Глава 28

Меня заводит ее запах, ее поплывший взгляд, ее упавшие на лицо волосы и - ее дыхание. Быстрые вдохи через приоткрытые губы. Прерывистые выдохи, в которых я уже слышу сладострастные стоны. Но вместо стона вдруг раздается:

- Кажется, мы собирались не делать этого...

- Да ладно! - отзываюсь я. - Не может такого быть.

Я держу ее за бедра, прислонив к березе, она обвивает своими длинными ногами мою талию. Я кусаю ее плечи и шею. Нежно... Сдерживая дикое животное желание сожрать ее всю.

Ее пальцы в моих волосах. Ногти впиваются в голову - потому что я только что добрался до сладких бутончиков...

- А ты не помнишь, зачем мы собирались так себя мучить? - спрашиваю я между щекочущими поцелуями.

- Вообще без понятия, - стонет она.

- Как нам вообще такое в голову пришло?

- Не знаю... Я не могу без этого! - выдыхает Юлька.

Прижимаясь ко мне всем телом.

- А я как не могу! Вообще!

Забыл все слова, мычу, как неандерталец.

- Как? - дразнит меня Юлька.

- Сейчас покажу.

И я с разбегу врываюсь... Нет. Еще не врываюсь.

- Подожди! - пищит Юлька.

- Что?

- Мои трусики... Ты забыл их снять...

- Когда ты успела их надеть?

Я дергаю кусок ткани, мешающий нашему страстному соединению, раздается хруст, я отбрасываю то, что осталось от преграды, и - слышу шепот Кошки:

- Я так соскучилась. Так хочу тебя...

- Я сам чуть не сдох от тоски! Два дня не был в тебе.

- Оу! - вскрикивает Юлька, когда я заполняю ее до упора.

- Что? Больно?

- Да... Нет... Быстрее!

Меня уговаривать не надо. Я вдалбливаюсь в нее со скоростью отбойного молотка, береза скрипит и качается, сверху сыпятся едва начавшие желтеть листья.

- Да... - хрипит Кошка, царапая мою спину. - Да!

Да... Мы устроим в этом лесу самый горячий листопад...

* * *

- Моя сладкая попочка!

Я целую ссадины на нежной коже и ругаю себя последними словами.

- Аккуратнее!

- Что же ты молчала?

- Я не молчала. Я говорила: "быстрее", - смеется Юлька. - Я не чувствовала боли. Совсем. Мне было так приятно...

- Надо зеленкой намазать, - говорю я. - Или я просто буду весь вечер зализывать эти ранки...

- На глазах у родителей?

- Точно...

Юлька поправляет платье. Смотрит на то, что осталось от ее трусиков. Оглядывается по сторонам.

- Мы распугали всех ежей и зайцев, - замечаю я.

- А волки тут есть?

- Не встречал.

- А медведи?

- Тебе меня мало?

- Ну не знаю...

В ее глазах мелькает что-то такое, от чего у меня снова вылетают пробки. Мы же только что... Но я хочу еще. Я два дня терпел!

Снова набрасываюсь на нее, как безумный. Но не забывая, что с попочкой надо быть аккуратнее.

- Мы же не будем... опять? - шепчет Юлька.

- Сама напросилась.

- Как я напросилась?

- Ты стояла у дерева... И смотрела на меня.

- Ах, вон оно что! - хихикает Юлька.

- Надо в другой позе. Ты сверху.

Я падаю в траву. Роняю Юльку на себя. Она хохочет.

- Я больше не могу! Правда. Пойдем домой.

- Ладно. Я просто тебя поцелую.

И мы просто целуемся. Долго. Медленно. Нежно. До головокружения, слабости в коленях и дрожи во всех конечностях.

* * *

Возвращаемся домой, пьяные от счастья. Даже не сомневаюсь, что по нашим лицам и по потрепанному виду понятно, чем мы в лесу занимались.

Юлька смущенно краснеет и бежит в спальню надевать белье.

Ее родители, тоже какие-то смущенные, кормят нас свежеприготовленным борщом. А потом Юлькина мама говорит:

- Мы, пожалуй, сегодня уедем. Даниил, вы нам организуете машину?

- Конечно. А, может, все же останетесь?

- Да нет. Мы лучше... поедем.

Ну и прекрасно. Приличия соблюдены, я предложил остаться. Один раз. Повторять не буду.

* * *

- Спасибо, что приехали меня поздравить, - прощается Юлька с родителями.

- Подарки мы у тебя в квартире оставили, - говорит мама.

- И цветы тоже, - вставляет папа.

- Спасибо!

Кошка обнимает и целует родителей. Шмыгает носом. Расчувствовалась, моя хорошая. И у них тоже глаза на мокром месте. Почему? Все же прекрасно.

