глава 19

ОуклиЭкипировка тяжело давит на уставшие мышцы, но я рвусь вперед и завершаю выход один на один, как будто мне не осталось несколько вдохов до остановки сердца. Я прицеливаюсь и бью, отправляя шайбу в полет. Она со звоном отскакивает от верхней штанги и попадает в сетку.Брейден и Тайлер подлетают ко мне и тормозят, взрывая коньками фонтаны ледяной крошки. Они ворчат, что почти перехватили меня, пока Мэтт вытаскивает шайбу и пасует мне. Я посылаю ее к центральной линии. В это время на другом конце площадки тренер начинает распекать одного из игроков за то, что тот поворачивал, не поднимая головы. Я морщусь от гнева в его голосе.Зная, что тренировка подходит к концу, я качусь к скамейке и, сняв шлем и перчатки, хватаю свою бутылку с водой и со стоном выливаю холодную жидкость на свое мокрое от пота лицо. Остатки воды я выпиваю.– Вот тормоз. Роджерс совсем не в состоянии держать голову на своей тощей шее. Не понимаю, как он попал в команду.Грубый смех Дэвида, стоящего в компании более младших игроков, царапает мои барабанные перепонки.Кровь закипает от гнева, но я молчу, решив послушать треп Дэвида. Мое терпение и так висит на волоске после того, как на прошлой неделе я узнал о прошлом Авы, и Дэвид только что нарисовал у себя на спине более крупную мишень.Я никогда не переваривал людей, которые изменяют тому, о ком им положено заботиться, но этот мерзавец поистине пробил дно. Он изменил ей, прекрасно зная о ее детдомовском прошлом и обо всем, через что она прошла. И ему все равно. Ни раскаяния, ни чувства вины.Хотя Ава не говорила прямо, было легко догадаться, почему она так осторожничает, когда дело касается отношений с людьми. Дэвид просто голодный до кисок кусок дерьма, который не заботился о ней так, как она того заслуживала.– Кому-то надо уронить его на задницу в следующий раз, когда он будет ехать, как будто боится своей тени. Ему не место в моей команде, – продолжает он.– Твоей команде? – рявкаю я, поворачиваясь и сверля злым взглядом Дэвида и игроков, с робким видом стоящих рядом с ним.Он вскидывает голову в мою сторону, и его губы удивленно размыкаются.– О… привет, Хаттон. Мы просто шутим.– Разве? – Я перебрасываю бутылку через бортик, провожу пальцами по влажным волосам и поворачиваюсь обратно к компании. – А мне послышалось, что ты обсираешь одного из своих товарищей по команде. К тому же менее опытного.Дэвид бледнеет.– Да ты что, чувак! Роджерс знает, что это любя. Верно, парни?Он с отчаянием обращается к своим друзьям. Все трое смотрят на меня, их рты то открываются, то закрываются.Я игнорирую их и подъезжаю к их предводителю, останавливаясь в паре футов от него.– Мы не обсираем своих товарищей. Никогда. Хоть Роджерсу требуется больше помощи, чем другим, но он в команде не просто так. Может, тебе стоит пересмотреть несколько наших последних игр и подумать почему. Я могу сказать тебе прямо сейчас: это не потому, что он ненавидит отдавать перспективные передачи, как ты, или применяет грязные приемы, за которые не может ответить.Кто-то рядом с нами делает резкий вдох, но мне на самом деле плевать, кто именно. В моем понимании, это касается только меня и Ремера.– Мы команда, Ремер. Будет мудро, если ты это запомнишь.В моих словах явно слышится предупреждение.Неожиданно он ухмыляется, и я хмурю брови. Желудок падает вниз.– Я уж было поверил на минуту, – говорит он, и, когда я никак не реагирую, его ядовитая ухмылка становится только шире. – Дело совсем не в Роджерсе. Дело в Аве.– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.– О, думаю, что имею. Зеленые глаза, длинные каштановые волосы, которые наматываются на кулак так, как надо. Феноменальная задница.Я мрачно смеюсь:– Лучше тебе заткнуться.Воздух между нами накаляется слишком сильно, чтобы окружающие не заметили. Несколько пар глаз впиваются в меня. Моя грудь слишком быстро поднимается и опадает, чтобы притворяться равнодушным. Пальцы сжимаются, впиваясь ногтями в ладони.– Что происходит? – нарушает тишину голос Мэтта. Он подъезжает ко мне, пристально глядя на Дэвида и игроков за его спиной. – Тренировка окончена. Валите в раздевалку, – приказывает он, и они быстро расходятся.– Привет, Мэтти. Как мило, что ты к нам присоединился, – язвит Дэвид.