神味の封印（かんみのふういん） - Печать божественного вкуса

「森の静けさに耳を澄ませば、神の息吹が風となって語りかけてくる。」Mori no shizukesa ni mimi o sumaseba, kami no ibuki ga kaze to natte katarikakete kuru.Если прислушаться к тишине леса, дыхание ками заговорит с тобой голосом ветра.

— Фудзивара Сэйгэн (藤原清玄), 1684–1747Учёный эпохи Эдо, поэт и буддийский аскет, странствовавший по лесам Японии в поисках просветления. Известен тем, что считал природу высшим проявлением божественного и писал стихи, в которых соединялись синтоистские и дзэнские мотивы. Его работы оказали влияние на поэтику позднего хайку.

Что Ю расскажет Шисуи?

Акт 1 "Конфета".

Ю вздрогнула — вспомнила о конфете, дремавшей в недрах её сумки. Почти танцем мико она извлекла её из хаоса, разгребая всё большими пальцами. Взоры обратились к ней, когда из-под мелочей появилась конфета в алом фантике с черными рогами — словно сотканном из ночных облаков и багряного шелка храмовых флагов.Молча, с неожиданной торжественностью, она вложила её в ладонь Шисуи — и лес замер, будто сам ками замедлил дыхание.

Фантик дрогнул. Внутри — слабое биение. Будто спало сердце.Шисуи уловил шёпот, почти воображаемый:

— Разбуди меня...

Мгновением позже тревоги рассеялись, как дым в дыхании божества. Он склонил голову:

— Спасибо. Это — как глоток воды в знойных песках.

Голос его пробудил в воздухе эхо, будто звучал в пустом святилище.

Ю уперла руки в бока, подалась вперёд — как древняя жрица, застрявшая в теле ребёнка:

— Шисуи… Это не просто сладость. Это — камино-кандзэ. Артефакт, варимый раз в сто лет под дыханием новолуния и песней итакагоэ.Его называют "созерцанием божества через вкус".

Она сделана из яиц Кикинара — потомков тэнгу, хранителей небесных лесов Камияма. Там души умерших превращаются в семена какао.Говорят, первую такую конфету создала женщина-ками, потерявшая сына. Вложила в неё всю любовь — чтобы его душа смогла родиться вновь.И с тех пор каждый, кто ест её, слышит голос: я рядом.

Птицы Кикинара расправляют крылья цвета зелёного золота — как одеяния храмовых жриц. Лунный свет играет на их перьях, будто сама Аматэрасу дарует им благословение. Грудь их исписана узорами — как письма богам на бумаге васи. В полёте они извиваются, словно каллиграфия на ветру.

Их яйца — золотые сферы, сплетённые из света и воздуха. А какао, которым они питаются, зреет только в тени храмовых деревьев и впитывает молитвы, прошептанные ночью.

Ю чуть сжала конфету к груди, прежде чем передать:

— Ты ведь помнишь, да?.. Ему можно доверить твой свет.

Шисуи смотрел на неё — как на подарок, принесённый временем. В его взгляде — тишина старого пруда перед дождём.

— Ваши слова… будто путь. Где вкус — это истина, а сладость ведёт к началу. Такое не забывается.

Он развернул фантик — в нём будто шелестело дерево камфары.Шоколад лежал, словно печать, сотканная для душ. Его пальцы двигались бережно, как если бы разворачивали дар ками.

Он положил конфету в рот. Пространство замерло.

Акт 2 "Птица."

Вкус расцвёл, как цветок сакуры под снегом. Сначала — горчинка, как память об утраченном. Потом — имбирь и корица, как дыхание материнской ладони. Это был не вкус. Это был мост, перекинутый через годы.

Его зрачки вспыхнули. И в том свете он увидел:Птицы Кикинара в небе, кружат над зеркалом озера, усыпанного звёздами. Их перья осыпаются золотыми штрихами.И в этом хоре — голос. Тёплый. Знакомый:— Я рядом.

Он вспомнил: белый рисовый шар, раннее утро, мать рядом, тишина первого снега.И понял — тепло можно носить внутри. И сейчас — он снова его чувствовал.

Шоколад растаял, открыв мягкий вкус молока Кикинара — облачный, застенчивый, как молитва.Он убаюкивал, как колыбельная в храме. И затих, как последний удар кото.

Ветерок коснулся щеки. Ветки зашелестели, будто склоняясь. А птица на ближайшей ветке склонила голову, глядя прямо в душу.

Шисуи выдохнул:

— Это… было как прикосновение к чему-то живому.

Голос его дрожал, как колокольчик в утреннем тумане.А между ними — только шелест фантика и дыхание ветра, где, затаившись, слушали боги.

