Мерзость мужа

Валя

Егор везет меня в однушку, чтобы пока дети в саду, я успела собрать вещи и увезти ихна квартиру к мажору.У самого какие-то дела в компании, оставляет меня одну, а я и рада. Спокойнособерусь, и Кораблин  перед глазами маячить не будет.Егор заверил меня, что много вещей мне не понадобиться, чтобы я брала самоенеобходимое, а все остальное типа кроваток, еды и одежды, мы купим после переезда.Мне понравилась эта идея. Ведь Егору до конца я тоже доверять не могу. Кто знает,вдруг мне придется и от него спасаться бегством, прихватив лишь своих детей? А так мнеесть куда вернуться, потому что мой статус на счет квартиры теперь не ясен. Толи явладелица, толи нет.Собираю самое необходимое. В прихожей уже стоит несколько чемоданов. Думаю, отом, как сообщить детям, что теперь мы будем жить у дяди-дурачка. И как сказать им, что онтеперь не дядя, а папа-дурачок?! Ну, или просто папа. Будет зависеть от того, как он себяпроявит.Звонок в дверь застает меня в то время, когда я уже готова к переезду. Думая, что этоЕгор, открываю замок не глядя.Но это не мажор, а Веник.Ну вот, приперся, кого не звали!— Чего надо? — зыркаю исподлобья, загородив собой проход в квартиру.— Шоколада! — в тон мне, развязано заявляет муженек.— Куда собралась?Вениамин вставляет ботинок между створкой и дверным косяком, таким образом, недав мне успеть захлопнуть дверь перед его носом.— Пошел вон отсюда!!! — требую я.В руках сжимаю тяжёлую коробку с плотным пластиковым конструктором. Ловлюотражение в узком зеркале слева от входной двери. Вид у меня зверский. Глаза горят.Волосы, выбившиеся из пучка, обрамляют лицо, пальцы побелели от напряжения.— Куда собралась, я спрашиваю?! — сипит Веник, указывая острым подбородком начемоданы и дорожные сумки.— Я ухожу отсюда! И подаю на развод, понял?!— Серьезно? — ухмыляется Веник, и я впервые в жизни замечаю, какие у негопротивные желтоватые зубы.И тут же на контрасте перед глазами возникает ослепительно-белая улыбка Егора.— Развод ты хер получишь, цыпочка! — надвигается на меня Веник. — Можешь дажене стараться!Я отступаю вглубь квартиры, продолжая сжимать коробку, выставив ее вперед, точнощит.— Перестань, Вениамин, — требую я. — У нас с тобой был договор. Я выполнила своючасть обязательств. Теперь обстоятельства изменились, и я требую развод!!!— По договору, — как ни в чем не бывало, расстегивает куртку Веник, — ты с детьмидолжна прожить со мной до двадцати семи лет, пока у меня не кончится призывной возраст!Меня бросает в жар. Вряд ли я бы столько вытерпела рядом с Веником, даже не будьболезни папы и предложения Егора.— По договору, это квартира должна принадлежать мне! — парирую я, — Но, однако, вней прописан еще кое-кто. Понимаешь, о ком я? Так что, мы квиты, Вениамин!— Самая умная, да? — рычит Веник. — Дети по документам мои! При разводе хрен тыих получишь, так что не рыпайся красотка!Веник уже так близко, что я улавливаю луковый запах жаренного хот-дога, который оннаверняка проглотил по пути сюда.Веник выше меня. Не такой, как Егор, конечно, но выше. И по-мужски физическисильнее. И этот сальный взгляд его мне не нравится. Ох, как не нравится!Венику надоедает играть. Он подскакивает ко мне со словами:— Харе ломаться! Быстро трусы сняла и ноги для меня раздвинула!!! Сейчас получу то,что уже два года принадлежит мне!!!Я пихаю его коробкой, он сгибается по полам, но быстро берет себя в руки. А мне вот замой маневр не здоровится: Веник дергает меня на себя вместе со злополучной коробкой, апотом откидывает ее с грохотом, и нападает на меня. Я отбиваюсь как могу. Но Вениксильнее. Значительно сильнее меня. Я чувствую страх, злость, бессилие… А потом Веникшвыряет меня, я лечу куда-то, обо что-то ударяюсь и свет меркнет перед глазами…

***

— Валя… Валя… — трясет меня Веник с глазами по пять копеек.С трудом разлепляю веки.Такое чувство, будто я на карусели или на американских горках в Диснейленде.Изображение Веника сначала двоится, а потом и вовсе четверится в глазах.Следом появляется дико злое лицо Егора. Тоже в четырех экземплярах одновременно.До ушей на границе сознания доносится крепкий мужской мат.Далее фрагменты, точно разрозненного пазла. Вот Егор бьет морду Венику, вотдержит его за шкирку, как щенка, а вот снова отбрасывает мощным ударом.— Валя, ты в порядке? — участливое лицо мажора теперь близко от меня.— М-м-м… мычу в ответ.— Понятно. У тебя шишка, голова разбита. Наверно сотрясение. Вот так моя, хорошая.Он поднимает меня на руки. Голова моя неистово кружится. Меня тошнит.— Козел вонючий! — пинает Егор поверженного на полу Веника. — А тебя сейчас вбольницу отвезу. Черт, не должен был тебя одну оставлять тут. Все позади, Валя. Кошмарзакончился!

