Эпилог

- Он на меня смотрит?

- Не пойму... - смеется Соня.

- Нет, ну правда!

- Да он от тебя глаз не отрывает! Ни на секунду!

- Блин...

- А что не так? Жених должен смотреть на невесту.

- Но не в тот момент, когда невеста собирается заняться кое-чем запрещенным. Но очень-очень приятным...

- Как интересно, - встревает Яна. - Я тоже хочу.

- И я! - добавляет Соня.

- Вам вряд ли понравится.

Я беру со стола горчицу в соуснике, запускаю палец в аппетитную густую смесь и сладострастно его облизываю.

- М-м-м! Кайф! Какой же это кайф...

Проходит буквально секунда - и соусник мягко выскальзывает из моих рук. Я чувствую, как к моей спине прижимается мощная медвежья грудь. А его ладони перемещают запрещенное лакомство куда-то прочь с моих глаз.

- Ну Даня-я-я-я! - тяну я.

- У тебя будет изжога.

- Врач сказала, что чуть-чуть можно!

- Чуть-чуть ты съела за завтраком.

- Откуда ты знаешь? Я завтракала без тебя.

Сегодня я ночевала в своей комнате, теперь уже бывшей. В съемной квартире, которую мы с девчонками когда-то сняли втроем, а теперь Соня осталась там одна.

Да, последнюю ночь я провела как положено - вдали он жениха. И замуж выходила из девичьего дома, как советовала моя мама. Под ее присмотром и при активной поддержке любимых подруг, у одной из которых уже очень заметный и очень красивый беременный живот... У меня скоро будет такой же! А пока в моем организме произошли лишь небольшие изменения. В районе груди.

А, ну да. Еще у меня сильно изменились вкусы...

Даня смотрит на Соню.

- Ну что, ела она горчицу на завтрак?

- Ну...

Подруга не хочет меня сдавать.

- Да ладно! Я ее знаю. По-любому, намазала зефирку горчицей и съела.

- Не зефирку. Зефирки не было! - жалуюсь я. - Пришлось сделать бутерброд из горчицы и ободранной конфеты "Птичье молоко".

- Ободранной? - переспрашивает Даня.

- Она ободрала с нее шоколад, - объясняет Соня.

- Ты моя извращенка!

Теперь я чувствую Даню не только спиной. Он прижимается ко мне всем телом. Вдавливается в меня и как будто даже проникает под кожу.

Мы сливаемся. Смешиваемся. Становимся одним целым. Смешиваться с ним так приятно...

А я думаю о том вечере, когда, встав на безумные шпильки, нарядившись в узкую юбку с разрезом и открытый топ, я пыталась его соблазнить.

Я тогда также спрашивала Соню, смотрит ли Медведь на меня. И он не смотрел!

А я так хотела, чтобы он не сводил с меня влюбленных глаз. Чтобы сходил с ума от меня. Так же, как я сошла с ума от этого прекрасного, мощного, необузданного и нежного зверя...

Я хотела быть с ним. И больше ни с кем. Может, я уже тогда, втайне от самой себя, придумывала имена нашим будущим детям... А что? Все так делают. Я же не думала, что события будут развиваться с такой сумасшедшей скоростью!

Боже, тот знаменательный вечер был всего два месяца назад!

А теперь мы не просто вместе - мы уже часов шесть как женаты. А через восемь месяцев у нас родится малыш...

Я поворачиваюсь лицом к своему мужу. Смотрю в его глаза... да, они безумно влюбленные. Внимательные. Нежные. Он все время вглядывается в мое лицо, как будто хочет уловить малейшие оттенки настроений.

- Что не так? - спрашивает Даня. - По-моему, свадьба удалась.

- Свадьба просто потрясающая! Все, как я мечтала. Но...

- Что, Котенок?

- У нас тобой все так быстро, - вздыхаю я. - Просто невероятно. У нормальных людей так не бывает.

- Так то у нормальных! - хохочет Медведь.

