Глава 27-«Я устал быть хорошим»

Flashback

— Не нужно, — тихо шепчу, но кажется, я только двигаю губами, но не выношу звук.

Я схватила своего мужчину за руку и смотрю на его профиль, когда его глаза нацелены на противника. Он не слышит меня. Я уверена.

— Дань, — переплетя свои пальцы с его, я сглотнула всё, что накопилось во рту.

Наконец он обратил свой взгляд на меня, но мне этого хотелось меньше всего в данный момент. «Без надежды на спасение.» — всё, что я смогла прочесть в голубом омуте. Сильно сжатые челюсти поигрывают на свету, а я всё больше дрожу и кажется, он заметил, когда опустил глаза на наши сплетённые руки.

— Послушай свою сучку, — усмехнулся урод и выдал кривую улыбку, всё так же бесстыдно пялясь и оценивая моё тело. — Тебе не нужны такие проблемы.

— Дань, — игнорируя всё вокруг, я вновь выдыхаю, когда его веки плотно сжимаются.

Он сдерживается. Ради меня. Ради нашего будущего.

— Идём, — сквозь сжатые зубы процедил рыжий и резко развернувшись, буквально потащил меня в другую сторону.

От каждого выкрика со стороны врага я чувствовала, как ладонь Кашина всё сильнее сдавливает мою и я почти её не ощущаю. Так же, как и не ощущаю мокрой слезинки на моей щеке.

Голубоглазый старается сохранить себя для меня. Он пытается бороться с яростью, что так явно пылает в груди. И от этого страшно. Полгода и ни одного срыва, ни одного всплеска агрессии, ни одного злобного взгляда. Я начала привыкать к нынешнему Дане, но сейчас... Я поняла. Всего на секунду я осознала, как сложно этому человеку хранить свою злость в голове, как тяжело постоянно останавливать подступающие атаки ярости.

Теперь я знаю, что всё это для меня. Но я боюсь. Уже не его. Я боюсь за него. За нас...

End Flashback

Реальность рушится в один миг. Все воспоминания накатывают, как волна и просто душат бедную девочку. Со злостью откинув папку, она цепляется за ключ зажигания. заводит машину и, словно вихрь, выкатывает с парковки. Русая несётся домой на всей скорости. Дымка отчаянной злости заслоняет вид и нет шанса на выживание.

Слава Богу, что её навыки вождения, даже в трезвом состоянии оказались не губительными. Вновь схватив проклятую папку, девочка влетает в дом и замечает, что он не пуст. Даня дома.

И Кашин даже слова не сумел проговорить, так как тут же получил звонкую пощёчину, которая хлопком разлетелась по всему дому.

Стоя на кухне, он, прибывая в некой неопределённости от поступка Лизы, неосторожно поставил кружку с кофе на стойку, от чего она упала и разбилась со звоном. Кофе запачкал паркет и просачивался в самые потаённые уголки, так же как ненависть в душе Лизы.

— Какого чёрта? — выкрикнул наконец мужчина, коснувшись больной щеки ладонью.

Место удара тут же покраснело и вспыхнуло жжением.

— Это я у тебя хотела спросить, — злобно прыснула Лиза кинув в него папку с документами. — Какого хрена ты убил его?!

— Кого?! — развёл руками голубоглазый и открыл файл, тут же на несколько секунд замерев.

Его мышцы напряглись, каждая частичка тела завибрировала и мужчина с недобрым взглядом посмотрел в карие, прожжённые ненавистью глаза.

— Так вот что ты делала? Искала информацию? — злость нескончаемым потоком заполняла ауру убийцы и всё то скопившееся безумие могло вырваться на единственного человека, которого он пытался защитить.

— Ты убил сына Хэмилтона и из-за этого он пытался убить меня? Ты убил его, не смотря на обещание. Несмотря на моё доверие! — схватившись за голову, девочка начала отшатываться назад, меняя злость на страх.