                              ***

Егор

Я зол на этого придурка! Я не то что зол, я в бешенстве!!! А еще злюсь на себя. Долженбыл предвидеть такое развитие событий, и зачем-то оставил ее одну. Совещание? Да и чертбы с ним, без меня бы справились!А вот что случилось если бы он навредил Вале сильней? А если б убил? Где мне потомжену с детьми для воли старого пердуна искать? Я Валю должен как зеницу ока оберегать! Ане ушами хлопать.Оборачиваюсь к ней. Я за рулем, ее устроил на заднее сидение своей ламбы.Хрупкая, бледная, кровь хлестает… Жалко ее. Нельзя так с ней! Кто бы мог подумать,что Веник способен на такое! Везу ее в ту самую частную клинику, в которой два с лишнимгода назад едва ли не абортировал мальчишек. Хорошо, что Валя настояла тогда на своем исбежала. Классная она девушка все-таки, смелая!— Как ты? Воду будешь?— Нет… — тихо отвечает Валя. — Тошнит сильно.— Если испачкаешь машину, не беда, так что, если надо, вперед! — черт, это оченьхреново, что ее до сих пор тошнит. Неужели сотрясение?!Паркуюсь возле клиники. Помогаю ей выйти.— М-м-м… — не стоит она на ногах.Я снова подхватываю ее на руки, легкую и тонкую. И как можно было на такую рукуподнять?! Мне бы в голову не пришло бить баб. Не по-мужски это! Не по-пацански.— Врача, быстро! — ору в приемной. — Девушку избили, нужна помощь!— Егор Владимирович… — узнает меня девушка с рецепшен. — Давайте сюда ее, накаталку!Я перекладываю Валю на каталку на колесах, к ней тут же подбегает врач и медсестры.Ее увозят куда-то в лифт, двери закрываются, я пытаюсь протиснуться сквозь них, но меняостанавливают:— Вам нельзя. Оставайтесь в приемной!Я растерянно стою перед закрытыми дверьми, оборачиваюсь на девушку с рецепшн.— Мы должны сообщить в полицию. — испуганно смотрит она на меня. — Избиение —дело серьезное.— Сообщай! — разрешаю я. — Ей побои нужно будет снять.Время идет очень медленно. Слоняюсь по приемной. Рецепшионистка что-то тихосообщает по телефону в полицию. Мне же надоедает ходить, я покупаю картонныйстаканчик кофе в автомате, сажусь на диванчик.Однако долго они держат Валю. Что, вообще происходит? Тревога ползет попозвоночнику.— Узнайте, что там с Карнавал! — требую я.— Да, сейчас! — кивает девушка, снова хватаясь за телефон. — ага, понятно. Все,спасибо! Егор Владимирович, у девушки сотрясение мозга, ей сделали компьютернуютомограмму, сейчас она под капельницами, ей нужен полный покой.— Не понял, — трясу головой, сминая картонный стаканчик из-под кофе, — ее сегодняне отпустят?!— Нет, сегодня точно нет. Несколько дней пролежит у нас.В ужасе пялюсь на часы. Они показывают три. До скольки там работает садик?! Мне жееще пацанов моих забирать… И что мне делать с ними потом?! Вот черт, я ж про детеймалых вообще ничего не одупляю!Мои мысли прерывают два дородных офицера полиции. Они вальяжно заходят вбольницу, идут к стойке рецепшн. После короткого диалога, девка со стойки указывает наменя. Я встаю, подхожу к офицерам.— Здравия желаю, Егор Кораблин, — представляюсь я.— Сержант Белов.— Сержант Попов.— Тут такое дело… — начинаю я, но меня перебивают коротким: «разберемся».Сержантам в отличие от меня можно пройти в реанимацию, что они и делают всопровождении спустившейся сестры.Как-то совсем чудно все происходит. Я окончательно сбит с толку. Полицейскиеотсутствую минут десять, а потом:— Пройдемте с нами, Егор Владимирович.Смотрю на Белова и Попова запутавшись в происходящем.— В смысле?— Вы задержаны по факту избиения девушки и нанесения ей тяжких телесных…— Вы с дуба рухнули?! — ору я в возмущении. — Не я Валю избил, а муженек ее,Вениамин Алешин! Я наоборот спас и в клинику привез!— Разберемся! — все так же лаконичны полицейские. — Пройдемте с нами, иначе мыприменим оружие.Кобура на самом деле покачивается на поясе Попова, и мне становится еще хуже.— В чем я виноват?! В том, что не дал убить девушку? В том, что заступился за нее ипривез в клинику?! Вы за это поплатитесь! — обещаю я. — Я сейчас же вызову своегоюриста!