Глава 11

Я собирался быть нежным. Внимательным, терпеливым и заботливым. Я планировал никуда не торопиться и дать Юльке время привыкнуть ко мне.

Но она… Эта дикая Кошатина… Она невыносима!

Когда она заговорила о количестве партнеров, я чуть не решил, что она хочет признаться в своей невинности. Но она не хотела. Или я ее спугнул… Может, надо было вести себя более деликатно.

Я не знаю. Чувствую себя, как на минном поле. Один неверный шаг — и Юлька взрывается непредсказуемыми эмоциями.

Из дамской комнаты она вернулась в такой кружевной штуке, едва прикрывающей грудь, что я забыл все свои благие намерения. И не смог сопротивляться притяжению. Я бы смог! А вот мой болт — нет. Это он рванул к ней и попытался нежно прижаться щечкой к ее бедру.

Она испугалась. Я увидел страх в ее глазах и заметил еле сдерживаемую дрожь, когда она села на стул и вцепилась побелевшими пальцами в сиденье.

Моя пугливая ромашка… Нежная и невинная. Зачем ты строишь из себя секс-бомбу? Дурочка.

Она боится. Боится мужчин и, в частности, меня. Не зря же она осталась невинной до двадцати пяти лет.

Лучшая защита — нападение. И Кошка нападает.

Я понимаю ее стратегию. Сам нередко так себя веду, когда чувствую неуверенность. Ни за что не покажу врагу свою слабость.

Но, блин! Есть же пределы…

Когда она сообщила, что на ней нет трусиков, я чуть не потерял контроль. Был на грани того, чтобы проверить это лично и немедленно.

Кошатина довыделывается!

Я просто заброшу ее на плечо и утащу в пещеру. А там разберемся, чего она боится и как сделать так, чтобы страшное стало приятным. А когда она сказала, что хочет поехать ко мне… Меня чуть не разорвало на тысячу офигевших от счастья медвежат. Каждый — со стоячим болтом.

Но Юлька заговорила про Нику… Как будто окатила меня ушатом ледяной воды.

Я подливаю ей шампанского. Она пьет, глядя на меня поверх бокала. Глаза сверкают бешеной яростью. И я вдруг понимаю — а ведь она ревнует. Все эти ее дерзкие демонстрации, вся эта злость в голосе — от ревности.

И с этого момента кошачья ярость для меня — как бальзам на сердце.

— У меня с Никой ничего нет, — сообщаю я.

— И со мной у тебя ничего не будет.

Мля… Так уверенно говорит!

— Ты просто похотливое животное, — продолжает Юлька. — Неразборчивое и подлое.

— А ты — нежная ромашка, — произношу совершенно искренне.

— Я роза, — усмехается она.

— Понял. У тебя шипы…

— А еще зубы и когти.

— Мечтаю о том дне, когда ты расцарапаешь мою спину своими острыми коготками.

— Тебе мало царапин? — смеется Юлька.

И я зависаю. Смотрю на ее улыбку, на тонкое запястье, на длинные пальцы, сжимающие ножку бокала. И говорю: — Тебя всегда мало. Ты невероятная…

— Ты о чем? О моем невероятном кружевном топе? Мечтаешь снять его с меня?

— А ты? Хочешь, чтобы я это сделал? Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь, лежащую на столе. Нежно провожу кончиками пальцев по запястью и предплечью. И успеваю поймать дрожь, волной прошедшую по телу дикой Кошки.

Ее заводят мои прикосновения. Я всегда это чувствовал.

Да, она боится. Но это далеко не единственное, что она испытывает рядом со мной.

И пусть она сейчас вырвала руку и зло пыхтит в мою сторону. Я знаю: между нами искрит и полыхает.

— Иди к своей не-девушке Нике, — бурчит Юлька. — А я поеду домой.

— Я тебя отвезу.

— Я вызову такси.

— Не вызовешь.

— Командуешь?

— Да.

