Эпилог

*1,5 года назад.

Это был трудный день. Очередной рабочий день, когда мне и моей команде поступил звонок. Девушка и ее ребенок нуждались в помощи и спасении от своего бывшего мужа и отца. Как оказалось, они давно терпели его нападки, но, наконец, поняли, что так не может продолжаться дальше. Как только мы узнали о происходящем, мы поехали на вызов. Все должно было пройти быстро и без лишних проблем, но сумасшедший придурок решил иначе. Неопрятный мужчина напал на девушку прямо на наших глазах, а после направил ствол мне в грудь. Мне не было страшно, ведь я видел страх в его глазах. Боялся он, но не я. Он бы не стал стрелять, потому что он гребаный трус. Такой же, как и остальные.

Его повязали. Поднялся шум, и приехали сотрудники экстренных служб: скорая помощь, пара машин полиции.

Девушка дрожала, прижимая к себе ребенка, словно пытаясь укрыть его от всего зла этого мира. В ее глазах плескались слезы, перемешанные с облегчением и ужасом. Я подошел к ней, осторожно коснулся ее плеча, стараясь передать хоть немного уверенности.

— Все кончено, вы в безопасности, — прошептал я.

Смотреть на эту хрупкую женщину, пережившую столько страданий, было невыносимо. Как можно было так жестоко обращаться с тем, кто когда-то был самым близким человеком?

Она медленно приходила в себя, успокаивала ребенка, что-то тихонько ему напевая. В ее глазах появилась искра надежды. Надежды на новую жизнь, на светлое будущее, где не будет места насилию и страху. И я знал, что мы сделаем все возможное, чтобы помочь ей построить это будущее. Мы будем рядом, пока ей это необходимо. Потому что в этом и есть наша работа — защищать, помогать и дарить надежду тем, кто в ней нуждается больше всего. * Сейчас я сидел на тротуаре, переводя дыхание. Мигалки не давали глазам покоя, а разговоры давили на мой уставший мозг. Мне нравилась моя работа. Нравилось, что я могу сделать чью-то жизнь лучше. Но все же это выматывало...

Я закрыл глаза, пытаясь отгородиться от шума. В голове мелькали обрывки воспоминаний: испуганные лица, дрожащие руки, тихие слова благодарности, перемешанные с криками отчаяния. Каждый случай, каждое спасенное сердце оставляло след в моей душе, как крошечный шрам. И с каждым разом этих шрамов становилось все больше.

Они накапливались, давили, напоминали о хрупкости жизни и о том, как легко она может оборваться. Иногда мне казалось, что я сам начинаю чувствовать ту боль, которую переживают люди. Я впитывал ее, как губка, чтобы потом, израненный, нести домой.

Именно в такие моменты я понимал, насколько одинок. Никто, кроме тех, кто видел это своими глазами, не мог понять, что я чувствую. Родные и друзья сочувствовали, но это было лишь поверхностное понимание. Они не видели смерти так близко, не чувствовали ее дыхание на своей шее.

И все же я не мог остановиться. Что-то внутри меня, какая-то неистребимая искра надежды, заставляла меня подниматься каждое утро и идти навстречу новым вызовам. Может быть, это была вера в то, что я могу изменить мир к лучшему, хотя бы немного. Может быть, это было просто желание почувствовать себя нужным. В любом случае, я знал, что должен продолжать. Должен бороться. Должен жить. Ради тех, кто уже не может.

Тяжело вздохнув, я поднялся и поспешил к машине скорой помощи. Пострадавшая женщина все еще проходила обследование у врачей. Я должен был уточнить, все ли с ней в порядке и не утаила ли она какую-то важную информацию. Кто знает, что было на уме у того придурка.

Я громко топал, когда делал шаг за шагом. В моих планах было устранить оставшиеся проблемы и свалить отсюда нахрен. Мой рабочий день подходил к концу. Но, блядь, нет. Меня останавливает чей-то голос в стороне. Мягкий, тихий и слишком нежный, чтобы быть реальным. Я чувствую, как мурашки пробегают по моему телу, и не могу держать себя в руках. Поворачиваю голову и чуть ли не падаю на чертову землю. Маленький мальчик, которого я выносил из дома пару часов назад, стоит на земле, а перед ним наклоняется гребаный ангел. У девушки темные волосы, которые свисают немного ниже ее лопаток. У нее карие глаза, которые направлены точно на лицо мальчишки. И меня удивляет то, что в них нет ни капли страха или волнения. Только искренность и желание помочь.

Время замерло. Все звуки, что до этого казались невыносимо громкими, исчезли. Я стоял, как парализованный, не в силах оторвать взгляд от этой неземной картины. Мальчик, только что переживший ад, и эта девушка, излучающая необъяснимое спокойствие и доброту. Их лица были так близко, что казалось, они обмениваются невидимой энергией.

Я видел, как она что-то шепчет ему. Слова ускользали от моего слуха, но я чувствовал их смысл каждой клеткой своего тела. Она говорила о надежде, о том, что все будет хорошо, о том, что он не один. Ее голос, как мягкое прикосновение, обволакивал его израненную душу, залечивая невидимые раны.

