3 Часть Глава 5 Ты всегда должен знать, за что просишь прощения

Иван Рублев тоже очень удивился, когда увидел Кира Нарциссова. Пару мгновений на его лице было замешательство, а потом оно, словно солнцем, осветилось яркой улыбкой, и Ваня продемонстрировал Киру все свои тридцать два идеально ровных, белых зуба. Они выглядели так, будто их обладатель только что вышел из самой дорогой в Москве стоматологии, где ему установили лучшие виниры, но Кир Нарциссов знал, что это Ванины самые что ни на есть настоящие, родные зубы, которые ему подарила природа.

— Привет! — сказал Иван Рублев и когда Кир Нарциссов услышал его голос, то изумился еще больше.

Как психолог с большим опытом, который прошел множество тренингов у самых именитых специалистов, Ваня Рублев владел навыками всевозможного гипноза и успешно применял их на практике. Гипнотизировало в нем абсолютно все — начиная от движений его пальцев и походки и заканчивая взглядом, голосом и манерой говорить.

Так, как говорил Иван Рублев, не говорил больше никто — медленно, немного вкрадчиво, искушающе, так звучал его голос.

Однако сейчас, когда он поздоровался, Кир заметил, что манера речи Ивана Рублева кардинально изменилась.

Этот человек был настолько уникальным, что в те нечастые моменты, когда Кир Нарциссов встречал Ивана Рублева, он не мог удержаться от того, чтобы его не разглядывать. Иван Рублев относился к тем людям, насмотреться на которых было просто невозможно.

Его нельзя было назвать красавцем, но Ваня Рублев умел себя подать и в сочетании с его необычной, привлекающей внимание внешностью и манерой говорить, он всем своим видом располагал к себе. Ему хотелось довериться и многие именно так и делали, за что потом очень жестоко расплачивались.

Иван был высоким, изящным молодым человеком с голубыми глазами и яркими рыжими волосами. Он без преувеличения был бы похож на самого настоящего дьявола, если бы не очки, которые придавали ему серьезный вид. Иван носил разную одежду, но, когда надевал деловой костюм, его можно было принять за предпринимателя с доходом выше среднего или даже какого-нибудь депутата Госдумы. В общем, Иван Рублев производил впечатление очень успешного человека, но при этом сложно было определить, в чем именно он преуспел.

Иван Рублев умел улыбаться. И еще он умел смотреть. Так, что видел насквозь. Но при этом тот, на кого он смотрел, никогда бы не догадался, что его изучают как подопытного кролика в поисках места, куда бы потом побольнее ударить. Иван Рублев улыбался и к его образу успешного человека добавлялся образ человека умного, вежливого и радушного. Это и была его маска, под которой скрывалось настоящее, не слишком привлекательное, а порой даже уродливое лицо.

Кир Нарциссов знал Ивана Рублева достаточно хорошо, чтобы сейчас, буквально с первого взгляда, всего лишь посмотрев на него и услышав одно единственное слово «привет», понять — что-то изменилось. Это все еще был Иван Рублев, но в то же время это уже был как будто не он.

Они не виделись больше двух лет, а по телефону последний раз разговаривали полтора года назад. За это время с Ивана Рублева как будто сошла вся фальшь.

— Привет! — ответил Кир. — Что ты тут делаешь?

Кир задал вопрос и тут же пожалел об этом. Не слишком вежливо поднимать эту тему, мало ли с какой целью тот или иной человек обращается в больницу. Однако Иван Рублев нисколько не смутился. Он совершенно прямо, не отводя глаз посмотрел на Кира и ответил просто:

— Несколько раз в неделю у меня встречи с психологом. Звучит странно с учетом того, что я и сам психолог, но между людьми нашей профессии этот норма. Плюс некоторые не столь давние события показали, что наставничество специалиста мне действительно необходимо. Обычно мы беседуем не здесь, но сегодня мой наставник тут и не может быть в другом месте, поэтому и я тоже тут.

Поначалу Кира Нарциссова удивило то, что Иван Рублев так спокойно говорил о своей проблеме, но потом он вспомнил, кто такой Иван Рублев и на чем основана его жизненная философия.

