Глава 23 Открытие Хайры

В середине мая 633 г. (в начале месяца рабй' ал-аввал, 12 г. хиджры) Халид выступил из Уллайса на Амгйшийу. Этот населенный пункт находился совсем рядом с Уллайсом, в действительности Уллайс являлся аванпостом Амгйшийи! В то же утро армия дошла до Амгишийи и застала город вымершим.

Амгйшийа была одним из великих городов Ирака- соперницей Хйры по размерам, численности населения, а также по богатству и великолепию базаров. Мусульмане прибыли в город, где все оставалось на своих местах, базары и здания ломились от роскоши и всевозможных товаров, однако людей нигде не было видно. Лучшие из мужчин Амгйшийи пали в битве при Уллайсе. Те, кто остался, - преимущественно женщины, дети и старики, - поспешно покинули город при известии о приближении Халида и укрылись в округе, подальше от того пути, которым двигалась мусульманская армия. Теперь в действиях армии Халида важнейшим фактором стал психологический страх, который вызывало одно упоминание его имени.

Мусульмане захватили Амгйшийу как часть законной военной добычи. Они забрали из нее все, что можно было поднять и увезти, и при этом стали обладателями такого богатства, которое ослепляло простых воинов из пустыни. После того как в городе забрали все на трофеи, Халид разрушил его. Полагают, что захваченные в нем богатства были равны всему тому, что было захвачено в результате четырех предыдущих сражений в Ираке, и, как всегда, четыре пятых добычи были распределены между воинами, а одна пятая отправлена в Медину в качестве доли государства.

К тому времени халиф уже привык получать известия о победах на иракском фронте. За каждым подобным сообщением следовали военные трофеи, которые обогащали государство и радовали сердца правоверных. Однако даже Абу Бакр был поражен трофеями, взятыми в Амгишийе. Он собрал мусульман в мечети и обратился к ним с такими словами:

«О курайшиты! Ваш лев напал на другого льва и одолел его. Теперь женщины больше не рожают таких сыновей, как Халид!» Это был один из самых прекрасных комплиментов, когда-либо достававшихся Халиду ибн ал-Валйду.

* * *

Для правителя Хйры, Азадбеха, настали трудные дни. Он слышал о катастрофах, постигших персидскую армию при Казиме, на Реке, у ал- Валаджи и при Уллайсе, и было ясно, что Халид идет на Хйру. Если под ударами Халида рассыпались такие крупные армии под командованием столь выдающихся полководцев, то какие надежды могли быть у его маленького войска? Никаких указаний от занедужившего императора не поступало.

Азадбех был и правителем Хйры, и начальником ее гарнизона. Он занимал высокий пост в империи, являясь обладателем головного убора стоимостью 50 000 дирхамов. Арабский царь Хйры, Кубайса ибн Ийас, упоминавшийся ранее, был лишь номинальным властителем. Другие предводители, которые были подобны правителям государств, также обладали правительственными полномочиями только в тех делах, которые касались исключительно арабов или племен. Азадбеху выпало защищать Хйру, и, как истинный сын Персии, он решил сделать все, что в его силах.

Азадбех вывел гарнизон из казарм и разбил лагерь на окраинах Хйры. Оттуда он направил группу всадников под командованием собственного сына, чтобы сдержать продвижение Халида. Азадбех дал сыну совет перекрыть Евфрат плотиной, если Халиду придет в голову воспользоваться для передвижения лодками. Этот молодой офицер доехал до места, где в Евфрат впадает река 'Атйк, в 12 милях ниже по течению от Хйры. Там он создал опорный пункт, из которого выслал вперед отряд всадников, которые должны были образовать аванпост в месте другого слияния рек в нескольких милях от места, где Бадакла впадает в Евфрат, чуть выше Амгйшийи.[184 Река 'Атйк по-прежнему существует. Это очень маленькая речка, чуть больше крупного ручья, в те дни она могла быть протокой. Начинаясь в районе Абу Шукайра, 'Атйк течет западнее Евфрата, отходя на расстояние до 5 миль от главной реки, и вновь впадает в Евфрат в миле выше по течению от современной Кадисиййи (которая находится в 8 милях юго-восточнее старой, исторической Кадисиййи). В последней части своего пути эта речка также называется Дуджайдж. Бадакла была протокой или каналом, впадая в Евфрат близ Амгишийи (Ат-Табари: т. 2, с. 563).]

В своем рассказе об этой операции Табари и путается сам, и опирается на противоречивые источники, и путает два места слияния рек.