Ю шепнула:

— Ты ведь теперь обязан вернуть ей долг.Она дала тебе вкус прошлого…А ты должен подарить ей будущее.

Акт 3 "Съесть яйца."

Я замираю — и мир вокруг будто сжимается.Лицо бледнеет, сердце колотится, вырываясь из груди.Страх.В ушах глухой стук:

> “Новое задание: съесть яйца Кикинару. Срок — семь дней. Награда — очки эволюции.”

Трещины в сознании. Но я ещё здесь.Сжимаю кулаки. Горечь во рту — словно прах на языке.

— Должен ли я ради силы… отбирать жизни, что даже не появились на свет?..Пауза.Словно сеять смерть в семенах, что ещё не взошли.

Голова — улей. Гудит. Звенит. Сон или конец?

Ш-ш-ш…Ветер играет с пальцами. Рог шуршит.В памяти — сарай и Сашин холодный взгляд:— Прежде чем дать жизнь, ты должен уметь её забирать… чтобы защитить.

Эти слова пускают корни в моём сердце.

— Сайонара, Ю-сан! — вскрик, и пушистые заросли разлетаются в стороны.Я бегу к запаху какао.

Акт 4 "Джунгли"

Бег через джунглиКаждый шаг — эхо в груди. Скрип-скрип ботинок. Пыльца щекочет нос.Запах дождя и гнили. Тени змей, как тёмный шёлк.Пауза.И джунгли замерли.Вдруг — пронзительный крик:— ААААШШШЩЩ!!!Шипение, карканье, звон в ушах. Я падаю в грязь, ботинок цепляется за корень.

Лёд и тьмаПередо мной — отвесная скала, чёрный лёд мерцает, как глаз ангела.Чтобы залезть, мне нужны ледорубы.Я выковал их из панциря черелаза: отломил два серповидных фрагмента, отполировал их грани, закрепил рукояти из древней древесины сакуры — простой, но прочной, как вера.

Два ледоруба в японском стиле: лезвия из панциря, рукояти обмотаны кожей ящерицы для надёжного хвата.— Ледорубы… — шепчу, сжимая их так, что в пальцах пульсирует сила.

Я делаю первый заброс — лезвие входит в лёд с тягучим скрипом.Сложность в том, что поверхность скалы покрыта тонкой коркой инея, хрупкой, но опасной: каждое движение требует точности и силы равной ледорубу.Пауза.Капли пота стекает по спине.

Заброс.Лезвия вгрызаются в лёд.Я втыкаю обе руки, балансируя на малейших выступах — каждая секунда опаснее предыдущей.Скалолазные движения в замедлении: я подтягиваюсь, колени встречают острые грани, а лед трещит под напряжением.

Паф!Спотыкаюсь о панцирь черелаза, дышащий в глубине расщелины.Я отрываю серп, лёд трещит — и мой путь зовёт дальше.

Воздух свободыВырываюсь из тоннеля — ветер хлещет в лицо, пальмы играют тенями.Ледорубы — тик… так… тик…Руки пылают, словно держат раскалённые угли.Сердце бьётся в двойном ритме.С каждой каплей пота я теряю частичку себя — цена силы слишком высока.

Три яйцаЯ — Кикимару, вылупившаяся без семьи, но научившаяся любить. Я — Кикимару.Вылупившаяся на пустыре.Без сестёр. Без родителей.Только я — и желание защищать слабых.

Боль внутри. Тёплое утро.Воздух — как мокрое одеяло.

— В… в туалет?.. — сиплю. Тело возвращается к норме.

Три удара.Кто-то выкладывает камни. Осторожно.

Я оборачиваюсь.И вижу — их.Три яйца.Изумрудные. Пятна — цвета синего шрама.

Я прижимаю одно к щеке.— Живые… — выдыхаю.Они дрожат. Еле уловимо.

— Я… о… о… вассс… позабочусссь…! — перья встают дыбом.Кончики острые. Блеск заката в них — как в крови.

— Ещё раз! Я смогу! Даже невозможное!..Голос — детский.Но в нём — скрежет лезвия.

Демон — малыш.Хвост пушистый. Рога вогнуты. Оскал.— У… уходиии!.. — дрожу. — Я защищу Би, Си и Лу!

Тёплое утро, густой воздух, мокрое одеяло неба.Пять стуков — и я снова в теле.Передо мной — трое малышей: их изумрудные панцири дрожат, как моё хрупкое сердце.— Живые… — шепчу. Листья отвечают дрожью, как бы признавая: они дорого стоят.

