Глава 19

Меня обнимают огромные лапы. К моей спине прижимается широкая сильная грудь. Мой затылок опаляет горячее звериное дыхание. А в мою попу упирается самая невероятная и самая страшная часть медвежьего организма.

Я открываю глаза и вижу прямо перед собой его руку. Такая мощная кисть. Такие крупные пальцы... Он весь нереально огромный! Весит, наверное, раза в три больше меня. И мне это очень нравится. Нравится чувствовать себя маленькой и хрупкой рядом с ним. Вот только есть некоторые проблемы со стыковкой... Наверное, мне не было бы так больно, если бы он не был таким большим. Но тогда он не был бы Медведем! Единственным и неповторимым. Наглым, дерзким, мощным, нежным, и - нереально терпеливым.

Вчера он не стал ни на чем настаивать. Мы просто уснули в объятиях друг друга. Хотя уже через пять минут после взрыва его перезаряженный винчестер был готов к бою. И он всю ночь терся об меня, вызывая противоречивые ощущения. Я аккуратно опускаюсь вниз, осторожно выбираюсь из-под руки Дани, уже почти сползаю с кровати... Но меня настигает медвежий рык: - Ты куда?

Он хватает меня за ногу и дергает на себя. Я снова в капкане его мощных лап.

- В туалет! - пищу я. - Можно?

- Я подумаю...

Он прикусывает мочку моего уха.

- Даня...

- Что?

- Пусти...

Он ослабляет хватку. Я снова выбираюсь из его объятий. Пытаюсь вытащить простыню, чтобы завернутья в нее, но он не дает мне этого сделать. Приходится идти до двери ванной голой.

Я стараюсь не смущаться и не пытаться прикрыться. Шествую гордо и раскованно - так же, как ходила в коротких платьях и на шпильках, изображая секс-бомбу. Но на самом деле я умираю от смущения. Одно дело в платье, даже самом открытом, и совсем другое - голышом. Вообще, это первый раз в моей жизни, когда я хожу голая перед мужчиной. Еще один первый раз...

- Кошка... - слышу восхищенный возглас за своей спиной. - Ты идеальна! Просто гребаное совершенство...

Эти слова как будто накрывают меня горячей волной. В них столько страсти и желания... Я даже чувствую, как у меня набухают соски. И внизу все начинает пульсировать. Когда я возвращаюсь, завернувшись в найденное в ванной полотенце, Медведь обнимает меня уже у двери. Прижимает к себе, упирается в меня своим фонарным столбом.

Я жду, что он снова начнет приставать и пытаться продолжить начатое вчера. Но он просто гладит меня по волосам. Просто долго смотрит в мои глаза. Обводит кончиками пальцев контуры лица. И выдыхает: - Юля... ты такая красивая! От неожиданности я смущаюсь.

- У тебя глаза сегодня зелёные! Как летнее небо. А вчера были серые.

- Просто сейчас яркое солнце, а вчера была ночь.

- Прекрасная ночь, - шепчет он.

- Да...

Я прячу лицо на его груди. Его огромные, но невероятно нежные пальцы перебирают мои волосы. А я... Меня захлестывают какие-то непонятные эмоции. Мне так хорошо, что снова хочется плакать... Да почему? Что за истеричные настроения?

Я чувствую, что Медведь зверски хочет меня. Его стальное желание очень красноречиво упирается в мое бедро. Я жду каких-то активных действий. Но он вдруг выдает: - А пойдем на рыбалку!

- Куда? - теряюсь я.

- На речку. Тут рядом. У меня удочки есть. Червей накопаем. Наловим карасей и сварим уху.

- Ты серьезно?

- Вполне. Я часто так развлекаюсь.

- Забыл, что у меня из одежды только платье и туфли на шпильках? И чулки.

- Чулки... - задумчиво выдыхает Даня. - Надевай. Караси, как тебя увидят, сами будут насаживаться на крючок.

Фраза про насаживание на крючок усиливает пульсацию внизу. Потому что я представляю... Какая я пошлая! Все мысли только об одном. У меня. А у него...

- Юль, не бойся. Я не буду к тебе приставать. Пусть все немного заживет. Пойдем, позавтракаем. В смысле - позавтракаем? А как же... Ну ладно. И правда, пусть заживает. Хотя, мне кажется, все уже в порядке. Или нет? Я не знаю.

- А нет у тебя футболки подлиннее? - спрашиваю я, найдя свой вчерашний наряд, выданный ним.

- Неа, - улыбается он.

- А если найду?

Он хохочет.

А я открываю шкаф. Перебираю футболки, висящие на плечиках. - Да ты мне дал самую короткую! - возмущаюсь я.

И беру самую длинную, черную, с черепом и костями.