Всё внутри скомкалось в порыве. Она прекращает чувствовать реальность, а острая головная боль вперемешку со спиртным окончательно её добивает.

— Ты не понимаешь! Я не мог оставить его в живых! Не после его слов! — яростно выкрикнул Даня, отшвырнув от себя папку.

— Ох, бедный, несчастный Даня, — приторно сладко проговорила малышка. — Кто-то задел твою гордость. И из-за этого его нужно было убивать?! Ты не имел на это права!

— Не смей так со мной разговаривать! — яростный рык сорвался с его губ.

Со всей силы, не жалея хрупкое тело, Кашин прибил Лизу к стене и впился в её шею пальцами руки. Его пылкий, дьявольский взгляд показывал всю его сущность. Он вновь вернулся к началу. Он всё разрушил.

— Никогда больше не говори так со мной! — хрипло, яростно и так до боли знакомо для Неред, вымолвил мужчина, сильнее сжав шею малышки, заставив её задыхаться. — Всё, что я делал было ради тебя, но ты не ценишь. Ты нихрена не ценишь. Кому какое дело до этого ублюдка? Его нет и точка. Он сдох от моих рук. Если ты продолжишь копать или пытаться меня остановить, мы вернёмся в самые тёмные времена, которые ты только помнишь, Лиза. Ты перешла черту. С меня хватит. Я устал пытаться быть хорошим. Мне надоело.

Слёзы ручьём лились из глаз Неред. Её губы открыты в попытке захватить воздуха. Она безысходно пытается спастись, но ничего не выходит. Всё в этом мире рушится. Всё бренно.

— Отпусти, — еле слышно, вымолвила она. — Я не могу дышать. Отпусти, — расцарапывая его руку, малышка смотрит в мёртвые голубые глаза и не видит ничего, кроме сумасшествия. — Даня! — мир постепенно заплывал чёрными, густыми кругами и всё было так неоднозначно.

Сжав челюсти, Кашин прожигает её взглядом. Он замечает всё. Каждый взмах её ресниц, каждый еле заметный и ощутимый вздох и эту маленькую почти невидимую родинку под правым глазом. Под таким карим, невероятно красивым глазом. Даня чувствует что-то иное к ней сейчас. Ему нравится. Вновь её слёзы, боль в глазах и всепоглощающий страх заставляют парня дышать. По-настоящему. Сейчас он ощущает силы, которые пропали так давно и, казалось, безвозвратно.

И есть любовь, но она увы не спасает. Она душит. Прямо сейчас. Обоих.

Кашин пытался всё исправить. Он говорил с ней. Он сказал ей долю правды, но это не остановило Неред. Ошибка. вновь та же ошибка. Та же боль.

И когда его рука разжимается, Лиза бессильно скатывается по стене, пытаясь заглотнуть воздух, который вырывается вместе с кашлем. Шея, на которой оставлены уже проявляющиеся синяки от пальцев Кашина саднит и ноет. Всё тело дрожит в испуге и появляется знакомое чувство паники, когда мозг кричит:«БЕГИ!»

Из последних сил Лиза ползёт. Медленно. Стараясь спрятаться, закрыться от ужаса, что внушает ей Даня. Её реальность разрушена в одночасье.

И наступает момент, когда кажется, что она спасена, его руки вновь терзают её и без того опустошённое тело.

Осторожно, чтобы не причинить ещё больше боли, Даня поднимает Неред на руки, прижимая её тело к себе. Но в его касаниях больше нет любви. Это что-то иное. Это сожаление, которое он не может вытянуть из своей груди.

— Нет, — безысходно плачет девушка, не имея возможности даже рукой пошевелить.

Голова гудит. Тело не слушаются. Она беспомощна перед ним. Как всегда.

— Нет-нет-нет-нет! — стонет Неред, пытаясь не отключиться, но всё в момент заканчивается, когда закрываются глаза и пропадает свет..