Я подзываю официанта и прошу счет. * * * — Садись в машину, — говорю я, когда мы выходим из ресторана

— Я поеду на такси.

— Боишься? — использую проверенный прием.

Юлька презрительно фыркает.

— Тебя?

— Я ничем не хуже таксиста. Садись. Распахиваю перед ней дверь. Она усаживается на переднее сиденье. Я занимаю свое место.

— Спасибо за чудесный вечер, — говорю я.

— Ты серьезно?

— Я думаю, это неплохое начало. С учетом всех обстоятельств.

— Начало?! Ты хочешь продолжить?

— Конечно.

— Это без меня.

Юлька дергается, пытаясь выйти из машины. Но я успеваю заблокировать двери.

— Совсем офигел? Выпусти меня!

— Ты хотела, чтобы я позвонил Нике…

— Я?

— Пожалуй, я так и сделаю. Беру телефон. Нахожу номер, на который за время командировки написал несколько сообщений. Звоню.

— Привет, Ника.

**" Что он собирается… Он что, серьезно, звонит Нике? Уж не думает ли этот псих, что я на самом деле буду с его училкой…

Я не останусь в его машине Но он заблокировал двери.

— Ника, привет! Я хочу тебе кое-что сказать…

Я невольно замираю, прислушиваясь к его словам.

— Ты замечательная. Милая, добрая, заботливая.

Почему я должна выслушивать, как он осыпает комплиментами свою девушку? У меня от этого зубы сводит!

— Ты заслуживаешь самого лучшего. Блин. Бесит!

— Мне не хотелось бы вводить тебя в заблуждение, — продолжает Медведь. — Я недавно осознал, что у нас с тобой ничего не получится. Дело не в тебе, ты замечательная. Дело во мне. Но, я уверен, мы сможем остаться друзьями…

Я не слышу, что ему отвечает Ника. Судя по интонациям, которые улавливает мое ухо, она не слишком довольна таким поворотом событий. Кажется, до меня доносятся истеричные нотки…

— Извини, что потратил твое время. До свидания.

Даня кладет трубку и заводит машину. Мы трогаемся.

Он молчит. Я тоже.

С каждой секундой молчание становится все более напряженным. Почему он ничего не говорит? А я что должна сказать? Это было слишком неожиданно. Я не знаю, как к этому относиться.

— Зачем ты это сделал? — не выдерживаю я.

— Что именно?

— Расстался с Никой.

— У нас с ней ничего не было, — отвечает он.

— Я не про это спросила.

— Расстаться можно, если вы в отношениях. У нас и близко не было отношений. Я ответил на твой вопрос?

— Нет. То есть да. Не знаю! Я не это имела в виду. Я просто… Может, у них ничего и не было. Но что-то явно намечалось. У них было свидание, переписка в командировке… Блин, на свадьбе он практически сказал мне, что собирается на ней жениться! А сейчас вдруг резко передумал.

Но я не буду больше мусолить эту тему.

Ладно. Будем считать, что он мне ответил. Хотя я ничего не поняла… Мы подъезжаем к моему дому и Даня останавливается.

— Спасибо за вкусный ужин, — говорю я. — Морские гады были превосходны, шампанское просто бомба. И спасибо, что довез. Даня выходит и открывает передо мной дверь.

— Я тебя провожу.

Я лишь пожимаю плечами. Мы вместе идем к подъезду. Я прикладываю ключ к панели домофона.

— Пока.

Вхожу в подъезд. Он за мной. Зачем? — Провожу тебя до квартиры. На всякий случай.

— На какой случай?

— На случай, если из-за угла выскочит бабайка.

Я улыбаюсь. Мы поднимаемся в лифте.

В тесном пространстве я особенно остро ощущаю, насколько он огромный. Мощный, сильный, заполняющий собой все. Пахнущий лесом и цитрусом. И — горячий. Мне жарко от его присутствия, хотя он стоит в полуметре от меня. Он такой… Он мужчина. Это не новость. Но сейчас я вдруг чувствую это особенно остро и отчетливо.

