Глава 22. Прошлое в настоящем.

«У этой звезды есть двойник - на другой стороне неба.»

 - И ты вновь, как и пятьдесят лет назад, боишься войти в эту дверь, — радостно хохотнул Хантер, поднимая её холодную ладонь, спрятанную в белую перчатку, к губам.

Мария замерла. Его опасные губы оказались в миллиметре от руки, и также разочарованно выдохнула, когда мужчина задорно подмигнул, возвращая руку на место. Охотник в черном фраке, чей пиджак сидит на нем как влитой, обтягивая правильные, широкие плечи ловца. Лакированные туфли мерцают где-то внизу, но привлекает её далеко не внешний вид, что, бесспорно, великолепен. Сердце её барабанит невидимыми кулачками о стенки, когда внимательные фиалки загораются тайным огнем и не отвлекаясь, исследуют её лицо. Красивые два фонаря в её личной тьме и хаосе, которые помогут найти выход. Помогут отыскать свет, если даже его нет.

- И ты вновь, держишь мою руку, — на одном дыхании произнесла Мими, так и стремясь коснуться этих мягких черт.

Добрые мимические морщинки у глаз, тут же собрались заново, и намек на хитрую полуулыбку, образовался на губах. Он взъерошил волосы, что и так легкомысленно расползались по лбу и ушам, превращая в ехидного парнишку, задумавшего какую-то шалость.

- Рядом со мной, тебя никто не обидит.

Распахнутые двери и последняя фраза Хантера, смешались воедино, пропуская внутрь. Просторный зал, напиленный жаром камина на той стороне и пылкими разговорами жителей, тут же врезался в память. Девушка шагала вслед за охотником, отмечая, как изменилось это место. Деревянные столы, покрытые белыми скатертями, стояли по бокам от стен, освобождая площадку в центре, видимо, для любителей пуститься в пляс после нескольких бокалов датуры. На поверхности скатерти, пустив живые корни в извилистые, зеленые, прозрачные вазы, обосновались розы всех цветов. Красные, белые, синие, розовые и даже черные лепестки, время от времени грустно оседали вниз и тут же, магическим образом исчезали, оставляя после себя только блёстки. По обеим сторонам от пока ещё пустых тарелок смирно лежали железные приборы, обернутые в светло-бежевую ткань. Пока девушки в серых, длинных платьях, скрывающих каждый уголок тела, продолжали накрывать праздничный стол, жители замка стояли чуть поодаль, попивая эль из хрустальных бокалов.

- Я такого не помню, — сморщилась Мими, едва сдержавшись, чтобы не высунуть язык.

Хантер подавил сдавленный смех.

- Да, мои ребята, что сбежали из Цитадели, рассказывали мне о новых изысках. – Но, я, видимо, дикарь, что привык жить на улице.

- Природа намного красивее, всех человеческих богатств, — мягко согласилась девушка, но всё же попросила мимо пробегающую служанку, принести им по бокалу свежего напитка.

- Пока мы здесь, всё-таки стоит насладиться благами, — хмыкнул охотник, благодаря за датуру.

- Тем более, не известно, сколько нам осталось радоваться жизни, — добавила Мими, отпив пару глотков. Ноги тут же стали ватными и завибрировали мышцы. – Кажется, здесь датуру делают сильнее.

- Не хочу даже думать, — отмахнулся Хантер и глянул в бокал одним глазком. Красная жидкость покоилась на самом дне, переливаясь в свете немалых свечей, что крепились к стенам, целыми букетами. – И правда, крепко.

- Понимаю, но нам придется это обсудить.

Хантер отнял у нее бокал и вместе со своим, оставил на краешке стола. Изящно поклонился, махнув рукой в ожидании. Мими тут же сделала реверанс, принимая его приглашение. Не успела шагнуть ближе, как оказалась притянута вплотную. Пахнуло свежестью леса, свободой и элем. Жители с интересом смотрели, как Хантер плавно ведет партнершу в вальсе по кругу зала. Перешептывались, но не говорили ни слова, боясь нарушить идиллию, что царила между ними.

Оливер, что спрятался за спинами множества незнакомцев, потер в ладоши и, заметив в углу гитару, рванул вперед. Глей не отставала и взяла бубен, лежащий рядом, слегка потрясла, убедившись, что тот издает звуки. Её жених ласково дотронулся до струн, так же как касался любимой женщины. И тут же раздались приятные, низкие аккорды, заполняющие пространство своим теплом и легкий звон, словно колокольчик на ветру.

