после того, как я пытался убить Тахира и помочь всей семье и Нарнии, но не справился по собственной глупости. Я не могу после этого смотреть родителям в глаза. Не могу зайти к маме и видеть то, как она слаба и истощена, потому что использовала магию, чтобы вылечить меня. Тяжело постучаться и попросить прощения за то, что в очередной раз её подвел. Я не знаю, что ей сказать. У меня был порыв прийти и встать перед ней на колени, умоляя, чтобы она простила меня за то, что я не такой, каким она хотела бы меня видеть. Давным-давно мы разговаривали с Джейсоном, и он говорил, что мама любит меня, несмотря ни на что, а я не могу оправдать её любовь. Я и Джейсону не смог помочь, свалив всю работу на тебя. Я вообще никому не способен помочь.

Агния с положила руку ему на щеку и погладила веснушки на его щеке.

- А она не знает, как вымолить у тебя прощение за то, что она обвиняла тебя, что ты не такой, каким она хочет тебя видеть, - тихо сказала Агния. - Любят не за что-то, любят просто так. Ты её сын, и Кэрол поняла, что ты такой, каким должен быть. Уверена, она тоже хочет прийти к тебе, но не осмеливается смотреть тебе в глаза. Кто-то же должен сделать первый шаг, и кто, если не ты?

Айдан задумался, а потом молча кивнул. Агния проводила его до покоев родителей, где Кэрол лежала одна. Питер катал бильярдные шары с Эдмундом и Алессандро уже несколько часов, думая, что его жена спит. Айдан тихо постучался к ней и попросил разрешения войти. Кэрол тут же приподнялась и приоткрыла рот от удивления. Она хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Сын сел рядом с ней на кровати. Агния не слышала, о чем они говорят, но в щелку двери увидела, как Кэрол начинает плакать, а потом крепко, насколько силы ей позволяют, обнимает Айдана и целует его в лоб. По щекам принца тоже полились слезы.

Агния смотрела на них и улыбалась. Кажется, у всех них в жизни начинается новая глава.