- А мы что, совсем ненормальные?

- Наш диагноз давно очевиден. Пойдем.

Он берет меня за руку.

- Куда?

- В номер.

- Зачем?

- Ты задолжала мне незабываемую ночь. Помнишь?

- Разве мало у нас было незабываемых ночей? - лепечу я.

- Пф-ф-ф! Конечно, мало! Я еще не распробовал все твои вкусняшки.

- Не распробовал?

- А они с каждым днем все вкуснее и вкусне...

Он затаскивает меня в лифт. Прижимает к стене. И - сразу же дергает вниз мое платье в районе декольте. Секунда - и его язык уже на моих ставших невероятно чувствительными сосках.

- Боже, Даня, ты что творишь... - только и могу простонать я.

- Хочу намазать их взбитыми сливками. Всю тебя. Бросить в ванну из взбитых сливок, а потом медленно облизывать. Вот здесь. И вот здесь. И очень-очень долго - здесь....

Его рука уже под платьем. Изучает крой моих белых кружевных трусиков.

Лифт останавливается.

Даня подхватывает меня на руки и заносит в огромный номер для новобрачных - он один расположен на верхнем этаже загородного гостиничного комплекса.

- А я бы лучше намазала горчицей твоего удава, - мечтательно произношу я.

- Что? - замирает Даня. - Ты серьезно?

- Как можно шутить с такими вещами, как удав и горчица? Идеальное сочетание... Намазала бы и долго-долго облизывала...

- Пока я бился бы в агонии?

Даня опускает меня на кровать.

- Это будет лучший подарок на свадьбу, - сладострастно продолжаю я, расстегивая его брюки. - Видишь, он хочет этого.

- У нас нет горчицы, - радостно вспоминает мой испуганный жених.

- Она у меня всегда с собой.

- Юль, ты серьезно?

Ну конечно, нет!

Но эти испуганные глаза... Боже, он реально думает, что я настолько чокнутая!

Ну да, чего ожидать от девушки, которая когда-то насыпала битого стекла в постель...

Но с тех пор много воды утекло. Я поумнела. И понимаю, что ради сиюминутных желаний не стоит портить шкуру любимого Медведя. Тем более, в таком чувствительном и стратегически важном месте.

- Не бойся, - говорю я удаву. - Я тебя просто поцелую.

- Уф-ф-ф... - шумно выдыхает Даня.

***

- Почему я не осталась старой девой? - стонет Юлька. - Зачем мне нужен был этот ваш дурацкий секс?

- Что, так больно?

- Ты даже не представляешь!

Не представляю. Но очень-очень хочу забрать эту боль себе. Пусть меня так скручивает, а не Юльку! У нее сейчас такие глаза... Огромные, страдающие. А нижнюю губу она прокусила до крови. Моя бедная девочка!

Действительно, зачем вообще нужен этот дурацкий секс?

- Сделайте что-нибудь! - ору я на врача.

- Папаша, все в порядке. Роды идут как по учебнику.

Папаша?

Да, это он мне. Это я папаша... почти. Но...

- Ей больно!

- Так и должно быть.

Мля... Вокруг Кошки суетится медсестра, ставит какую-то капельницу. Я держу ее за руку. Она сжимает мои пальцы так сильно... Очередная схватка.

- Не ори на них, - шепчет она, когда ее отпускает. - Все нормально.

- Тебе больно!

- Так и должно быть, - повторяет Кошка слова врача.

И я целую ее покрытый капельками пота лоб.

- А ты как? - вдруг спрашивает она.

- Я? А что мне сделается?

- У тебя такой вид, как будто ты сейчас грохнешься в обморок.

- Я?!

- Ты же боишься врачей. Я тебя к стоматологу за ручку водила!

Она меня еще и успокаивает... Дожили!

А я... Да я в жизни не чувствовал себя таким беспомощным и таким бесполезным! А это невыносимые для мужчины чувства.