— Вызывайте. — не смущается Белов, — Но с нами до выяснения обстоятельств всеравно проехать придется!Черт!!! На часах уже пять!— … - тихо матерюсь сквозь зубы, эти самые часы напяливая на запястье.Адвокат вытащил меня и тут же свинтил в офис, я же, получив обратно ключи отмашины, часы и телефон, судорожно вызываю такси, чтобы вернуться в клинику, взятьЛамбу и успеть за детьми.Пока Валя на больничной койке я — отвечаю за них целиком и полностью.Доезжаю до машины. Проведать Валю времени нет. Всё менты забрали, держали час вдопросной просто так. Но дело яйца выеденного не стоило, поэтому адвокат быстро навелпорядок. Сволочи!Еду в садик. Хорошо, что до этого следил за Валей и знаю, в каком именно садунаходятся мои сыновья.Хм… сыновья. Звучит не плохо. Я уже многодетный отец. Какое-то чувство гордостидаже присутствует.На улице уже темнеет, когда я, переговорив с охранником и выяснив в какой группе моидети, направляюсь туда. Стучусь в группу. Открывает мне молодая девушка. Нянечка, небось.Тетя постарше, сидит за столом и сосредоточено заполняет какие-то бумажки.Мои сыновья копошатся на ковре, строя башню в четыре руки.— Привет, мужики! — улыбаюсь я ребятам.— Здласти, дядя-дулачок! — они тоже рады меня видеть.Злюсь. Хотя, это не их вина. Я и правда дурачком был. Но теперь-то исправился.— А вы простите, кто? — откровенно строит мне глазки девчонка.— Я — отец Миши и Гриши, ребят, пойдемте домой, я вас на машине отвезу.— На масине? — удивляется Миша.— Папа? — не менее озадачен Гриша.— Ну да, папа. — улыбаюсь я, как можно более дружелюбно.— Нет, молодой человек, — не ведется на мое обаяние воспитательница, — у ребят другой папа, не врите нам.— Поверьте мне, я их настоящий отец. — не сбить меня с толку, — Их мать в больнице,и сегодня детей забираю я.— Вы знаете этого дядю? — сглаживает углы девчонка.— Да, это — дядя-дулачок! Он с нами иглает и подалки плиносит!— Вот видите, дети меня узнали.— Я позвоню Карнавал. — стоит на своем воспитательница.— Если она сможет взять трубку. — тихо бормочу себе под нос, отчаянно вспоминая,был при Вале мобильник, или нет.— Алло, Валя? Это — Надежда Павловна.С изумлением смотрю на воспитательницу. Неужели дозвонилась? Тогда и я могупозвонить. Я так и хотел с самого начала, просто меня забрали в полицию, и все пошлонаперекосяк. Но сейчас, заберу детей, покормлю, уложу спать и поеду к ней в больницу.— Как вас звать, молодой человек? — обращается ко мне Надежда Павловна.— Егор Кораблин. Скажите Вале, что я заберу детей к себе, все будет хорошо.Воспитательница передает мои слова Вале. Потом кивает:— Забирайте!— Пошлите, пацаны!— А переодевать их не будете? — прищуривается Надежда Павловна.— Э-э-э… их еще переодевать надо?! — в недоумении разглядываю сыновей.Вроде одеты-обуты, что еще?!— Э-э-эх, папаши… — с досадой качает головой воспитательница. — вроде и отцы, аведут себя так, словно детей впервые в жизни увидели.— Я вам помогу! — тут же вызывается молодая нянька. — Сейчас переодену мальчиков,а еще могу приглядеть за ними вечером, если у вас дела.— Кристи… — предупредительно кашляет Надежда Павловна.— А что Кристи? — глаза девчонки горят на меня, на мой дорогой прикид и часы, — ЧтоКристи? Между прочим, я на вечер совершенно свободна. И подработка мне не помешает. Амолодому человеку с детьми помощь нужна, ведь так?Кристи  смотрит на меня плотоядно, но я из ее речи вычленяю лишь то, что она можетпомочь мне с малышами, приготовить им ужин, искупать, уложить спать, а я пока могупроведать Валю.— Хорошо, — соглашаюсь я. — От услуг няньки я не откажусь. Ночь тоже проведете сними, я должен буду уехать. Завтра утром привезу вас с детьми на работу, идет?— Отлично!!! — светится Кристи новогодней ёлкой. — Вы не сомневайтесь, я с деткамихорошо лажу, а ваши сыновья — просто ангелочки. Заботится о них, для меня большая честь!

Зашибись я устала писать. А у голову такие идеи проходят. Всех люблю ❤️❤️❤️