1.

Я снова взглянул на ярко-розовую луну, чтобы убедиться, что мне не показалось. Сегодня она была просто огромной. Ещё вчера её диск был раза в полтора меньше, и увидев её, люди толпами валили в ночные клубы, ведь «в такую тёмную ночь никакой романтики», как сказал мне какой-то подвыпивший дедок, столкнувшись со мной на улице и разговорившись настолько, что мне пришлось долго ему объяснять, как я спешу и как мне важно прямо сейчас навестить друга на другом континенте. Только несколько вспышек тогда озарило ночное небо: как я понял, наёмники планировали «зачистить» ещё одну планетку в соседней системе.

А сегодня роллеры и квадрокоптеры с многочисленными горожанами повалили за город, на не менее многочисленные долины, освещённые лунным светом, которые простирались на сотни километров.

Эту планету нашли совсем недавно. Никто не ожидал, что так далеко может оказаться мир старой генерации, без гор и впадин, где растительность состоит по большей части из густой травы и ярких метровых в обхвате цветов. В первые годы после Перерождения мощность системы была довольно скромной, так что все довольствовались тем, что было. Впрочем, такие планеты идеально подходят для постройки городов. В них многие и торчат всё время, не желая отправляться в странствие по другим, куда более опасным, но интересным мирам.

Я вздрогнул. Кто-то задел меня пластиной экзоскелета, и до меня дошло, что я, как накуренный, стою уже пять минут посреди людной улицы и втыкаю на луну с открытым ртом. Улыбнувшись, я пошёл дальше, вспомнив наконец, куда иду, или, вернее, к кому...

У этого здания никогда не стояло больше нескольких человек в дорогих с виду костюмах (не хочу хвастаться, но мой им ничем не уступал), выражения лиц которых были куда менее бестолковыми, чем у большинства. В них читалось счастье с небольшой примесью печали: они радовались жизни, как и все, но прекрасно осознавали, что это всё понарошку. Никто, кроме работников Службы Безопасности и Объединённого Института, не могли сюда попасть, видя на месте дверного проёма лишь чёрную глянцевую стену. Взглянув на них, я вспомнил, что довольно скоро моя смена...

Пройдя просторный зал с тёмными стенами и небольшими круглыми столиками, освещёнными приглушённым светом, поднимаюсь по винтовой лестнице и иду к первой попавшейся двери. Я знаю, что все они приведут меня в ту самую комнату. Меня нет смысла пытаться обмануть, воссоздавая мир, максимально похожий на настоящий, ведь я и так знаю, что это всё лишь иллюзия, так как сталкиваюсь каждый день с куда менее красочной реальностью.

Как всегда дверь открывается изнутри, как только я собираюсь постучать. В её неестественно больших глазах читается та самая радость с примесью печали, что и в моих. Я начинаю верить, что она меня понимает. Она и есть я. Она всего лишь игра моего воображения. Я её придумал. Но меня это не волнует.

Её лёгкая сдержанная улыбка. Я улыбаюсь в ответ. Из открытой двери на балкон как всегда льётся лунный свет, с освещённых этим светом лесистых склонов несёт свежестью и холодом, а у нас ещё целых несколько часов...

Она спит, так же сдержанно улыбаясь во сне. Я тупо уставился в потолок. В этой комнате никогда не было часов или таймера: время для меня — лишь неприятное напоминание о реальности. Но я и без них понимаю, что должно произойти...

Мир вокруг начинает меркнуть, слышится характерный звуковой сигнал будильника. Я проваливаюсь в пустоту, в последний раз чувствуя свободу падения перед пробуждением. 3...2...1...