Иван Рублев всегда говорил, что у человека не должно быть уязвимых мест, куда его могут ударить так, что тот испытает боль. Но это вовсе не означало, что человек должен быть идеальным во всем. Идеальным быть невозможно, невозможно не делать ошибок в жизни и не тянуть за собой груз своего прошлого, невозможно не испытывать комплексов, невозможно всем нравиться и не иметь врагов. Кто-то тренировался в спортзале и накачивал себе мускулы, а Иван Рублев занимался тем, что наращивал себе и своим клиентам толстую кожу. Он упорно работал над тем, чтобы ничего в этой жизни не могло ранить его или тех, кто доверил ему себя. И первое, что делал Иван Рублев со всеми своими новыми знакомыми и клиентами — выявлял их болевые точки и нажимал на них с разной силой, чтобы понять, насколько они мешают этому человеку жить. Даже у самых крепких орешков, которых, казалось, ничего не трогает, находилась такая болевая точка и на прикосновение к ней они часто очень бурно реагировали.

Иван Рублев говорил: «Почему тебе становится стыдно, когда я так пристально „смотрю" в определенное „место"? Почему ты начинаешь злиться, когда я туда „смотрю"? Почему ты так остро реагируешь на то, что я сказал? Почему тебя это задевает? Почему ты хочешь „прикрыть" это место, будто я посреди бела дня сорвал с тебя нижнее белье и оставил голым?»

Сам Иван Рублев был похож на большую, ядовитую луковицу. Любой, кто пытался его «раздеть» обливался горькими слезами и бросал это дело уже на первом слое «одежды». Казалось, дойти до «нижнего белья» Ивана Рублева и оставить его «голым» просто невозможно, потому что ему ни за что в этой жизни не было стыдно и любой слой «одежды», который с него снимали, был чем-то очень далеким от «нижнего белья».

Представьте себе, что у вас есть какие-то тайны, которые вы не то чтобы очень скрываете, но и лишний раз афишировать их не хотите. Такие тайны есть у каждого человека и именно они делают его уязвимым. Иван Рублев утверждал, что у него тайн нет вообще. Он говорил, что может дать ответ абсолютно на любой личный вопрос, не скрывает о себе ничего и именно это делает его неуязвимым — то, что у него нет мест, по которым можно нанести удар. Проще говоря, если бы сейчас кто-нибудь сказал, что, будучи учеником старших классов Иван Рублев на уроке описался при всех одноклассниках и это на самом деле было бы правдой, то Ваня с большим удовольствием обсудил бы этот инцидент и даже не покраснел.

Пока Кир Нарциссов думал обо всем этом, он сам не заметил, как возникла неловкая пауза. Из ступора его вывел голос Вани Рублева:

— Мы с тобой сегодня очень удачно встретились. Можешь верить, можешь нет, но я собирался на днях позвонить тебе и предложить встретиться. Я хотел поговорить с тобой и отдать тебе вот это.

Иван Рублев достал из небольшой сумки, которая висела у него на плече, аккуратный, без единого сгиба конверт, и протянул его Киру Нарциссову.

— Что это? — удивленно спросил Кир, беря конверт в руки.

— В программе моего психолога есть много странных вещей. Хотя правильнее будет сказать, что я считал их странными поначалу, ровно до тех пор, пока не задумался, зачем их вообще включили в программу. Чуть позже я понял, что многое из того, что мне нужно сделать, не такое уж на самом деле и странное. Например, мне нужно извиниться перед всеми людьми, перед которыми, по моему личному мнению, я должен извиниться. Знаешь, что самое сложное в этом задании? Понять, перед кем именно тебе нужно извиняться. А чтобы понять это, нужно знать, за что именно тебе нужно извиниться. Ты когда-нибудь задумывался о смысле и ценности таких слов как «прости» и «извини»? Уверен, что ты, как и многие другие, часто их слышишь, но вспомни, что следует за этими словами?

Кир Нарциссов знал, что просто так Иван Рублев никогда и ничего не будет говорить, и тем более предлагать что-то сделать, поэтому отнесся к его просьбе серьезно и честно попытался вспомнить, но, к сожалению, у него ничего не получилось.

Ивана Рублева вовсе не удивило молчание Кира.

— Даже не пытайся, — сказал он. — Ты не вспомнишь, что следует за этими словами, потому что, как правило, за ними ничего не следует. Скажи честно, сколько раз после того, как у тебя просили прощения, тебе объяснили, за что именно перед тобой извиняются? А сколько раз ты сам объяснял другому, за что просишь прощения?

Кир Нарциссов молча смотрел на Ивана Рублева и не мог найти слов. Он действительно никогда об этом не задумывался, но сейчас выходило, что Ваня абсолютно прав. Когда у Кира просили прощения, он никогда не уточнял, за что именно и сам, в свою очередь, никогда не объяснял, за что извиняется, хотя Кир Нарциссов мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз в своей жизни он перед кем-то извинялся.