Мими и Хантер заливисто рассмеялись, смотря, как друзья создают для них музыку, и как тонко чувствуют друг друга. Нотки становились чуть резкими и прерывистыми, когда Оли начал петь. Голос его оказался хрипловатым и басистым, неподходящим для молодого и задорного лица. Но он так прекрасен, что остальные парочки, которые просто топтались у столов, тут же присоединились к танцу. Передвигались плавно, мелодично, сжимая друг друга в любовных объятиях. До ушей долетали слова, но их смысл находился за пределами космоса. Что-то о любви, что преодолеет зло и свет, озарит всю планету. А планета – это ты.

- Как ты прекрасна, — тяжело дыша, проговорил Хантер ей в самое ушко.

Фиолетовый цвет глаз хищно потемнел, пробегаясь по пышным, уже влажным губам девушки. Ласково коснулся её глаз, в которых уже разворачиваясь морская буря. Заметил, как голубое платье стягивает грудь и талию в твердый корсет и спускается целым каскадом серебряных нитей поверх ткани, вниз, скрывая даже носочки туфель. Рукава полностью прозрачные и пышные фонари на плечах. Это красиво, но могло ли сравниться с выражением лица? В нем и тоска, и нежность, и настоящая любовь, расцветающая, чуть ли не прямо сейчас.

Музыка закончилась так же внезапно, как и началась, когда входные двери с шумом распахнулись, приглашая войти двух главных людей Цитадели. Девушка молода, но в серых, дождливых глазах уже стоял железный характер. От одного сурового взгляда королевы, поданные разбежались к столам, вытягиваясь по струнке. Черные, как ночь волосы собраны в небрежный пучок, отпускающий на волю несколько завитушек. В пряди вросли блестящие, белые камни, так подходящие к цвету глаз. На ней пышное, бальное платье, цветом мокрого после ливня асфальта, подчеркивающее её достоинства. На руках золотые кольца, поблескивающее так же ярко, как и сама девушка. Тоненькую, невесомую шею, украшало широкое колье, напоминающее дракона. По размерам, слишком огромное для такой хрупкой и невысокой женщины, что крепко держала мужской локоть. Та едва доходила ему до плеча.

Когда Мими, наконец, приступила разглядывать рядом стоящего, статного мужчину, то ноги её подкосились. Целая волна волнения, трепета и холодных мурашек, застревающих где-то за шиворотом, проскочила по телу, заставляя задыхаться. В горле стали комом тысячи слов, но ни одно не могло вылететь наружу. Мужчина заметил её, и сделал шаг вперед, отчего спутница его недовольно ахнула.

- Киаран, — прошептала Мария, шагнув навстречу.

Она остановилась как статуя, когда глаза заволокло старыми воспоминаниями. Яркое солнце и её пальцы закапываются в тысячи мягких кудряшек. Янтарь глаз зажигается в лучах и блестят иронией. «Ты будто пришла для меня», — шепчет его голос, а губы страстно впиваются в шею. Её ногти раздирают кожу, а его руки крепко держат её спину. Повсюду бабочки, от взмахов крыльев которых, хватаешься за камень, чтобы не упасть. Рани держат её руку, рассказывая о пыльце. Здесь же Темный лес, озаряющий сам себя, безумными молниями. И извилистый, шустрый Аспер, ласково трется о ноги мужчины. «Это философский вопрос».

Мария согнулась по палам, хватаясь за голову, что разрывали мучительные боли. Теплая жидкость, снова заполнила нос и капала на грудь, скатываясь вниз. На языке почувствовался вкус железа, что заполнял весь рот.

- Мими, — ухватил её за плечи Хантер, с ненавистью глянув на Рани.

Тот не шевелился, но от глаз его не ускользнули объятия охотника, в которых он сжимал Марию. Сглотнув и отпустив руку своей королевы, он всё же зашагал к единственной женщине, которую любил. Хантер попытался сдвинуться с места, но Мими становилось хуже.

- Что происходит? – спросил Рани, наклоняясь к Марии. Его ладони легли на её щеки, поднимая голову. Ему предстали заволоченные мглой глаза, глядевшие в пустоту. – Мими, — отчаянно шептал тот, закусывая губу до крови.

И когда их взгляды пересеклись, послышался протяжный, долгий крик.

***

Мария открыла глаза, но перед ней не было ничего. Пустота. Темнота. Ночь. Ни единой точки, где можно разглядеть мир. Или хотя бы понять, что она всё ещё жива. Попыталась прикоснуться к самой себе и нащупала платье, что тут же зашуршало, эхом влезая звуками в уши. Сжала свое лицо между ладонями, пытаясь очнуться, но всё бесполезно.