Халид тем временем начал последний переход на пути к Хйре. Он решил воспользоваться рекой в качестве транспортного средства и погрузил все тяжелые армейские грузы на лодки. Пока армия наступала на верблюдах и лошадях, лодочный конвой, охраняемый местными арабами, выступавшими в качестве лоцманов, двигался параллельно. Впрочем, Халид проехал совсем немного, поскольку уровень воды понизился и лодки сели на мель. Сын Азадбеха перекрыл реку плотиной.

Оставив армию стоять на берегу Евфрата, Халид взял отряд всадников и стремительно помчался по дороге на Хйру. Вскоре он оказался в Бадакле, где столкнулся с персидскими всадниками, выставленными сыном Азадбеха в качестве аванпоста. Эти молодые персы были не чета мусульманским ветеранам, и до того как они успели организоваться для обороны, всадники Халида налетели на них и зарубили всех до единого. Затем Халид открыл плотину, чтобы вода вновь потекла по нужному руслу, а армия продолжила наступление вдоль реки.

Сын Азадбеха также оказался не столь бдительным, как требовала ситуация. Полагая, что его аванпост является достаточной мерой предосторожности, позволяющей избежать неожиданного нападения мусульман, и ни минуты не сомневаясь в том, что этот аванпост предупредит его о надвигающейся опасности, он ослабил бдительность. И тут на него внезапно обрушился Халид. Большинство персов, входивших в этот отряд, были убиты, в том числе их молодой командир, но нескольким быстрым наездникам удалось ускользнуть, чтобы сообщить печальную весть Азадбеху.

От всадников Азадбех узнал о гибели кавалерийского отряда и смерти своего сына. От прибывших из Ктесифона гонцов он узнал о смерти Ардашйра. Сломленный утратой сына и сраженный известием о смерти императора, полководец почувствовал, что бремя свалившейся на него ответственности чересчур тяжело. Он оставил самую мысль защитить Хйру от Халида и, переправившись со своим войском через Евфрат, отошел в Ктесифон. Хйра была оставлена арабам.

Халид продолжал продвигаться к своей цели. Неизвестно, в каком месте он оставил лодки и пошел по дороге, однако, должно быть, это произошло в нескольких милях ниже по течению от Хйры.[185 В настоящее время от Хаварнака остался лишь курган в 600 ярдах западнее Наджафского шоссе.] Ожидая, что Хйра окажет стойкое сопротивление, Халид решил, что не стоит атаковать ее в лоб. Пройдя со своей армией левее, он обошел Хйру с запада и появился в Хаварнаке, цветущем городе в трех милях к северу - северо-западу от Хйры. Он прошел через Хаварнак и вышел в тыл к Хйре. При входе в город его колонны не встретили ни малейшего сопротивления. Все жители были на своих местах. Они не обратились в бегство и не оказывали никакого сопротивления, поэтому мусульманские солдаты щадили их при своем продвижении к сердцу города.

Вскоре ситуация прояснилась: это был ни мир, ни война. Хйра была открытым городом; мусульмане могли взять ее. Однако четыре цитадели Хйры с мощными гарнизонами из арабов-христиан во главе с арабскими предводителями были готовы защищаться и намеревались воспрепятствовать этому. Если Халид намеревался получить любую из этих цитаделей, ему необходимо было завоевать их.

В каждой из крепостей находился дворец, в котором жил предводитель, и каждая из крепостей называлась соответственно. Белым дворцом командовал Ийас ибн Кубайса («царь» Ирака); дворцом ал-Адассиййн командовал 'Ади ибн 'Ади; дворцом бану мазин командовал Ибн Акал; дворцом Ибн Букайлы командовал 'Амр ибн 'абд ал-Масйх ибн Букайла.

К каждой цитадели Халид направил отряд под командованием одного из своих полководцев. Осаду этих цитаделей, в том порядке, в котором они были названы, вели Дирар ибн ал-Азвар, Дирар ибн ал-Хаттаб (не родственник 'Умара), Дирар бин ал-Мукаррин и Мусанна. Всем полководцам было приказано взять крепости штурмом, однако перед этим они должны были предложить гарнизонам обычный выбор - либо Ислам и джизья, либо смерть от меча. Гарнизонам давался один день на размышление. Полководцы со своими войсками окружили цитадели. Был выдвинут ультиматум. На следующий день арабы-христиане отвергли его и начались военные действия.