— Так вот, — продолжил Иван Рублев. — Когда тебе говорят «прости» или «извини», эти слова ничего не стоят ровно до тех пор, пока тебе не объяснили, за что именно просят прощения, только в этом случае ты можешь быть уверен, что человек, который перед тобой извиняется, действительно понял, в чем он был не прав. И ты сам, в свою очередь, всегда должен объяснить, за что ты просишь прощения, если действительно хочешь его получить. К сожалению, у меня нет возможности поговорить лично со всеми, кому я в свое время причинил вред или обидел, поэтому я написал письма, но все эти письма до единого я отдам лично в руки.

Иван Рублев посмотрел на конверт в руках Кира Нарциссова и сказал:

— И это — письмо, в котором я прошу у тебя прощения и детально описываю, в чем именно я перед тобой провинился.

Кир Нарциссов растерянно посмотрел на конверт:

— Если честно, ты меня сейчас очень удивил. Я никогда и ни за что не был на тебя в обиде и даже не представляю, что именно ты в этом письме написал.

— Тогда открой его, прочитай и узнаешь.

Кир Нарциссов нерешительно повертел в руках конверт, потом посмотрел на Ивана Рублева и спросил:

— Я могу сделать это прямо сейчас?

— Конечно! — кивнул Ваня Рублев. — Ты же знаешь, что я живу открыто и у меня нет тайн, я могу посмотреть в лицо чему угодно и кому угодно. Даже себе самому.

Кир Нарциссов открыл конверт и достал оттуда написанное от руки письмо. Оно было не слишком длинным и текст в нем занимал чуть меньше страницы. Кир понятия не имел, что именно написал в этом письме Иван Рублев, и он приступил к его прочтению с неподдельным любопытством.

Чем дольше Кир Нарциссов читал это письмо, тем серьезнее становилось его лицо.

Когда Кир закончил и аккуратно сложил пополам лист бумаги в своих руках, он не сказал ни слова и возникла странная пауза, которую Иван Рублев истолковал по-своему.

— Ты шокирован тем, что я там написал? — спросил он.

Кир поднял голову и посмотрел на Ваню:

— Нет. Просто я не могу принять твои извинения.

— Почему? — удивился Иван. — Я доставил тебе слишком много проблем? Потери были слишком масштабными?

— Не без этого, — согласился Кир Нарциссов. — Но это не имеет никакого значения. Дело в том, что приобрел я гораздо больше, чем потерял. Таким образом тебе не за что передо мной извиняться и именно поэтому я и не могу принять твои извинения.

Кир Нарциссов улыбнулся и добавил:

— Но по-настоящему я это осознал только сейчас, когда читал твое письмо. То, что твой вред пошел мне во благо.

Кир зажал лист бумаги между двумя пальцами и повертел им перед Иваном Рублевым:

— Скажи, что обычно делают с этими письмами после того, как их прочитали?

— Я не знаю, — честно признался Иван Рублев. — Никогда не интересовался.

— Тогда могу я оставить это письмо себе? — спросил Кир.

— Можешь, конечно же! — улыбнулся Иван.

— Спасибо!

Иван Рублев не задавал Киру Нарциссову никаких вопросов, таких, например, как, что он делает в этом медцентре и почему не уходит вместе с ним. Они просто попрощались и Кир молча проводил взглядом удаляющуюся спину своего давнего приятеля. Да, он действительно мог назвать Ваню Рублева приятелем, потому что был тем редким человеком, который ни разу не пострадал от его действий. Что в нем было такого особенного и почему Иван Рублев никогда не пытался искать его слабые места и бить в них, Кир не знал. Возможно, он был каким-то особенным или просто относился к тем немногим людям, которые не вызывали у Ивана Рублева желаниях их переделать. Одно Кир Нарциссов знал точно — он не был и никогда не будет таким бесстрашным как Иван Рублев и что бы там ни было, у него всегда будут тайны, в которые он не захочет посвящать никого, всегда будут такие «места», «посмотреть» на которые Кир никому не позволит. Потому что в отличие от Ивана Рублева ему все же было стыдно за некоторые вещи, которые он сделал. Он не хотел бы повторять свои ошибки, но и узнать о них он тоже никому не даст.

Кир Нарциссов повертел в руках лист бумаги с написанными на нем от руки извинениями Ивана Рублева, а потом медленно порвал его на мельчайшие кусочки.

Когда Никита Королев нашел Кира Нарциссова, остатки письма лежали у Кира в руке. Меньше всего он хотел, чтобы то, что было написано в этом письме увидел Никита, ведь большая часть извинений, которые Иван Рублев приносил Киру, касалась именно Никиты и одновременно напоминала Киру о том, каким мудаком он раньше был.