- Теперь приедем на свадьбу, - говорит Татьяна Ивановна. - Звоните, как определитесь с датой.

- Мы определились, - начинаю я.

Вообще-то, я уже начал движение в этом направлении. Когда, после своего фееричного заявления, я ходил звонить водителю, заодно позвонил одному товарищу, у которого есть нужные подвязки. Забронировал регистрацию на пятнадцатое октября.

Так что откладывать ничего не собираюсь. Правда, Юлька об этом пока не знает.

Ничего. Скажу. Четырнадцатого, например...

* * *

Наконец-то мы остались одни!

- Продолжим? - я расстегиваю ее многострадальное платье. - Я знаю одну удобную позу... Нет, две. Три.

- А чего не пять? - смеется Юлька.

- Давай на подоконнике. Или на столе. Или...

- На кровати, как все нормальные люди.

- О! Я знаю! Давай повесим гамак...

***

- Это невозможно! - пищу я.

- Почему это? - недоумевает Даня.

- Это против законов физики и физиологии!

Мы лежим в гамаке, который он повесил в саду. Естественно, Медведь пытается не просто лежать. Укладывает меня то так, то сяк... неудобно! Он слишком большой и тяжелый, проваливается в гамак, я барахтаюсь на нем, но никак не могу устроиться.

- Подожди, подожди, вот так хорошо.

И мы в очередной раз со смехом вываливаемся из гамака на мягкую траву. Михей падает на меня, упираясь на локти и колени.

- Я так соскучился по тебе...

- В смысле? Мы уже несколько дней не расстаемся.

- Но до этого мы были порознь много лет!

- Да...

Я понимаю, о чем он.

У меня тоже ощущение, что мы были вместе когда-то давно. Может, в прошлой жизни? Потом надолго расстались, а теперь снова встретились. Я не верю в реинкарнацию. Просто Даня такой родной... И как я без него раньше жила?

Я не знаю о нем почти ничего. Очень мало фактов. Но все самое главное я знаю. Не умом - сердцем.

Ну, и телом, конечно... Там у нас вообще полная взаимная осведомленность и полное взаимопонимание.

* * *

После того, как мы страстно повалялись на траве, Даня успокоился. Больше не пытается идти против законов физики. Мы просто лежим в гамаке, укрывшись пледом и наблюдая, как на небе, одна за другой, загораются звезды.

- Я должен тебе кое в чем признаться, - вдруг говорит Даня. - Предупреждаю, тебе это не понравится.

- Ты женат и у тебя четверо детей? - спрашиваю я.

И понимаю, что затаила дыхание.

- Дурочка! - с чувством выдыхает он.

- Нет?

- Я никогда не был женат и детей у меня нет.

- Вот и хорошо. Тогда в чем ты провинился?

- Я установил на твоей сумке маячок. Он до сих пор там.

- Что? Какой еще маячок?

- Такая мелкая штуковина в форме таблетки. Для слежения.

- Ты следил за мной?

- Да. Вокруг тебя вились десятки мужиков. Я хотел знать, где ты. Чтобы пресечь все их попытки.

- Ну ты...

- Редиска?

- Да...

Мы оба молчим. Я перевариваю информацию. Я зла на Медведя! Я не хочу, чтобы за мной вот так исподтишка следили. И чтобы мне не доверяли.

- Получается, что ты... способен на такое.

- Получается так, - искренне признается Медведь. - Я зверею от ревности.

- Мне это не нравится.

- Я понимаю.

- И что? Все равно будешь так делать? В будущем?

- Хотелось бы сказать, что нет. Но, если честно... я не знаю. Если вдруг когда-нибудь рядом с тобой нарисуется какой-нибудь хрен...

- С ума сошел! - восклицаю я.

- Всякое бывает. Жизнь долгая. А я бешено ревнивый. И в ревности способен на неадекватные поступки.

- Я, кстати, тоже. Бешено ревнивая.

- И местами неадекватная, - смеется Медведь.

- Если вдруг рядом с тобой когда-нибудь нарисуется какая-нибудь... хреновка... Я тоже за себя не отвечаю.

- Шкуру попортишь?

- Да! Причем тебе, а не ей.

Я не выдерживаю, и кусаю Медведя за губу. Он кусает меня в ответ. Мы рычим и грызем друг друга, как дикие звери. Но потом это переходит в щенячью возню.

- Ты сумасшедший! - шепчу я.

- Кто бы говорил...

* * *

- Я хочу еще кое о чем поговорить, - начинаю я. - Об Александре.

- Я найду его, - спокойно произносит Медведь. - С твоей помощью или без нее.

- Даня, не надо! - умоляюще шепчу я. - Пожалуйста.

- Юль, ты понимаешь, что я просто не могу спустить ему это с рук?

- Почему? Это было давно. Я все забыла.