Твоя женщина страдает. И ты ничего не можешь сделать. Более того - ты знаешь, что все это из-за тебя...

- Давай, милая, - подбадривает Юлю медсестра. - Сильнее тужься.

- Я не могу...

- Можешь. Еще чуть-чуть. Давай! Соберись! Ты сильная!

Она ведет себя как тренер на боксерском ринге.

- М-м-м, - стискивает зубы Юлька.

Как настоящий боксер. И сжимает мою руку так, что я понимаю: вот сейчас боль вообще невыносима. Мое сердце разрывается. Я чувствую вкус крови - тоже прокусил губу.

И тут раздается кошачий писк. А следом - громкий медвежий рев. И все эти звуки издает крошечное красное существо с растопыренными ручками и ножками...

Наш сын.

Боже... а вот сейчас я реально могу грохнуться в обморок...

* * *

- Знакомься, это Ваня. Ваня, это твой папа.

Юлька передает мне невесомый сверток, я вглядываюсь в сморщенное личико и чувствую, как сердце заполняет горячая волна. Она поднимается вверх и - вытекает из глаз.

Мля... Я что, опять реву?

Я мужик или где?

Ну ладно. Даже у самого грозного и свирепого Медведя могут мелькнуть слезы на глазах в такой момент.

Я выпячиваю челюсть и делаю суровое лицо. Юлька смеется. Она все понимает...

* * *

Вечером нас навещают друзья. Юлька устала, я разрешаю им заглянуть в палату лишь на минутку. А потом выхожу с ними на улицу.

- У меня пацан! - гордо заявляю я Варламу.

- Поздравляю. А у меня девочка.

- У меня сын!

- Да я понял.

- Иван Данилович, - медленно произношу я.

- Думаешь, он чем-то круче, чем Арина Варламовна?

- Он мужик!

- Ой, вот только не надо тут трясти яйцами! Маловаты они еще для этого.

- Вырастут, - парирую я.

- Когда у твоего Вани вырастут яйца, у моей Аришы вырастет такое, от чего его причиндалы скрутятся в узел. Причем на расстоянии. Близко она его не подпустит.

Мне вдруг становится обидно.

- Чем мой Ваня ей не угодил?

- Не знаю, как ей... А я боюсь даже представить, что со мной будет, когда вокруг нее начнут виться вот эти вот... с яйцами.

- Мужики?

- Ага.

- Да... тяжко тебе придется. Хорошо, что у меня пацан.

Все-таки я его сделал!

* * *

- Котенок...

- Что?

Мы наконец-то дома. Иван Данилович сладко сопит в колыбельке, мы с Юлькой сидим рядом, обнявшись, и не сводим с него восторженных глаз.

- Ну что, больше никакого секса? - напоминаю я Кошке ее слова. - И никаких детей

Юлька смотрит на меня, как на сумасшедшего.

- Ты совсем рехнулся?

- Ты сама говорила. Когда рожала.

- Я хочу еще дочку! И сыночка. И... еще девочку.

- Моя ты смелая Кошечка!

- Ты только посмотри, какой он красивый! - и она добавляет: - Это я его родила.

И сама же смеется этому детскому хвастовству. Она такая непосредственная! Такая эмоциональная. С ней всегда как на вулкане.

А я, как известно, знатный вулканолог. Мне ее еще изучать и изучать. В ней столько сюрпризов! Вот только сейчас узнал, что она хочет стать многодетной мамой. Ну так я только за. Готов интенсивно работать над продолжением рода. Хоть сейчас.

Но сейчас еще рано... Поэтому я просто нежно целую свою любимую Кошечку. Она прижимается ко мне.

- Я тебя так люблю! - шепчем мы хором.

И смеемся.

- Тс-с-с! Ваню разбудишь.

Это мы тоже шепчем одновременно. Мы и говорим, и думаем синхронно. Мы с Юлькой - две половинки одного сумасшедшего целого...

Конец