- Мне так нравится, что ты хозяйничаешь в моем шкафу, - неожиданно произносит Даня.

Ой. Правда, чего это я так бесцеремонно себя веду? Залезла в шкаф, роюсь в вещах. Я же все-таки в гостях! Это неприлично.

Смотрю на Медведя. Собираюсь сказать что-нибудь дерзкое и резкое, чтобы скрыть свое смущение. Но ловлю его взгляд, и мне уже не хочется дерзить. Он смотрит на меня с такой нежностью... И с каким-то умиленным восторгом. Так обычно смотрят на котят и щеночков. Я быстро надеваю длинную футболку и выдергиваю из-под нее полотенце. Он разочарованно вздыхает. И мы идем на кухню.

- Что ты обычно ешь на завтрак? - спрашивает он.

- Кашу. И тосты с сыром.

- У меня есть овсянка, рисовые хлопья, пять злаков.

- Давай сварим пять злаков. Я открываю холодильник, достаю молоко. Он подставляет кастрюлю. Мы вместе хлопочем у плиты, причем все получается так синхронно и слаженно, как будто мы вместе готовим завтрак годами.

- Я тоже люблю пять злаков, - говорит Даня. - Каждый день ем. А во сколько ты встаешь по утрам? Как придется?

- Ну почему, у меня режим.

- Ты же на удаленке.

- Но это не значит, что я не работаю! А то все думают, раз я дома сижу, то прохлаждаюсь и ничего не делаю.

- А ты хотела бы прохлаждаться и ничего не делать?

- Нет! Это скучно.

- Понял. Значит ты встаешь...

- Где-то в восемь.

- А я в семь. Буду варить тебе кашу. И делать тосты.

Я растерянно хлопаю глазами

- В смысле? Ты о чем?

- Да так, о своем.

Я не поняла, это что, был намек на совместную жизнь? Да нет, конечно! Он что-то другое имел в виду. Какая совместная жизнь? Мы просто... я не знаю. Не хочу ни о чем думать. Эти выходные мы проведем вместе. И, похоже, это будут самые счастливые дни в моей жизни...

Или меня просто захлестывают эмоции. Опять.

***- Это очень легко.

Я насыпаю в турку молотый кофе. - А мне кажется, тут нужна магия. Сколько не пробовал - то убежит, то перекипит...

- А сколько раз ты пробовал?

- Ну, два.

- Рано сдался, - говорю я. - Вообще я очень терпеливый, - отзывается Медведь.

- Я заметила...

Ставлю турку на плиту, включаю газ. И поворачиваюсь к Дане, который намазывает тосты творожным сыром. - Надо купить сюда кофе-машину, - говорит он. - На неделе съездим, выберем. Заодно купим гамак, я давно собирался. И фен. Тебе же нужен фен?

- Мне? - растерянно переспрашиваю я.

- Мы часто будем тут бывать, - не спрашивает, а утверждает Медведь. - Ты будешь мыть голову. Твои шикарные волосы надо сушить. Я прав?

- Да... Их надо сушить, - не могу не согласиться я.

С этим пунктом все понятно. А с остальными... вообще нет.

- Джем или мед? - спрашивает Даня, заглядывая в холодильник.

- Не знаю...

Я вообще ничего не понимаю! Он ведет себя так, как будто между нами уже что-то решено. Как будто мы о чем-то договорились.

А я где была в это время? Почему я не в курсе?

На самом деле он ничего не говорил... Вообще!

А сейчас он подходит ко мне и обнимает. Кайф... Вообще, мне каждую секунду хочется, чтобы он меня обнимал. Или держал за руку. Или сажал к себе на колени. Я все время хочу его чувствовать... Когда мы вдвоем варили кашу, наши бедра соприкасались. И Даня периодически поглаживал меня то по плечу, то по попе. Я тоже его постоянно касалась, как бы невзначай.

Между нашими телами как будто идет какой-то диалог. Они в очень близком контакте, прекрасно понимают и чувствуют друг друга. Но головой я мало что понимаю...

Как только начинаю пытаться думать и анализировать - сразу возникает неуверенность, появляются тревожные мысли - в общем, я загоняюсь.

Поэтому мне так приятно просто растворяться в объятиях Дани, выбросив все из головы.

А как он целуется... Я тянусь губами к его губам. Потому что снова хочу это почувствовать. Это головокружение, в которое я проваливаюсь, теряя себя. Я как будто кружусь на карусели...

Он нежно касается моих губ, отстраняется, наблюдает за моей реакцией, улыбается, снова целует меня, не переставая смотреть мне в глаза. И в этот момент мне вдруг кажется, что он - самый близкий и родной человек на всем белом свете... А в следующую секунду за спиной раздается шипение. Мы вместе оборачиваемся и наблюдаем, как плиту заливает убежавший из турки кофе...