- У тебя губы дрожали, когда ты мне об этом рассказывала.

- Я не хочу, чтобы ты попал в тюрьму из-за него!

- В тюрьму?

- Вдруг ты его покалечишь?

- Не вдруг...

- Или вообще убьешь!

- Убивать не буду. Просто объясню.

- Дань! А если я просто скажу... попрошу... А если я запрещу тебе с ним встречаться?

- Запретишь? - скептически повторяет он.

- Ну... - теряюсь я.

- Я все равно это сделаю. Котенок, я мужчина. Я сам решаю.

- А мое мнение...

- Очень-очень важно для меня. Правда. И я готов слушаться тебя почти во всем. Я буду подкаблучником, вот увидишь. И буду кайфовать от этого. Но это - как раз из области "почти".

- Ты такой упрямый.

- Котенок... Это важно. Ты понимаешь?

- Я понимаю. Но... я боюсь!

- Все будет хорошо. Я тебе обещаю. Я просто поговорю с ним.

- Он даже сейчас портит мне жизнь! - в сердцах бросаю я.

- Все. Закрыли тему. Давай, выбрасывай его из головы. Там должен быть только я...

Он целует меня. Не просто губами. А как будто сердцем. Я чувствую это. И я целую его всем-всем чем только можно.

- Ты и так у меня в голове, - шепчу я. - И в сердце. И везде. Ты всегда во мне. Ты у меня под кожей...

Мы просто лежим в обнимку. Смотрим на звезды. А они смотрят на нас.

И я почему-то думаю, что они нам сейчас завидуют...

Юля

У меня сегодня свидание. С моим женихом. С самым красивым, брутальным, горячим и безбашенным парнем на свете.

Две недели назад он сделал мне предложение. Но дату свадьбы мы еще не назначили. Я не хочу торопиться с официальными процедурами. И переезжать к Дане я тоже не спешу, хотя он говорит об этом чуть ли не каждый день.

Мне и так все нравится! Бегать на свидания, переписываться по ночам, скучать, звонить, и, конечно - страстно набрасываться друг на друга при встрече...

Я верчусь перед зеркалом, танцую, примеряя разные наряды. Даже не знаю, что надеть: супер короткую юбку со шпильками или драные джинсы с кедами? С Медведем мне комфортно в любом образе. А то, что он рычит, когда я одета слишком откровенно... так это только добавляет огня в наши и без того горячие отношения.

После возвращения из лесной избушки я несколько дней дергалась, боялась, что Медведь наломает дров с Александром.

Я не смогла уговорить его просто выбросить ту ситуацию из головы. Он говорит, что не может забыть, как у меня дрожали губы и слезы стояли в глазах, когда я об этом рассказывала.

Да, тот мудак нанес мне серьезную психологическую травму. И я его долго ненавидела. И просыпалась в ужасе, вспоминая его холодные липкие руки. Но сейчас я, как никогда готова забыть прошлое. С Даней.

И я была очень рада, когда Медведь сказал, что не нашел Александра. Выдохнула с облегчением.

Так. Время поджимает, а у меня еще ресницы не накрашены. Открываю тушь, вожу кисточкой по ресницам. М-м-м... Как она интересно пахнет! Не замечала раньше. Приятный запах. Стою, зависла, держа кисточку у носа. Чуть не ушла с одним накрашенным глазом...

* * *

Даня должен был заехать за мной еще пятнадцать минут назад. Он никогда не опаздывает! Куда же он подевался?

Я гипнотизирую телефон, слоняюсь по квартире, то и дело подходя к окну, из которого видно двор. Наконец, набираю его номер. Длинные гудки. Не отвечает... Очень странно.

Сначала я чувствую удивление. Потом раздражение. Через полчаса меня накрывает самая настоящая тревога.

Медведь не мог просто так взять и исчезнуть! Если бы у него возникли какие-то срочные дела, он бы обязательно позвонил. А если бы он внезапно решил бросить меня, сбежать, уехать на край света с другой... Боже, какая чушь лезет в голову! Это абсолютно невозможно. Даня любит меня. И точка.

Помучившись еще минут пять, я звоню Яне.

- Привет, мне нужен Варлам.

- Что случилось?

- Надеюсь, ничего, но... Даня куда-то пропал.

Яна передает трубку своему мужу. Тот задает четкие конкретные вопросы.

- На сколько опаздывает? На сорок минут? И трубку не берет? Понял.

- Я просто не знаю никого с его работы. Может, там что-то случилось. Или еще где-то...

- Я все выясню. Не кипешуй. Просто жди.

* * *

Легко сказать: просто жди. Это были самые долгие полчаса в моей жизни! Вернее, не полчаса. Ровно двадцать шесть минут. Каждая из которых длилась вечность.