Вдалеке мелькал кусочек света. Один-единственный, мигающий кусочек. Мария опасливо зашагала вперед, смотря только на него. И тот, вправду приближался. Всё ближе и ближе, пока девушка не протянула руку, касаясь невесомости. Свет стал сильнее, зажегся, как не у томимый огонь в лесу и заполнил всё, пожирая темноту. Поверхность под ногами тут же исчезла, и девушка провалилась. Летя вниз, крепко зажмурилась, сложив руки перед собой. Ветер так и щекотал кожу, пробираясь под складки платья. Стало невыносимо холодно, и даже изо рта вырвался пар.

Когда падение остановилось и как следует отдышавшись, девушка смогла разглядеть, где находилась. Больше походило на дом, в окраине леса. Один в полной тьме, окруженный высокими, пушистыми елями. Услышала назойливый треск камина, что образовался кирпичной стене. Два кресла-качалки, что боялись шевелиться, стояли посередине комнаты. Между ними деревянный, темный, но пустой стол. Под ногами белый, мягкий ковер, который Мими с удовольствием потрогала. Где это? Что за место? Как здесь спокойно и хорошо! Девушка развалилась на ковре, вытягивая ноги, что вдруг оказались без обуви. Зарылась пальчиками в ворсинки расслабляясь. Посмотрела на потолок, где покачивалась ничем не примечательная люстра. Стоп! Это люстра! Значит, она в своем мире?

Не успев осознать такую простую истину, её оглушил чей-то женский крик. Он был наполнен болью и мучениями. Высокий, уже с легкой хрипотцой, заполнил всё помещение. От звуков даже внутри вибрировало и казалось, что лампочки вот-вот взорвутся. Мария зажала руками уши, взглянув на круглую лестницу, уходящую на второй этаж. Крик повторился, и девушка скрутилась в клубок, закричав в ответ. Безысходность, холодность – заполнили сознание, наполняя тело усталостью. Страх. Остался такой привычный, всюду преследовавший её страх. Он сковал кисти, сковал ступни, будто накинул на них железную цепь.

Отбрасывая эмоции, словно одеяло, Мария вскочила и взбежала на вверх. Ей предстал темный, длинный коридор и одна-единственная дверь в конце. От створок исходил тусклый свет, а ручка призывно дрожала. Девушка передвигалась медленно, шаг за шагом, прислушиваясь, но криков больше не было. Ухватившись за ручку, девушка толкнула дверь, и та со скрипом открылась, позволяя войти в её самый страшный кошмар, который дремал глубоко в душе.

Она сама на кровати. Руки крепко стянуты веревкой и закреплены на спинке. Голая, покрытая уже зажившими шрамами, лежала и кричала, но звук словно исчез. Шея и грудь покрыты засохшей кровью, корочкой залепляя каждую клеточку. Высокий мужчина, держа в руках нож, гордо прогуливался вдоль кровати. Что-то спросил, но голоса по-прежнему неслышно. И после отчаянного мотания головой, лезвие ножа воткнулось в ляжку. Сталь с наслаждением пожирала свежую кровь, что заливала всё постельное белье. Нож так и остался в ноге, когда мужчина навис над лицом, проводя мерзким языком по щеке. Схватил мокрые волосы, запрокидывая голову, и вцепился в обветренные губы.

- Ты же не думала, что спрячешься от меня, — оторвавшись от губ, послышался холодный, лишенный чувств голос.

Мария узнала бы его из тысячи. Он наполнен всеми ядами Вселенной. В нем нет человеческих эмоций и сочувствия. Есть только смерть. Азаг!

- Прошу, — ревела Мими, приподнимая израненную ногу.

- Как мне пробудить твою чертову память, — заорал он, отчего весь дом заходил ходуном, как от землетрясения. – Я испробовал всё, — стал загибать пальцы мужчина. – Твоя магия, всегда была сильнее.

- О чем ты говоришь, — отчаянно выла Мими, закрывая глаза от стыда и боли.

Азаг достал нож: резко и быстро. С его кончика тут же закапала красная жидкость, падая на такой же алый ковер. Он задумчиво смотрел на грязное лезвие, тяжело вздохнув.

- Я так устал, — искренне сказал Азаг и повернулся.