Первым в наступление пошел Дирар ибн ал-Азвар, целью которого был Белый дворец. Его защитники стояли на зубчатых стенах и не только обстреливали мусульман из луков, но и использовали катапульту, чтобы метать в наступающих шары из глины. Дирар принял решение завалить катапульту. Пробравшись вперед с группой отборных лучников, он подобрался к катапульте на расстояние полета стрелы и приказал единым залпом выпустить тучу стрел. Вся команда, обслуживавшая катапульту, а также многие из вражеских лучников были убиты. Остальные поспешно сошли со стен укрепления.

Аналогичные перестрелки имели место и у других крепостей, хотя там не было катапульт. Вскоре все четыре предводителя запросили о переговорах о сдаче. Они согласились выбрать одного из них для ведения переговоров от их общего имени непосредственно с Халидом. Для этого был избран начальник дворца Ибн Букайла - 'Амр ибн 'Абд ал-Масйх ибн Букайла.

Ибн 'Абд ал-Масйх вышел из своей цитадели и пошел к мусульманам. Он шел медленно, потому что был очень пожилым человеком, «брови которого нависали над глазами».

В свое время Ибн 'Абд ал-Масйх был самым выдающимся сыном арабского Ирака. Он был правителем. Известный как мудрейший и старейший, он не обладал официальными полномочиями, даруемыми персидским двором, но почитался иракцами и оказывал значительное влияние на их жизнь. Он также обладал искрометным, даже несколько озорным чувством юмора. Он стал известной личностью еще во времена Ануширвана Справедливого. Встретившись с Ануширваном незадолго до смерти последнего, Ибн 'Абд ал-Масйх предупредил его о том, что после него его империя придет в упадок.

Старый мудрец медленно приблизился к Халиду. Когда он остановился, начался один из самых поразительных диалогов, которые только были зафиксированы историками.

- Сколько же тебе лет? - спросил Халид.

- Двести, - ответил мудрец.

Благоговея перед возрастом старца, Халид спросил:

- Что было самым удивительным из того, что ты повидал?

- Самое удивительное из того, что я повидал, - это порядок в деревнях между Хйрой и Дамаском, так что женщина добирается из Хйры с одной лишь буханкой хлеба.

Мудрец намекал на беспрецедентный порядок и систему, существовавшие во времена Ануширвана. Впрочем, до Халида не дошел смысл его слов, и он решил, что старик глуп. Не повышая голоса, Халид заметил:

-Неужто годы не принесли тебе ничего кроме старости? Я слышал, что жители Хйры коварны и склонны к обману. А они присылают ко мне человека, который не ведает, откуда он пришел.

- О полководец! - возразил мудрец. - Воистину, я знаю, откуда я пришел.

- Откуда ты пришел?

- От позвонка моего отца!»

- Откуда ты пришел? - повторил Халид.

- Из чрева моей матери!

- Куда ты идешь?

- Вперед.

- Что для тебя перед?

- Конец.

- Горе тебе! - вскричал Халид. - Каково твое положение?

- На земле.

- Горе тебе! В чем ты оказался?

- В моей одежде.

Халид начал терять терпение. Однако он продолжил допрос:

- Ты понимаешь, что я говорю?

- Да.

- Я просто хочу задать несколько вопросов.

- А я просто хочу ответить на них.

Выведенный из себя этим разговором, Халид буркнул:

- Земля уничтожает дураков, но умные уничтожают землю. Полагаю, что твой народ знает тебя лучше, чем я.

- О полководец! - смиренно отвечал Ибн 'Абд ал-Масйх, - не верблюду, но муравью лучше ведомо, что происходит в его муравейнике!

И тут до Халида дошло, что перед ним находится человек недюжинного ума. Все, что сказал мудрец, встало на свои места, каждый ответ обрел смысл и остроумность. И его голос прозвучал более уважительно, когда он сказал: «Расскажи мне о чем-нибудь, что тебе памятно».

Взор Ибн 'Абд ал-Масйха стал отсутствующим. Несколько мгновений он с тоской созерцал башни цитадели, возвышавшиеся над крышами городских строений. Затем он сказал: «Я помню время, когда к этим крепостям подплывали корабли из Китая». Мысленно он вновь вернулся в золотой век Ануширвана.

Вводная часть закончилась, и Халид перешел к делу. «Призываю вас признать Аллаха и Ислам, - сказал он. - Если вы признаете их, вы станете мусульманами. Вы получите то, что получаем мы, и вы будете исполнять то, что исполняем мы. Если вы откажетесь, то платите джизью. А если вы откажетесь платить джизью, то за мной идут люди, которые хотят умереть больше, чем вы хотите жить».