– Заткнись, Ремер. Судя по всему, тебе повезло, что ты все еще без сотрясения.Я пожимаю плечами и смотрю на Мэтта, игнорируя кипящего от злости игрока перед собой.– Он прикидывается смелым, как будто не втягивает голову каждый раз, когда получает удар. Что думаешь?Мэтт встречает мой взгляд медленной улыбкой. Это знак, что мы оба думаем одно и то же.Дэвид заслуживает трепку, и все парни ждали возможности оказаться тем, кто осуществит расправу. Но лучшей расплатой станет та, для которой мне не потребуется разбивать костяшки в кровь или кому-то из нас пропускать пару следующих игр.Нет, надо, чтоб костяшки разбил он. Месть – это блюдо, которое подают холодным, и я хочу, чтобы Ремер окоченел.– Ты прав. Забавно, что он думает, будто мы этого не замечаем.– Я здесь, черт побери, – огрызается Дэвид.Мы продолжаем игнорировать его, и я почти ощущаю в воздухе вкус его ярости.– Интересно, что будет, если мы перестанем его защищать, – говорит Мэтт.Мне на плечо ложится рука и толкает, и я позволяю свои губам расползтись в улыбке. Прикидываясь дурачком, я непонимающе смотрю на Дэвида и спрашиваю:– Что? Тебе есть что добавить?– А как же «мы не обсираем своих товарищей»? – рычит он, ощерившись.– Ты мне не товарищ. Ты никогда не будешь достоин этого звания или места в этой команде. Будь моя воля, ты никогда не попал бы в состав других команд.Ему не требуется много времени, чтобы замахнуться и неожиданно сильно ударить меня. Когда его кулак врезается мне в лицо, я улыбаюсь. Боль мгновенная, и кожа над бровью лопается. Теплая кровь струится по лицу и капает на лед.Вокруг раздаются крики, но я продолжаю смотреть на Дэвида, наслаждаясь тем, как его желваки ходят от слепой ярости.– Спасибо, – говорю я ему тихо.Мэтт вмешивается и начинает отталкивать Дэвида от меня.– За что? – кричит тот.– За доказательство того, что мусор действительно способен вынести себя сам.* * *Через час я заштопан и сижу на пассажирском сиденье в машине Мэтта. Его телефон подключен к порту, и наше молчание разбавляет «Мой худший враг» Лит.Мэтт не позволил мне сесть за руль после сильного удара в голову и пообещал пригнать мою машину завтра.Поездка домой проходит быстро, и, когда мы заезжаем на свое парковочное место, я говорю:– Спасибо, что поддержал меня. Я это ценю.Он ставит машину на ручник и выключает двигатель.– Не беспокойся об этом. Теперь ты один из нас, а мы заботимся друг о друге. Я уже несколько месяцев ждал повода набить морду этому козлу, но такая победа даже круче.– Как думаешь, сколько игр он пропустит?– Как минимум три. Тренер никогда не выглядел таким злым. Думаешь, тебе тоже достанется?Я тянусь назад и достаю с заднего сиденья наши сумки. Бросив сумку Мэтта ему на колени, я перехватываю свою покрепче, и мы выходим.– Вероятно, – говорю я, пока мы идем по тротуару. – Ремер ударил меня не просто так.– Он не посадит тебя.– Нет, не посадит.Мэтт открывает дверь в подъезд, и мы входим, поднимаясь через одну ступеньку.– Не буду врать, чувак, когда он тебя ударил, ты был похож на психа. Эта кровожадная улыбка? Нет, спасибо.– Может, Ремер сегодня увидит меня во сне.– В кошмарном, – давится смехом Мэтт.Когда я вставляю ключ, оказывается, что наша дверь уже отперта, и я вопросительно смотрю на Мэтта. Он лишь пожимает плечами, открывает дверь и, даже не потрудившись снять обувь, проходит в свою комнату.Следующий выдох вырывается из легких, когда в мою грудь врезается маленькое тело и обнимает стальной хваткой. Я улавливаю знакомые духи, и мои висевшие по бокам руки медленно обнимают девушку.– Ты в порядке? Морган позвонила и сказала, что Мэтт сказал ей, что ты подрался. Что случилось? – торопливо спрашивает Ава.Я отстраняюсь и вижу, как ее глаза потрясенно округляются. Она обводит пальцами зашитую рану над моей левой бровью.– Все не так плохо, как выглядит.Накрыв ее руку своей, я отвожу ее от лица и переплетаю наши пальцы.– Это Дэвид, да? Вот придурок. Мне так чертовски жаль, что это случилось, – вздыхает она.Пожав плечами, я слабо улыбаюсь:– Оно того стоило. Поверь мне.– Нет, не стоило. Он не стоит твоей боли.– Перестань, – бормочу я, нежно прихватывая ее подбородок и заставляя посмотреть на меня. В ее глазах слишком много печали. – Я не могу изменить прошлое, но могу проследить, чтобы он не ушел безнаказанным за то, что сделал. Верь мне, когда я говорю, что согласился бы и на сотню ударов, если бы это значило, что он будет наказан за то, что обидел тебя.