В глазах мальчика, еще недавно полных ужаса и отчаяния, появилась искра. Маленькая, едва заметная, но она была там. Искра надежды.

Я почувствовал, как к горлу подступает ком. Впервые за долгое время я не испытывал злости или разочарования. Только глубокое, щемящее чувство сострадания. Сострадания к этому ребенку, ко всем, кто пострадал в этом проклятом месте.

В ее голосе слышится усталость, но и тепло. Я не могу разобрать слов, но вижу, как нежно она касается его волос. Маленький мальчик, лет пяти, смотрит на нее снизу вверх, и в его глазах — целая вселенная доверия. Мое сердце сжимается от необъяснимой нежности к этой сцене.

Кажется, девушка не замечает меня, и я рад этому. Сейчас не самое время. Залезаю в карман и надеваю балаклаву на свою голову. На всякий случай. Иногда она нужна для безопасности. Сейчас не тот случай, но я предпочту остаться незамеченным.

— Мне было очень страшно, когда я увидел папу.

Мое сердце сжимается от его слов. Но еще больше сжимается от голоса незнакомки.

— Главное, что теперь все хорошо, и вы с мамой будете в безопасности. Ты знаешь, что вы всегда можете обратиться ко мне за помощью?

— Я знаю.

Мне нужно узнать ее имя. Давай же, малыш...

— Спасибо, тетя Беверли.

Молодец. Это было не так уж и сложно.

— Кажется, твоя мама тебя потеряла. Беги к ней.

Она целует его в макушку и встает в полный рост. Мальчик обхватывает ее ноги своими маленькими ручками и убегает с улыбкой на лице.

Она смотрит, как он убегает, и улыбается в ответ, но я чувствую, что внутри у нее разливается тихая грусть.

Кажется, что Беверли сделала его счастливым после того ужаса, что ему пришлось пережить.

Сможет ли она сделать то же самое и со мной?

Мое сердце бьется слишком сильно. И я впервые чувствую такое.

Наблюдая за тем, как она уходит, я чувствую странную пустоту внутри. Я замираю, не в силах отвести взгляд, пока ее силуэт не исчезает за углом здания. Мне хотелось, чтобы она была ближе ко мне, чтобы ее смех звучал рядом, а ее рука случайно коснулась моей. Чтобы мы могли просто сидеть молча, наслаждаясь тишиной и близостью, не нуждаясь в словах, чтобы понять друг друга. Я вспоминаю ее улыбку, такую искреннюю и светлую, и понимаю, что она освещает весь мой мир.

Я хочу, чтобы она стала моей.

И я уверен, что она будет. Я не собираюсь просто ждать, надеясь на чудо. Я сделаю для этого все, что потребуется.

Я буду внимателен к ней, буду поддерживать ее начинания, буду дарить ей свою любовь и заботу. Я буду стараться понять ее, ее желания и потребности, ее страхи и надежды. Я буду рядом, когда ей будет нужна моя помощь, и буду радоваться ее успехам, как своим собственным. Я готов преодолеть любые препятствия, чтобы завоевать ее сердце и сделать ее счастливой. Потому что она — это то, чего я хочу.

Беверли, ты будешь моей.

*настоящее

— Наверное, уже тогда я понял, что люблю тебя.

Чувствую легкий толчок в грудь и тихо смеюсь.

— Прекрати меня смущать!

— Я не делаю этого.

Обхватываю ее талию рукой, чувствуя, как тонкая ткань платья слегка натягивается под моими пальцами, и прижимаю к себе, вдыхая знакомый, ни с чем не сравнимый аромат ее волос. В этот момент все вокруг словно замирает, растворяется в тумане, оставляя только нас двоих в этой тихой, уютной комнате, освещенной мягким светом настольной лампы. Ее спина прижалась к моей груди, и я ощущаю легкое, ровное биение ее сердца. Я чувствую, как ее рука непроизвольно сжимает мою, и это простое прикосновение наполняет меня необъяснимым спокойствием и уверенностью. Она тоже чувствует эту связь, эту невидимую нить, которая соединяет наши души...

Она моя. На все сто процентов.

Каждая ее улыбка, каждый вздох, каждый взгляд — все это принадлежит мне, и я принадлежу ей. Это не просто любовь, это нечто большее, глубинное, пронизывающее все мое существо. Это понимание, что мы созданы друг для друга, что наши судьбы переплетены, что мы — две половинки одного целого. Хотя... даже больше. Больше, чем просто любовь, больше, чем просто судьба. Это ощущение, что я нашел свой дом, свою гавань, свое пристанище в этом огромном, неспокойном мире. Это знание, что рядом со мной есть человек, который понимает меня без слов, который принимает меня со всеми моими недостатками и слабостями, который любит меня таким, какой я есть. И это чувство, что вместе мы способны преодолеть любые трудности, любые невзгоды, что наша любовь — это наша сила, наша броня, наша надежда. Она — моя вселенная, мой смысл, моя жизнь.

— Хантер, я тоже люблю тебя...

И я был рад этому. Рад, что мне так повезло...