Он — мужчина. А я — женщина. Вернее, еще нет. Но потенциально — да. И это я тоже чувствую очень остро…

Мы выходим на этаже, я ищу в сумочке ключ, не могу найти. Звоню — дома должна быть Соня. Но никто не открывает. Куда она подевалась? И куда подевался мой ключ? А, вот он. Внезапно гаснет свет. Он включается от датчиков движения, поэтому я топаю ногой. Ничего не происходит. Полная темнота.

— Блин… — вырывается у меня. — Что- то сломалось.

Но у меня все же получается на ощупь вставить ключ и открыть дверь. В квартире темно.

— Где у вас выключатель? — спрашивает Даня.

— Где-то здесь.

Рука автоматически шарит слева от двери и — ничего не находит. Вроде он был здесь… Или там? Или вообще с другой стороны?

У меня что, маразм? Я не первый год живу в этой квартире и прекрасно знаю, где включается свет. Обычно я вхожу и рука сама тянется к выключателю. Но сейчас автоматическая программа внезапно сломалась… А мозгами я не помню, где он! У меня сейчас с мозгами вообще как-то не очень…

Шарю рукой по стене. Внезапно натыкаюсь на ладонь Дани. Видимо он тоже ищет выключатель. Резко отдергиваю руку и шарахаюсь.

— Не бойся, — успокаивающим шепотом произносит он.

Чувствую его руки на своих плечах. Мы просто стоим в темноте. Медведь просто держит меня за плечи. Больше ничего не делает.

— Чего мне бояться? — бурчу я.

— Меня.

— Я тебя не боюсь!

— Ты дрожишь.

— Это ты дрожишь! Значит, это ты меня боишься.

Слышу смешок.

А потом… он притягивает меня к себе. Сначала я сопротивляюсь. Потому что… ну, я не собираюсь! Ничего. Вообще ничего.

Мало ли, что он расстался с Никой. Это ничего не значит! Медведь легко преодолевает мое сопротивление. Ну конечно! Он же здоровый, как шкаф. И лапы у него огромные. И грудь широченная. Он в сто раз сильнее меня.

Он может… В принципе, он может сделать со мной все, что угодно. Но он просто прижимает меня к своей широкой теплой груди.

Мы стоим. Я слышу, как гулко бьется его сердце. Чувствую его ладони на своей спине. И это так странно. Странно хорошо…

*** Она не ругается. Не кусается, не царапается, не пытается вырваться или попортить шкуру. Послушно прижалась ко мне, ухватив своими нежными пальчиками за талию.

Кайф…

Пусть это продолжается вечно. Но я слышу шум подъезжающего лифта. И знакомый девичий голос произносит: — Черт. Что со светом?

Темноту прорезает луч фонарика телефона. Кошка резко отпрыгивает от меня на полметра.

— Привет, — удивленно произносит Соня.

Поочередно освещая нас обоих. — Что это вы тут делаете?

— Выключатель ищем, — говорю я.

— Нашли?

— Неа.

— Вот же он.

Соня подходит к распахнутой двери квартиры, протягивает руку и одним движением включает свет. А потом снова оглядывает нас с Юлькой. Кошка выглядит так, как будто ее застали за тайным поеданием сметаны. Ей неловко, и это большими буквами написано у нее на лице. Совсем не умеет притворяться. И как я мог сразу не понять… Ладно, проехали.

— Может, чаю выпьем? — предлагает Соня.

— Я с удово…

— Даня торопится, — перебивает меня Юлька.

— Я тортик купила, — завершает фразу Соня. — Киевский.

— Класс. Я бы…

— Даня не любит сладкое, — снова вмешивается Кошка.

Вот зараза! Хочет от меня избавиться.

— Спасибо за приглашение, — говорю я Соне.