Ава ласково улыбается.– Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя золотое сердце?– Мало кому выпадал шанс узнать это.– Мне выпал.Я наклоняюсь, пока наши губы не соприкасаются, ее дыхание смешивается с моим.– Да, детка. Тебе выпал.Не теряя ни секунды, она поднимается на цыпочки и целует меня. Я рычу от ощущения ее губ на своих, наплевав на то, каким озабоченным при этом выгляжу.Ава подается навстречу, прижимаясь грудью к моей. У меня в мыслях нет сомнений: ничто в жизни не сравнится с ощущением ее тела вплотную к моему и тихих звуков ее удовольствия, проникающих мне в рот. Я продолжаю брать и брать от нее, совершенно одержимый тем, как она делает то же самое.Я кладу ладони ей на талию и сжимаю, впиваясь пальцами в кожу. Сильное чувство собственности заставляет меня провести вниз по ее бедрам и заднице, прежде чем подхватить на руки.Моя, моя, моя.Она обхватывает меня ногами и скулит, когда наши тела располагаются так, что мой член прижимается к ее прикрытому легинсами центру.Я рычу от удовольствия прямо ей в губы.– Нам надо притормозить, – хриплю я.– Да, – выдыхает она, но скользит губами по моей челюсти, выцеловывая дорожку к горлу.Я несу ее к дивану и сажусь, держа ее на коленях. Ава вскрикивает, когда я дергаю бедрами, притираясь к ней своим стояком.– Тихо, солнце. Мэтт услышит. – Ее глаза вспыхивают, и я рычу. – Тебя это заводит? Мысль о том, что он услышит, как хорошо я хочу тебе сделать?Она рвано кивает, и мое самообладание лопается.Удерживая ее взгляд, я веду ладонью между нами и оттягиваю пояс ее легинсов.Она лишь приоткрывает губы и опускает глаза, чтобы видеть. Я скольжу пальцами под пояс и ругаюсь, ощутив только горячую обнаженную кожу.От первого же прикосновения моего пальца к ее влажной плоти член пульсирует, и на секунду мне становится страшно, что я кончу в штаны, как какой-то девственник. Ее стон, когда я провожу длинным пальцем по скользкой плоти, не облегчает мне задачу.– Ты такая мокрая. – Мой голос звучит так, словно я наглотался стекла.Она только кивает и подается навстречу моей руке, желая большего. И я даю больше, погружая палец внутрь. Ее киска, узкая и очень горячая, всасывает меня и течет, когда я вынимаю палец и начинаю трахать ее им.Глаза Авы закрываются, а тело дрожит.– Да, Оукли. Прошу.– Просишь что?Я медленно двигаю пальцем, и ее глаза распахиваются. Ее уязвимость молотом лупит меня в грудь. Кончиком пальца я обвожу ее влажную дырочку.– Просишь продолжать так?– Нет. – Ее щеки алеют, она трется о мою ладонь и умоляет: – Заставь меня кончить. Прошу, мне нужно кончить.– Хорошо, детка. Я дам тебе то, что ты хочешь, – шепчу я, добавляя второй и третий пальцы. Она кладет ладони мне на плечи и двигается на моей руке, ногтями впиваясь мне в кожу.Быстрыми, отчаянными движениями я задираю ее футболку выше груди и щипаю ее соски под прозрачным бежевым лифчиком. Ее стеночки трепещут вокруг моих пальцев, и я подаюсь к ней, согревая дыханием ушко.– Кончай, Ава. Дай мне услышать, какие звуки ты издаешь, когда отпускаешь себя. Пусть все знают, как тебе хорошо.Я прижимаю ладонь к ее клитору, и она выгибается мне навстречу. Я одновременно чувствую и вижу ее освобождение. Разинув рот, я смотрю, как она кончает, откинув голову и извиваясь в экстазе.Она вздрагивает, и мои пальцы продолжают заполнять ее, несмотря на то, что она резко подается вперед и ловит мой взгляд. Звуки, которые издает ее насквозь мокрая киска, пока мои пальцы медленно двигаются в ней, за гранью порочности, но мне мало. Она дотрагивается до моей руки и я не замечаю, как ее лицо едва заметно кривится при движении.Я быстро убираю пальцы и сую их в рот, слизывая ее вкус.Ава дрожит.– Ты в порядке? Я не был слишком груб?Она качает головой и нежно прижимается к моим губам.– Нет. Я более чем в порядке.– Хорошо.Я опускаю ее футболку и вожу большим пальцем по ее бедру. Она сворачивается клубочком у меня на коленях.– Ты остаешься?Та самая уязвимость, которую я видел раньше, возвращается, на этот раз заставляя ее голос дрожать. Не надо быть гением, чтобы понять, что она имеет в виду не только сегодняшнюю ночь.– Да, солнце. Я остаюсь.