022

"Как там обстоят дела?"

"Всё хорошо. Ресторан так же многолюден, как и всегда. Около недели назад переехала новая семья дальше по улице от нас".

"Ох, правда? Ты уже встречался с ними?" Взволнованно спрашивает мама Тима.

"Ага. Они очень милая пара. У них двое детей, мальчик и девочка. Мальчику семь, а девочке восемь лет".

"Что из себя представляет отец? Хорошо ли обучаются дети?" Спрашивает Тима отец любопытным тоном.

"Конечно, папа. Их дети очень вежливы, очень уважительны и очень отзывчивы. Детиочень хорошо воспитаны и хорошо себя ведут".

"Их дети? Я спрашиваю лишь об отце, а не о матери и отце. Дисциплина детей - это работа отца". Отец Тима смотрит на него через камеру с разочарованием, читающимся на его лице.

"Не все семьи одинаковы, милый". Мама нежно похлопывает мужа по плечу.

"Расскажи нам о матери, Тим".

Это вопрос, который Тим больше всего боялся услышать.

"Ну, понимаете, нет никакой матери. Семья, живущая дальше по улице, не похожа на типичную семью. Она состоит не из матери и отца, она состоит из отца и другого отца."

"Хм... насчет этого..." Тим начинает нервничать из-за того, что он рассказывает об этом своим родителям. Скорее, из-за отца. Его мать понимающая и любящая, в то время как отец суровый и осуждающий человек.

"Хм... нет никакой матери". Тим наблюдает, как осознание приходит к его матери. Её глаза расширяются, и когда она открывает рот, чтобы сменить тему, вмешивается отец.

"Что значит, нет матери? Ты ведь сам сказал, что есть родители, так?"

"Дорогой, как там продажи в ресторане?" Мама Тима неудачно пытается сменить тему.

"Действительно пойд-"

"Нет, там ведь есть мать, не так ли?" Тим и его мама съеживаются от враждебности в голосе отца.

"Н-не совсем. Мм… двое родителей, которые воспитали детей… мм…они оба мужчины". Тим едва шепчет последнюю часть предложения, молясь, чтобы отец его не услышал.

"Что?!" Внезапная вспышка отца пугает Тима, заставляя его вздрогнуть.

"Ты хочешь сказать, что через дорогу от нас живут грязные, отвратительные убл*дки?!"

"Папа, это грубо и невежливо". Мягко останавливает Тим, но вздрагивает, когда отец смотрит на него.

"Молчи, Тим. Я завтра же возвращаюсь домой. Мне не нужно, чтобы такая грязь приходила в наш ресторан".

"Малыш! Не говори так!" Мать Тима хмурится на мужа, но это ничего не меняет.

"Мне не нужно, чтобы кто-то путал разум моему сыну, заставляя его думать, что всё в порядке! Семья состоит из мужа и жены, мужчины и женщины! Не из двоих мужчин и не двоих женщин!!"

Тим смотрит на его сжатые, трясущиеся руки. Он не может не стыдиться самого себя. Что сказал бы его отец, если бы узнал о нем? Будет ли его отец ненавидеть его так же сильно, как он ненавидит их новых соседей, которых он никогда не видел?

"Малыш! Прекрати эти ужасные разговоры! Они такие же люди, как и все мы! То, что они не такие, как ты, не означает, что ты можешь быть грубым по этому поводу!". Кричит мама Тима на мужа. Она знает о тайне Тима и злится, видя, что ему так неловко.

"Это неправильно! Им место в аду! Тим!" Когда его зовут, Тим тут же поднимает испуганные глаза. "Не позволяй им входить в наш ресторан! Ни им, ни их детям! Их дети такие же грязные, как и они!"

"Папа! Они наши клиенты, как и все, кто приходит сюда. Они стали постоянными клиентами!"

"ТИМ ЗАМОЛЧИ! ДЕЛАЙ ТАК, КАК Я ГОВОРЮ!! ТЫ ПОНЯЛ?!" Кричит отец в камеру.

"Да, отец." Бормочет Тим. Когда его отец резко прерывает разговор, ему становится стыдно.

Если его отец так ненавидит их новых соседей, насколько сильно он будет ненавидеть его?

Сможет ли его отец изменить свое отношение к собственному ребенку или он будет ненавидеть его до последнего вздоха?

"Почему он такой?" Тим прижимает колени к груди и позволяет слезам вырваться.

Он хочет, как и любой другой ребенок, чтобы родители гордились им, но каждый раз, когда он слышит, как его отец говорит подобное, он не может почувствовать от него ничего, кроме отвращения.

"Неужели я действительно такой грязный, как он и говорит? Неужели я такой никчёмный?" Тим рыдает в собственные объятия, потому что рядом нет никого, кто мог бы его обнять.

Когда отец уехал, Тим, наконец, почувствовал себя свободным. Он не чувствовал необходимости следить за каждым своим движением каждый день своей жизни.

Я не могу этого сделать. Я не могу продолжать жить с ним, постоянно говорящим эти вещи. Я не могу продолжать жить и испытывать отвращение к самому себе из-за него.

Но я не могу сказать ему. Если я ему расскажу, то он может обвинить во всём маму. Он каждый день будет обвинять маму в том, что она не смогла стать хорошей матерью.

Что я должен делать? Что он сделает, если я скажу ему? Хватит ли у меня сил сказать папе? Я даже не сказал маме, она узнала раньше.

Тим идет в спальню и закрывает дверь. Он ложится на свою кровать и обнимает себя.

Я недостаточно силен. Я не могу этого сделать. Я никогда не смогу сказать папе. Он бы меня ненавидел. Он назвал бы меня отвратительным, оклеймил позором. Он бы не хотел видеть во мне своего сына.

Он не захочет видеть меня сыном. Но я не могу продолжать ненавидеть себя.

Пытаясь изо всех сил крепко стоять на ногах, слезы не останавливаются. Сколько бы раз он их не вытирал, все равно остается свежий след.

С каждой слезой на сердце Тима остается шрам. Шрамы, усеивающие его сердце, принадлежат не тому, кого он любит больше всего, а его собственному отцу.

Со слов его отца, который изо дня в день повторяет, что не сделал ничего для вреда собственного сына.

"Почему я такой? Почему я должен быть таким? Почему нельзя...Почему меня нельзя просто любить? Почему я должен всех потерять? П-почему я н-не могу быть с-счастливым?"

Когда его никто не слышит, не видит и не держит, Тим позволяет сердцу разбиться. От боли от того, что его бросили и использовали, до боли, которую причиняет его собственный отец.

Он не так силен, как изображает себя. Он хрупок, как стекло. Но не по своей воле.

Он плачет не потому, что он слаб. Он плачет не из-за боли, которую испытывал годами. Он плачет, потому что слишком долго был сильным.