«Мы не хотим сражаться с вами, - ответил Ибн 'Абд ал-Масйх, - но мы не изменим нашей вере. Мы будем платить джизью».

Переговоры завершились. Было достигнуто соглашение. Халид уже собирался отпустить старика, когда заметил, что на поясе слуги, сопровождавшего мудреца и стоявшего в нескольких шагах за его спиной, висит маленький мешочек. Халид подошел к слуге, сорвал с его поиска мешочек и высыпал его содержимое себе на ладонь.

- Что это? - спросил он мудреца.

- Это яд, который убивает мгновенно.

- Но зачем вам яд?

- Я боялся, - ответил Ибн 'Абд ал-Масйх, - что наша встреча может завершиться иначе. Я свое прожил. Я бы предпочел умереть, чем увидеть, какие несчастья обрушились на мой народ и мою страну.[186 Этот диалог позаимствован у Балазури (с. 244) и Табари (т. 2, с. 564-566).]

В конце мая 633 г. (в середине месяца рабй' ал-аввал, 12 г. хиджры) были определены условия капитуляции. Был подписан договор. Крепости открыли ворота, и в Хйру вернулся мир. В результате четырех кровавых сражений и нескольких менее значительных схваток задача, поставленная халифом, была выполнена. Халид возглавил общую победную молитву из восьми ракатов.

По договору население Хйры должно было ежегодно выплачивать мусульманскому государству 190 000 дирхамов. В документ входили и некоторые дополнительные статьи: Хйра должна была передать мусульманской армии одно седло (войску не хватало одного седла!);[187 Балазури: с. 246.] жители города должны были действовать как разведчики и проводники мусульман. А еще там был пункт об арабской принцессе!

* * *

Как-то в Медине Святой Пророк находился в обществе своих последователей, беседуя с ними о разных вещах. Речь зашла о чужих странах, и Пророк заметил, что вскоре мусульмане завоюют Хйру.

Тогда один мусульманин, простой, необразованный человек по имени Шувайл, [188 Ат-Табари: т. 2, с. 569. Согласно Балазури, этого человека звали Курайм ибн 'Аус (с. 245)!]радостно сказал: «О Посланник Аллаха! Когда мы откроем Хйру, смогу ли я взять себе Кираму бинт 'Абд ал-Масйх?»

Кирама, дочь 'Абд ал-Масйха, была принцессой. На Аравийском полуострове были наслышаны об ее невиданной красоте - это была самая прекрасная из женщин. Пророк со смехом ответил: «Она будет твоей!»[1]

И вот Хйра была открыта. Когда войска Халида пришли послушать его переговоры с Абу Масйхом об условиях капитуляции, к Халиду подошел Шувайл, воевавший под его знаменем. «О полководец! - сказал он. - Когда Хйра капитулирует, можно ли мне будет взять Кираму бинт 'Абд ал-Масйх? Она была обещана мне Посланником Аллаха».

Халиду трудно было поверить в то, что Пророк пообещал принцессу из дома 'Абд ал-Масйха этому простолюдину. «Есть ли у тебя свидетели?» - спросил он. «Да, клянусь Аллахом!» - ответил Шувайл и привел свидетелей, которые подтвердили правдивость его слов. Тогда Халид включил данный пункт в условия договора: Кираму бинт 'Абд ал-Масйх следовало отдать Шувайлу!

Женщины в доме 'Абд ал-Масйха рыдали от горя, узнав эту страшную новость. Неужели принцессу, которая всю жизнь прожила в роскоши и утонченной обстановке, отдадут неотесанному арабу из пустыни? Самым нелепым в этой ситуации было то, что Кирама была 80-летней старухой! Когда-то она была первой красавицей, но те времена давно миновали.

Принцесса сама разрешила эту проблему. «Приведите меня к нему, - сказала она. - Должно быть, этот дурень слышал о моей красоте, когда я была молодой, и считает, что красота вечна».[2] И она, сопровождаемая служанкой, вышла из дворца Ибн Букайла.

Возбужденный эротическими мечтами, Шувайл с нетерпением ожидал своей награды. И вот она явилась к нему. Стоило посмотреть на этого несчастного, пришедшего в смятение при виде ее морщинистого лица. Он был так поражен, что потерял дар речи.

Принцесса нарушила неловкое молчание.

- Зачем тебе старуха? Отпусти меня!