Вхожу в квартиру, снимаю кроссовки и в наглую иду на кухню. Слышу, как Юлька что-то рассерженно шипит за моей спиной. Ругает подругу, что она меня пригласила. Та бормочет что-то про вежливость.

А я… Я не хочу уходить. Я хочу быть рядом с Кошкой. И она этого хочет. Как бы не шипела.

Соня проходит на кухню вслед за мной. Ставит на стол тортик, тянет руку к чайнику и задумчиво зависает.

— Как дела? — спрашиваю я.

Она поднимает голову, мы встречаемся взглядами. И только в этот момент я замечаю, что она чем-то расстроена. Может, даже плакала. Глаза красные и слегка припухшие.

— Понял, — говорю я.

— Что ты понял? — удивленно лепечет она.

— Мужики — козлы, — выдаю я. Ну а из-за чего еще может плакать двадцатипятилетняя девушка? Нет, могут быть, конечно, и другие причины. Но вероятность этой процентов девяносто. И, похоже, я угадал.

Соня смущенно улыбается.

— Я надеюсь, не все.

— Точно не все. Садись. Я за тобой поухаживаю.

Я наливаю воду в чайник. Нахожу нож и режу тортик. Кладу самый большой кусок на тарелку и ставлю его перед Соней.

— Где у вас заварка? — спрашиваю между делом.

— В шкафчике над плитой. А почему ты такой… внимательный ко мне? Я пожимаю плечами. Вижу, что Кошка заходит на кухню. И говорю: — Ты подруга моей будущей девушки.

Юлька сверкает глазами.

— И кто же твоя будущая девушка?

— Одна вредная Кошка.

— Кошка?

— Ага. Дикая. Буду приручать. Юлька фыркает. Соня смеется.

— Ну точно, Кошка!

— Кто, я?

— Ты же всегда фырчишь, шипишь и показываешь когти.

— Я и подрать что-нибудь могу. Когти у меня острые.

— Все обещаешь, — вздыхаю я. — Моя спина к твоим услугам.

Кошка опять фыркает. Соня встает, открывает шкафчик и достает свечи

— Что, все так плохо? — спрашивает Юлька.

Соня бурчит что-то невнятное.

— Тот белобрысый… — произносит Юлька.

— Не зря ты никак не могла запомнить его имя.

— Такой козел?

— Ага.

Соня зажигает ароматические свечи и расставляет их по кухне. Одну ставит на подоконник, вторую на стол, еще две устраивает на высокой подставке для цветов. А с двумя идет куда-то вглубь квартиры. Видимо, в свою комнату.

— Это что, какой-то ритуал? — спрашиваю я.

— Личный Сонин. Сжигает отрицательную энергию после расставания.

Какой только фигней не занимаются девчонки!

— А вы соблюдаете противопожарную безопасность?

— А ты что, пожарный?

— Если хочешь, буду. Нравятся пожарные?

— Ага. Австралийские.

— Мне раздеться?

Юлька стоит посреди кухни. Я стою напротив. Она смотрит на меня оценивающе. И выдает: — А что ты вообще здесь делаешь?

— Жду, когда ты нальешь мне чаю.

— Не дождешься.

— Ты не очень-то гостеприимна.

— Вообще нет.

— Ну, тогда я подожду Соню. Как-никак, она меня пригласила.

— Что тебе от меня нужно? — задает прямой вопрос Юлька.

— Тебе честно сказать?

— Хочешь сказать, что я задолжала тебе жаркую ночь? — зло шипит Кошка.

Вообще-то, я хотел сказать совсем не это. Но Юлька уже сама все придумала. И сама же обиделась.

— Тебе пора.

Она наступает на меня. Толкает в грудь.

Естественно, я мог бы устоять. Но я расслаблен и не пытаюсь сопротивляться. Просто отступаю назад. А там эта подставка для цветов… А на ней свечи.

Спину внезапно опаляет жаром.

— Ай! — вскрикиваю я.

— Ты горишь! — слышу испуганный голос Кошки.

Мля… Она подпалила мне шкуру.