Дойал

Даймин стало плохо. Вчера я едва успел спасти нашу дочь. Если бы моя жена не закричала, я бы даже не узнал об угрозе. Сегодня утром её тошнило от нервов, и моё сердце сжимается от её боли. Всю ночь я думал, что делать. Отец Меган отказался отправить её прочь. Я больше не могу оставлять свою дочь в этом доме с этой ведьмой; вчерашней ночи хватило нам обоим. Если Меган не уходит, придётся временно спрятать Серену.

Это было тяжёлое решение, и моя жена долго не могла смириться с ним. Вчера у нас был скандал.

— Послушай, это для её безопасности, — объяснял я.

Даймин нервно ходила по комнате.

— Я родила её, Дойал, для нас с таким трудом...

Она всхлипывала, и тревога разгоралась в моей груди. Наша дочь должна будет жить без нас.

— Сделай что-нибудь, Дойал! Я не хочу терять дочь!

Я пытался подойти к ней, обеспокоенной и убитой горем.

— Не подходи ко мне! Просто сделай что-нибудь!

Ком в горле становился всё больше. Я мог бы убить её сестру, и на этом всё бы закончилось, но всё сложнее, чем кажется. Убив её, я разожгу войну с семьёй Даймин, а это не будет безопасно для нас. Нам всем грозит крах. Мне нужно постепенно разгребать эту проблему, чтобы никто не заметил. Меган будет изгнана — я этого добьюсь. Да и её отец уже в ярости после того, что я ему рассказал. Любой, кто посмеет покуситься на жизнь моей дочери, останется безнаказанным.

— Дойал... — глаза моей жены покраснели. Ей очень тяжело осознавать, что её дочь, которую она с таким трудом родила, отправят в другую семью. Мне тоже больно от безвыходности. Я ждал Серену, считал каждый день до её рождения. Сжимая кулаки, я молчу, пока Даймин плачет, закрыв лицо руками. Мне никогда не нравилось видеть её боль — это разрывает меня изнутри, уничтожая последние крупицы рассудка. Любовь всей моей жизни страдает у меня на глазах; я теряю свою жену и дочь.

Даймин

Боль, которую я испытываю, не передать словами. Моя девочка... Каждая мысль об этом причиняет мне боль. Я присела на диван, слёзы текут по щекам, падая на шёлковую ночнушку. Диван прогибается под чьим-то весом, и я чувствую мягкое поглаживание по спине — это Дойал.

Его рука спускается по моей талии, нежно поглаживая. Тёплые прикосновения заставляют меня немного расслабиться.

— Давай пойдём в постель, тебе нужно отдохнуть, — шепчет он.

Шмыгнув носом, я отвечаю:

— Что теперь будет с моей дочерью?..

Он целует меня в макушку, берёт на руки.

— После родов ты ослабла. Тебе нужно больше отдыхать. С Сереной я разберусь, она будет в безопасности.

С этими словами он закрывает дверь в нашу спальню, кладёт меня на мягкие простыни, накрывает одеялом, снимает рубашку и ложится рядом, обнимая меня своими большими руками. Мы засыпаем.

Я открываю глаза, вокруг — кромешная тьма. Всё тело дергается, и я падаю. Внутри всё сжимается. Подняв голову, я вижу, что темнота заканчивается, и я лежу на деревянном полу. Оглядываюсь, тут очень холодно. На дрожащих ногах я ковыляю по комнате и вдруг слышу знакомый плач. Сердце сжимается. Передо мной — детская кроватка. Глаза расширяются, когда я вижу кровь на белых простынях. Я застываю в полу-крике, подбегаю к кроватке, впиваясь руками в её край, и заглядываю внутрь. Ноги подкашиваются, колени ударяются о пол. Внутри всё залито кровью, а моя дочь лежит там, застреленная, с пулей в голове. Мои истошные крики раздаются по комнате эхом. Сердце колотится, и я чувствую, как лицо мокрое от слёз. Всё вокруг начинает дрожать, и я погружаюсь во тьму.

— Даймин!

Голос эхом отдаётся в ушах, и я вскакиваю с кровати. Моё сердце бешено стучит, и я плачу. Руки меня прижимают к себе, обнимая, и я вдруг осознаю, что это Дойал.

— Боже, я...

Мой голос дрожит.

— Тшш, всё хорошо. Это просто ужасный кошмар. Он не имеет ничего общего с реальностью.

Нет, он имеет. Ещё как имеет. Моя дочь в опасности.

— Нет, он имеет. Не ври.

Он целует меня в лоб, успокаивая.

— Я защищу её, Даймин. Тебе не нужно об этом волноваться. Я здесь рядом. Если нужно убить ради вас, я убью. Если нужно умереть ради вас, я умру. Ты и дети — всё, что у меня есть. Я сделаю всё, чтобы вы были в безопасности.

Я всхлипываю, и он подставляет мне своё плечо. Всё тело всё ещё трясётся от кошмара.

Дойал

Утром я в последний раз смотрю на свою дочь, лежащую в кроватке. Она хватает мой палец, сжимая его крохотным кулачком и одаривая меня самой милой беззубой улыбкой, которую я когда-либо видел. Моё время с дочерью прерывает звонок телефона. Я заключил договор с семьёй О'Доэрти, тщательно изучил их родословную и историю. На какое-то время Серена будет их приёмной дочерью. Как только я избавлюсь от Меган и её семьи, я верну свою дочь. Беру Серену на руки и выношу её на улицу, где нас уже ждёт машина. Из неё выходит Рон О'Доэрти.

— Здравствуйте, дон.

Он ждёт, пока я протяну руку в знак уважения.

— Не стоит, — говорю я, пожимая ему руку, всё ещё держа Серену.

— Это она?

— Это та, кого ты должен защищать ценой своей жизни. Если облажаешься, тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю, — рычу ему в лицо.

Прощаюсь с дочерью, пока Даймин не проснулась. Душа болит, единственную дочь придётся отдать в приёмную семью. Рон берёт её на руки, укачивает и садится в машину. За ним следует моя охрана, и они уезжают. Глаза становятся стеклянными, но я должен быть сильным ради своей семьи и клана. Сжав кулаки, я захожу в дом и слышу крики персонала и грохот. Бегу и вижу Даймин, которая в ярости крушит комнату, ища нашу дочь.

— Даймин...

Она резко оборачивается.

— Где моя дочь?! Дойал, где она?!

Её руки бьют меня в грудь, слёзы текут по её белым щекам. Я протягиваю руку, но она отталкивает её, сопротивляется каждому моему прикосновению.

— Не трогай меня!

Крики и грохот раздаются по всему дому.

— Верни мою дочь! Куда ты её дел?!

Я хватаю её за руки, прижимая к стене. Она царапается и брыкается, крича:

— Дойал, скажи мне, что она здесь! Умоляю!

На последнем слове её голос ломается и хрипнет. Удерживая её, я слышу её плач. Моё сердце болит. Я теряю не только дочь, но и свою жену — женщину, которую я люблю до безумия.