Тогда Шувайлу пришло в голову, что он может заставить ее заплатить за свободу.

- Нет, - ответил он, - Разве что на моих условиях.

- И каковы же твои условия? Назови цену.

- Не будь я сыном матери Шувайла, если я позволю тебе уйти меньше чем за тысячу дирхамов.

Хитрая старуха сделала вид, что очень встревожена.

- Тысячу дирхамов! - воскликнула она.

- Да, и ни одним дирхамом меньше.

Принцесса быстро передала ликующему арабу 1 000 дирхамов и вернулась к своей семье.

Шувайл вернулся к товарищам, многие из которых разбирались в делах лучше него. Едва не лопаясь от гордости, он рассказал им о том, что произошло: как он отпустил Кираму, но заставил ее дорого заплатить за это - целую 1000 дирхамов! Он был совершенно не готов к тому, что его хвастливый рассказ будет встречен смехом. «1000 дирхамов! - восклицали его друзья. - За Кираму бинт 'Абд ал-Масйх ты мог получить гораздо больше!»

Расстроенный этим замечанием, простодушный араб ответил: «Я не знал, что есть сумма больше 1000 дирхамов!»

Когда Халиду рассказали об этом происшествии, он от души посмеялся и заметил: «Человек предполагает, а Аллах располагает».

* * *

Теперь, когда Хйра принадлежала ему, Халид принялся подчинять другие части Ирака, начав с ближайших областей. Он разослал правителям и старейшинам городов одинаковые письма, предлагая им сделать обычный выбор - Ислам, джизью или меч. У всех областей хватило здравого смысла покориться, и с их правителями и старейшинами были заключены договоры, устанавливавшие размеры джизьи и гарантировавшие населению защиту мусульман. Эти договоры были засвидетельствованы несколькими мусульманскими военачальниками, в том числе Хишамом, братом Халида, который в этом походе служил под его началом.

Тем временем дела в Персии шли из рук вон плохо. Персы раскололись при решении вопроса о престолонаследии. Они были едины в противостоянии Халиду, но это было бесплодное единство, не приносившее положительных результатов. В условиях хаоса, творившегося в империи в военных вопросах, Бахман принял на себя роль главнокомандующего и лихорадочно трудился над приведением в порядок укреплений Ктесифона, чтобы они выстояли под натиском мусульман, приход которых стал неизбежным. Бахман не ставил перед собой никаких амбициозных целей, думая только о защите Ктесифона и в этом отношении он проявил трезвомыслие, ибо персы потеряли контроль над всей остальной частью региона западнее нижнего течения Тигра. Теперь над этими просторами господствовал арабский скакун. Халид, разгромивший четыре крупные неприятельские армии, понимал, что ему больше не угрожает контрнаступление со стороны Ктесифона и что он может уверенно войти в Центральный Ирак. Он сделал Хйру опорным пунктом для своих операций и послал свою конницу за Евфрат. Колонны его всадников пронеслись по Центральному Ираку до Тигра, сражая всех, кто оказывал сопротивление, и заключая мир с теми, кто соглашался выплачивать джизью. Командовать стремительно передвигающимися группировками он поручил своим самым талантливым полководцам - Дирару ибн ал-Азвару, Ка'ка', Мусанне. К концу июня 633 г. (середине месяца рабй' ал-ахир, 12 г. хиджры) область между этими реками принадлежала ему. Никто не осмеливался бросить вызов его политической и военной власти.

Халид не только завоевывал, он создал систему управления покоренными территориями. Он назначил военачальников управлять всеми регионами и следить за тем, чтобы джизья выплачивалась должным образом, а местное население предоставляло разведданые о персах и проводников для передвижения мусульманских подразделений. Халид также отправил два письма в Ктесифон, одно - ко двору, другое - к народу. В письме к персидскому двору говорилось следующее:

«Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного! От Халида ибн ал- Валйда царям Персии. Хвала Аллаху, Который сокрушил ваш порядок и расстроил ваши планы. И если бы Он не сделал этого, то вам бы было только хуже.

Подчиняйтесь нашим приказаниям, и мы оставим в покое вас и вашу землю, в противном случае вы будете покорены силой народом, который любит смерть так, как вы любите жизнь».[1]

Письмо к народу гласило почти то же самое, а также содержало дополнительное обещание защиты со стороны мусульман в обмен на уплату джизьи. Оба письма были вручены гонцам из местных арабов, живших в Хйре, и доставлены в Ктесифон. Ответа не последовало!