- Ну вот. Я же говорил - это невозможно, - смеется Даня.

- Медведи же не отступают перед трудностями, - вспоминаю я его фразу. - Попробуем еще раз?

- Что именно? - спрашивает он. И меня опаляет жаром его взгляда... Он хочет меня. А я хочу его. Очень! Просто невыносимо. В теле такая истома...

Я теперь постоянно этого хочу. Того, чем мы занимались ночью. Это мое новое хобби. Запретное удовольствие. Не надо мне ни шоколада, ни моего любимого какао с маршмелоу, ни новых туфель, ни цветов, ни подарков... Ничего другого из того, что раньше доставляло мне удовольствие. То, что мы делали с ним - приятнее всего на свете. И люди этим занимаются... Почему я раньше никогда?

Да я и сейчас... Не знаю, как намекнуть Дане. Который прямо сейчас хочет кофе. А не меня...

Он поворачивается ко мне спиной и начинает отмывать плиту. Я восхищенно его разглядываю - вместо того, чтобы помочь ему. Нет, он просто невероятно мощный! Такой размах плеч, такие мускулы... А еще - на его спине видны следы моих безумств. Порезы, которые уже затянулись. И следы от ожогов. Я аккуратно глажу их пальцами.

- Больно? - спрашиваю тихонько.

- Кому? - удивляется Милохин.

- Тебе. У тебя тут порезы... И ожоги... - А! Я уже и забыл.

- Правда?

Я дую на самую глубокую царапину. Исследую ее кончиками пальцев. Целую, неожиданно для самой себя. Мои пальцы соскальзывают ниже. И еще ниже. Сами.

Ну невозможно же удержаться и не потрогать эту шикарную задницу, обтянутую боксерами! Раньше я не понимала восхищения мужскими попами. А сейчас... Очень хорошо понимаю! Хочется то ли шлепнуть, то ли укусить ее.

- Юль, ты что делаешь? - не оборачиваясь, спрашивает Даня. Он уже не моет плиту...

- Я? Ничего. Просто потрогаю. Можно?

- Тебе можно все, - хрипло выдыхает он.

Я прижимаюсь к нему сзади. Обнимаю его. Мои руки на его животе. Пересчитывают стальные кубики пресса. Кайф... Такой огромный мощный Медведь. Такой красивый. Такой... настоящий мужик. Мой.

Я сама не знаю, что делаю. Во мне просыпаются инстинкты. И они требуют экстремальных действий.

- Юль, аккуратнее, - произносит Медведь. - Я не железный. Я кладу ладонь на его член.

- А мне кажется, как раз железный. Он ошарашенно оборачивается. А я опускаюсь на колени...

***Моя нежная ромашка сегодня такая загадочная... Постоянно ловлю на себе ее взгляд. То задумчивый, то ошарашенный, то восхищенный. А на ее губах постоянно блуждает мечтательная улыбка. Она как будто прислушивается к чему-то в себе - и ей это нравится.

Я чувствую, как она все время жмется ко мне. Ей хочется нежности и ласки. У меня этого добра через край! Я нежный и обволакивающий, как клубничный кисель.

Я понимаю, какая она сейчас чувствительная и уязвимая. И знаю, что мне надо пока что затолкать подальше в подсознание все порнографические картинки, которые преследуют меня с самого пробуждения.

Все будет. Мы с Кошкой зажжем не по-детски. Так, что чертям станет тошно.

Но не сегодня.

Время придет. Я не тороплюсь. Я насыщаюсь ею постепенно. Ее улыбкой, смущенным трепетом ее ресниц, ее не оень уверенными нежными прикосновениями... Я так кайфуют от этой неувереннности! И от мысли, что я у нее первый. Никогда не мечтал о девственнице. Вообще не было загонов по этому поводу. Я не связывался с малолетками, а среди взрослых девушек найти такую непросто. Да я и не искал.

А про Юльку я думал такое... стыдно вспоминать. Стыдно за свою тупость и невнимательность.

Меня всегда тянуло к раскрепощенным девушкам. И Юльку я считал такой. Сопротивлялся этому влечению, как мог, потому что был уверен - такие мне не подходят. И я был прав. Мне не подходят раскрепощенные нимфы. И нежные фиалки тоже - не мое. Мне не подходит никто, кроме Юльки. Такой, какая она есть.

И пусть мы еще не полностью слились в безудержном экстазе... ничего, сольемся. Чтобы там Кошка не вопила про ненормальный размер моего члена, я уверен - он для нее идеален.

Вау... кажется, она тоже так считает. Мой нежный котенок, все утро смущенно хлопавший ресницами и трепетавший от моих осторожных поцелуев, вдруг перевоплощается в дикую пантеру.