Я стерла макияж. Переоделась в джинсы и толстовку. Я прилипла к окну и еще сто раз позвонила и написала Дане. Нет, я не звонила в морги и больницы. Потому что... я не верю в такое!

Когда раздался звонок Варлама, я с ужасом поднесла трубку к уху. Боялась услышать что-нибудь страшное.

- Он жив и здоров, - сразу выдает Варлам..

И я на ослабевших ногах опускаюсь на диван.

- Где он?

- В ментовке. Не переживай, все нормально. Просто его разговор с неким Александром вышел из-под контроля.

- Это ты называешь нормально?! - в шоке восклицаю я.

- Ага. Пятнадцать суток отсидит и выйдет. Как раз к свадьбе.

- Что?! Какие пятнадцать суток? К какой свадьбе?

- Юль, все будет хорошо, не переживай.

- Все уже очень нехорошо!

- Да ничего ужасного не случилось. Ну, посидит чуток в ментовке. Кто там не сиживал... Кстати, как раз Даня еще ни разу там не был. Получит новый опыт.

- Варлам... какой опыт? Что ты несешь? Как можно вытащить его оттуда?

- Не знаю. Я еще сам не сильно вник.

- Я хочу его увидеть! - кажется, у меня начинается истерика.

- Я сначала сам съезжу, разведаю обстановку. Потом позвоню.

- Я не могу ждать!

- Ты одна там?

- Одна...

- Не надо тебе сейчас быть одной. Яну я не хочу нервировать. А Соня где?

- Не знаю.

- Кажется, я знаю. Сейчас Носорогу позвоню. Сиди тихо. Никуда не беги! Ничего не делай! Это мужское дело. Ясно?

Он почти рявкает на меня. Командует. И я знаю, что Даня сказал бы то же самое. Сиди, жди... Я должна послушаться Варлама. Сидеть. Никуда не бежать. Не создавать лишние проблемы.

Но, блин, это нереально! Я не могу сидеть! Я бегаю по квартире. Практически по стенам и потолку. Я не могу успокоиться. Я сейчас... взорвусь!

Он все-таки пошел к Александру. И распустил руки. Я же просила его... Как маленький, честное слово! Глупый мальчишка! Слезы мои он не может видеть...

А сейчас я реву из-за него!

Если бы он был рядом - я бы ему устроила!

Я не могу без него так долго! А он там один... Пятнадцать суток в холодной грязной камере... Что он будет есть? Баланду? Где спать? На нарах? Это просто дикий ужас!

Я подпрыгиваю от звонка телефона. Надеюсь, что это Варлам. Но это папа. Который, как я знаю, в последнее время нередко созванивался с Даней. Вот только я так и не поняла, на какие темы они общаются.

- Как дела?

- Хорошо, - я пытаюсь отвечать бодрым голосом.

Но папа меня сразу палит.

- Что случилось?

- Ничего.

- Юль... Ты же всхлипываешь. С Даней поругалась?

- Нет.

- А где он?

Я молчу. По щекам катятся слезы. Я не выдерживаю и выпаливаю:

- В тюрьме!

- Что?!

Да! Мой жених - уголовник. Но я его очень-очень сильно люблю!

Я сбивчиво рассказываю папе, что случилось.

- Так говоришь, этот Александр...

- Он меня душил. Я потом очень долго мужчин боялась. Но с Даней все страхи прошли! А теперь он...

- Я не должен был тебя отпускать из дома, - глухо произносит папа.

- Ты и не отпускал. Я сама уехала.

- Я всегда знал, что ты очень ранимая. Хоть и ведешь себя, как дикарка. Била мальчишек, когда они тебя обижали. А потом плакала в подушку.

- Пап, та история в прошлом.

- Я бы сам придушил этого Александра... Почему ты молчала?

- Вот поэтому! Еще тебе передачи носить!

Я слышу, что пришла Соня и прощаюсь с папой, пообещав ему позвонить, как только что-то прояснится.

Соня не одна, с ней Носорог. То есть Кеша. Не знала, что они вместе... Или нет? По ним ничего непонятно. Хотя Соня какая-то странная.

- Мы как раз в аптеке неподалеку были, а тут Варлам позвонил... - начинает Кеша.

- В аптеке? Ты заболел? Или Соня?

- Да нет, у нас все нормально.

- А у нас нет!

Из моих глаз брызжут слезы. Соня обнимает меня, успокаивающе гладит по спине. Кеша приносит стакан воды. Я пью, но никак не могу успокоиться.

- Как он там будет? Там ужасно!

- Да ничего, жить можно, - отзывается Носорог.

- Ты там был?

- Приходилось, - пожимает плечами он.

- За что? - интересуется Соня.

- Подрался.

- Вот все время вы так! - кипячусь я. - Пацаны... Вам бы только кулаками махать! Пусть только Даня выйдет... я его с ремнем встречу!