Дуэль внутри Тень: «Убей — это лишь яйца». Силуэт ребёнка: «Нет — это жизнь, и я докажу это!» В душе — схватка половин, и каждая капля силы крадёт меня.

Акт 5 "Битва за будущее."

Начало битвы Взрыв внутреннего крика: — Ещё раз! Я смогу! Но в словах — лезвие. Малыш-демон встаёт: рогатый, пушистый, с огненным взглядом. — Я защищу Би, Си и Лу! — рвусь я.

В небе вспыхивают красные молнии — сцену заливает зарево. Демон метает кровавый жгут, разрезая воздух. Я отталкиваюсь, словно выпущенная стрела, парю над землёй. Бум-бум-бум! камни дробятся, яйца катятся вниз. — Мои яйца!!! — сердце разрывается.

Клюв сжимается. Глаза чёрнеют, радужка горит. — Наказание Града! — выплеск ярости и боли.

Перья летят, как осколки души.

Тени на скале Где-то в глубине я замечаю силуэт — наблюдателя. Тлеющий огонь в его взгляде говорит мне: Shisui… он всегда был рядом.

Шисуи врывается Он уже на жалких шажках в мою битву, словно дух самурая. Прыжок — и мы вместе в замедлении кадра: Пауза. Треск древней древесины под нашими ногами.

Я падаю, крылья становятся руками, когти вгрызаются в лёд.

> “Моя сила требует… забыть себя…”

Каждый взмах — огонь и лёд, лёд и пламя. — Куда я лечу?.. Кто я?.. — голос застрял в груди.

Конец сна Жёлтый свет. Три трещины скорлупы. Щелчок — и всё ускользает, как сон, растворяясь в утреннем тумане.

Финал Поднимаю коготь, изогнутый, как змея. — Пуля страданий! — звучит последний аккорд. Дротик летит… и вонзается в затылок Shisui, как печать судьбы.

Он касается виска и уходит, не зная, какие страхи теперь живут во мне.

Роботизированный голос:

> “Задание выполнено: получены очки эволюции.”

— Есть! — мысленно кричу, но удар в затылок пульсирует болью. Холод стал моим спутником.

“Смогу ли я перестать бояться?”

Акт 6 "Лу."

Я стою безмолвно. Тук-тук, тук-тук — сердце бьётся, как в забытый вход. Вкус железа. Запах горелых перьев. На щеке — лёгкое прикосновение мотылька.

— Всё… началось, — выдыхаю я эхом в пустоту.

Панорама джунглей. Пустые скорлупы. Синие пятна влажные от росы.

— Би?.. Си?.. Лу?.. — шепчет эхо, и джунгли слушают.

Я опускаюсь на колени. В этот миг понимаю: моя битва лишь в начале.

Кто я на самом деле?

Сноски:

м︰мико — храмовая служительница в синто, традиционно связана с очищающими ритуалами и танцами.

ками — божество или дух в синтоизме.

камино-кандзэ（神の甘是）— букв. «Божий вкус — Да», мифический артефакт, способный передавать послание от ками через вкус.

итакагоэ（板歌声）— легендарная песня, исполняемая на священном дереве-бревне, её мелодия способна связать мир живых и мёртвых.

тэнгу（天狗）— сверхъестественные существа, хранители лесов, обладающие как мудростью, так и пакостным нравом.

Камияма（神山）— мифическая гора, где обитают духи и рождаются небесные племена.

Аматэрасу（天照）— богиня солнца и одна из центральных фигур синто.

васи（和紙）— традиционная японская бумага ручной работы, часто используется в обрядах и письмах богам.

кото（琴）— японский щипковый инструмент, ассоциируемый с храмовой музыкой и убаюкивающими мелодиями.

Кикинару — вымышленное существо, вероятно, мифического происхождения. Является носителем яиц, которые важны для эволюции героя.

Сайонара — японское слово (さようなら), означает «прощай». Используется для окончательного расставания.

Ю-сан — «-сан» (さん) — японский уважительный суффикс, аналог «господин» или «госпожа». «Ю» — сокращённое имя или прозвище.

Сакура — вишнёвое дерево, символ быстротечности жизни в японской культуре. Часто ассоциируется с красотой и мимолётностью.

Черелаз — вымышленное существо с панцирем, используемым героем как материал для ледорубов. Название напоминает фантастического животного, возможно, с характеристиками ящерицы или жука.

Shisui — имя, возможно, отсылающее к японскому языку (напр. 死水 — «мёртвая вода» или 志水 — «вода воли»), звучит как имя духа или воина-самурая. Может означать внутренний голос, наставника или следящего за героем спутника.