Она на коленях передо мной. Стягивает с меня боксеры и жадно хватает моего удава ртом. Увидеть ее в такой позе я мечтал с момента нашей первой встречи...

Она неумело, но страстно заглатывает его, ласкает языком, осторожно покусывает своими острыми зубками. И все это - с закрытыми глазами. И с выражением непередаваемого блаженства на лице...

Это офигенно. Но мне мало. Я хочу ее всю. Сейчас.

То чего я хочу, лучше делать в спальне. Для начала. Поэтому я беру ее на руки и несу на кровать.

- Даня... - шепчет она, царапая меня коготками за шею и покусывая за мочку уха. Моя царапка! Моя ненасытная кошечка! Так... на тебе слишком много лишнего. Я бросаю ее на кровать, срываю с нее футболку и трусики.

Мы набрасываемся друг на друга, как безумные. Я заталкиваю в ее рот язык - я так хочу быть в ней хоть какой-то частью! Она обхватывает меня ногами, прижавшись к моему животу влажной розочкой. Я трусь удавом о ее упругие ягодицы, я так близок к тому, чтобы войти в нее...

Удержаться и не сделать этого - просто нереально. У меня сносит башню. В голове шумит. В ушах страстные стоны моей дико сексуальной малышки.

Я приподнимаюсь и направляю его прямо в точку нереального притяжения.

- Нет... - шепчет Кошка, обхватив меня за плечи.

- Нет?

- Я хочу твой язык. Пожалуйста... Я без ума от него!

- А мой язык без ума от тебя. Но не только язык...

- Я хочу его в рот...

- Да ты извращенка! - улыбаюсь я.

- Правда?

- Еще какая!

Я закидываю ее не себя, перевернув в воздухе. Ее благоухающая розочка приземляется ровно на мой язык. А ее горячий жадный ротик насаживается на мой член...

- А-а-ах! - выдыхаем мы одновременно.

Я готов целовать ее розу бесконечно. Занырнуть в нее и остаться в этом райском местечке навсегда. Хотя... пожалуй, все же не навсегда. У меня есть не только язык. Имеются и другие части тела, жаждущие близкого и плотного общения. Но, похоже, Кошка хочет сделать из меня лесбияна...

Я ласкаю языком сердцевинку розочки, втягиваю ее в себя, целую в нежные припухлые губки. Делаю с ней все, что можно и нельзя представить.

Кошка в это время тоже вытворяет с моим членом нереально кайфовые штуки. И пусть немного неумело, но зато с похвальным энтузиазмом. Как я кайфую от этой ее неумелости! Это заводит меня в сто раз сильнее, чем ласки какой-нибудь опытной гейши.

Я выхожу на финишную прямую. Сосредоточиваюсь на вибрирующей горошине, полируя ее языком снизу вверх, в нарастающем темпе. Кошка замирает. Перестает дышать. Моя девочка поплыла. Не может сопротивляться накатывающим волнам острого удовольствия. Движения ее ротика замедляются, в то время как розочка пульсирует все сильнее и все быстрее. Ее бедра распахнуты мне навстречу, набухшие лепестки раскрыты, она изливается соком на меня...

Я знаю, еще несколько движений - и все. Кошка почти на пике. От взрыва ее отделяют несколько секунд и несколько движений моего языка. Она сейчас максимально возбуждена. И находится под максимальным действием эйфорической анестезии. А, значит, это самый подходящий момент, чтобы...

Я резко поднимаю ее вверх, переворачиваю в воздухе, опускаю на кровать и падаю сверху. Этот стремительный маневр занимает пару секунд.

Юля, не ожидавшая такого подвоха, не успевает ничего понять. А я не торможу. Чувствую, так будет лучше всего - быстро и сразу. Кошка смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Облизывает губы. Хочет сделать вдох... но не успевает.

Я вхожу ее раскрытую розочку, чуть не теряю сознание от острого кайфа. Узкая. Горячая. Моя...

- Ах! - вскрикивает моя девочка. А я набираю темп, не дав ей опомниться. Продолжаю те же поступательные движения по нарастающей, которые только что совершал мой язык.

Юлька дышит часто и быстро, с ее губ срываются хриплые стоны. Она не пытается оттолкнуть меня - наоборот, крепче обхватывает ногами, прижимается грудью, впивается коготками в спину...

Ее глаза закрыты. На лице - шоковое блаженство.

- Мне совсем не больно, - слышу ее удивленный прерывистый шепот.

- И все? - хриплю я. И слегка замедляю темп.

- Не останавливайся! - выдыхает Кошка.

Наши взгляды соединяются. Ее порох смешивается с моими искрами. Мы пылаем в объятиях друг друга. И вибрируем на одной частоте...