Мими встретилась со знакомыми, карими глазами, что будто бы увидели её сейчас. Киаран! Его кудри беспорядочно торчали, отчего рука пыталась постоянно прилизать их. Свет и доброта в них погасла, уступая стали. Он расстегнул две верхние пуговицы рубашки и плюхнулся в кресло напротив кровати, не отводя взгляда от пленницы.

- Чёртов ублюдок, — прошипела Мими, вставая рядом с ним, в желании ударить, но рука проходила насквозь. – Ты украл его внешность!

- Отпусти меня, — вновь умоляющий голос, пропитанный горечью и слабостью.

- Означало бы, сдаться, — отвечал Азаг, потерев подбородок. – Но, что, если мы пойдем от обратного, — вскочил он с места и подбежал к жертве, ткнув лезвием в хрупкую шею. Девушка дернулась, но одумалась, когда холод стали врезался сильнее.

- Что ты задумал? – процедила та.

Настоящая Мария подошла к кровати и провела кончиками пальцев по шрамам на руках пленницы, приподнимая рукав своего платья. На её коже тут же прошлись мурашки и глаза заметили тонкий, длинный, уже белый шрам, проходящий вдоль вены.

- Ты не можешь вспомнить то, что было, но если стереть память полностью, то могут вернуться все воспоминания разом, — захлопал мужчина в ладоши. – Конечно, не факт, что вернется всё остальное, — пожал тот плечами.

- Нет, — истошно завопила девушка, снова пытаясь вырваться.

- «Auferet memoriam», — прошептал Азаг и от ладоней, тут же отделился черный дым. Тот любопытно огляделся по сторонам и заприметив жертву, тут же осел над Марией. – А чтобы мне было интереснее, — подмигнул мужчина. И остатки дыма сдул с ладошки. Черные щепотки упали на её лицо, проникая в мозг. – Процесс будет мучителен, — с наслаждением выговаривая каждую букву, буркнул тот.

Девушка на пастели извивалась и кричала. Эти звуки разрывали перепонки и пробуждали глубинные страхи. Азаг тем временем вернулся в кресло и подбросив нож, что-то шепнул. Тот испарился в воздухе, так и не упав на ковер. Мария вжималась в кровать, сжимала пальцами ног ткань пододеяльника и изнывала от внутренней агонии, что происходила в голове и во всем теле сразу.

- Ублюдок, — закричала девушка, кинувшись к Азагу, но картинка размылась, постепенно исчезая.

Её разбудил собственный, болезненный голос. Гости вокруг сжимали уши, борясь с искушением сбежать. Где-то внизу живота, ощущался дискомфорт, граничащий с режущей болью, тупым ножом.

- Мими, — шептал Хантер, сжимая её в своих руках.

Та огляделась, сознавая, где находится. Половина жителей, смотрели с не скрывающим ужасом, другая в ступоре, но с сочувствием. Наконец, она увидела, кто стоял перед ней, держа за талию.

- Ты, — закричала Мария, никак не осознавая, что перед ней Киаран, а не Азаг.

- Я, — удивился Рани, неловко убирая руки, пряча их за спиной.

Его гладковыбритое лицо округлялось от мрачности всё больше.

- Убери его, — завопила Мими, вцепившись в охотника.

- Что такое? – не понял тот, полностью оглушенный воплями.

— Это он, — орала девушка, оседая на пол. Мышцы скрутила та самая боль, что была в воспоминании. Ляжка заныла от старой раны, а кровь, не переставая, текла из носа, впитываясь в платье. – Он мучил меня годами, — качаясь из стороны в сторону, плакала Мария.

- Не может быть, — удивился Хантер. – Киаран не покидал Антарес.

Рани отступал, сглатывая слюну для пересохшего горла. С мучениями наблюдал за девушкой, что корчилась на полу.

- Хотел меня убить, — ревела Мария, задыхаясь и заикаясь, утопая в новых и новых воспоминаниях.

- Уведи её отсюда, Хантер, — крикнула Амелия, заставляя людей очнуться.

Охотник, не раздумывая, схватил девушку на руки. Та и не сопротивлялась, закапываясь носом в его теплую шею. В ответ её била дико пульсирующая вена.

- Он меня резал, — почти без сознания шептала Мими. – Мучил, бил.

- Боже, — качал головой Хантер, взбегая по ступеням замка и крепко прижимая её к себе. – Моя Мария.

— Это он стер мне память и отпустил. Понимаешь?

- Но зачем? – ткнув плечом дверь её комнаты, спросил Хантер.

Когда они оказались вдвоем, девушка спокойно выдохнула.

- Ему нужны воспоминания Антарес.