глава 2

ОуклиЯ не пью алкоголь. Никогда. Но это не мешает пьяным идиотам пихать мне в лицо стаканчики с фиг знает чем или пытаться оттащить меня к установленному в центре кухни бочонку и исполнить на нем стойку на руках.Мне потребовалось слишком много времени, чтобы отделаться от навязчивых собутыльников, отыскать тихий уголок и нахохлиться в нем. И теперь мне требуется вся сила воли, чтобы не свалить домой.Душа компании, верно?Андре несколько минут назад убежал на второй этаж следом за какой-то девушкой, бросив меня на моей же прощальной вечеринке.На самом деле это ерунда. По крайней мере, так я говорю себе. Просто Андре такой. Я не планировал оставаться надолго, так что это не так уж важно.Я допиваю воду, выбрасываю красный стаканчик в мусорку и иду прямиком к задней двери. Если мне торчать здесь еще как минимум час, то не в этой душегубке.Вечерний воздух тяжелый и влажный, но я ему рад. Что угодно лучше, чем пассивное курение и алкоголь в доме. Со стороны бассейна доносятся голоса, поэтому я иду в противоположную сторону и устраиваюсь на походном стуле, который нашел под двумя деревьями. Не самое уединенное место, но могло быть гораздо хуже.Несмотря на музыку в доме, меня окружает тяжелая тишина. В мыслях беспорядок. Думаю, я еще не до конца осознал, что сегодня в последний раз вижу большинство парней. Чертовски грустно думать об игре в хоккей без них.Когда я впервые пришел в команду, я вел себя так, словно в одиночку повесил луну на небо. И да, у меня хватало таланта, но мои замашки стоили нам слишком многих игр.Может, дело было в потребности проявить себя после спада и вялости в прошлой команде или просто мне хотелось быть лучшим. Как бы там ни было, именно тренер Ярас вернул меня на землю.Я на собственной шкуре узнал, что быть лучшим на льду ничего не значит, если тебя не уважает команда. Иначе они не последуют за тобой. Это понимание и было причиной, почему во второй половине своего первого сезона я впахивал, добиваясь именно его. Потом, во время второго сезона, я заслужил привилегию носить заветную «К» на своем свитере.Я счастлив признать, что все усилия того стоили, учитывая, что этот сезон я закончил лучшим бомбардиром юношеской лиги.Кто-то плюхается на землю рядом со мной, тихо ворча. Меня удивляет запах травки, но я замечаю между пальцев Андре тлеющий косяк.– Скажи мне, что ты не прячешься на собственной вечеринке.Встречая разочарованный взгляд Андре, я пожимаю плечом:– Тебе не перепало веселья наверху? Что-то ты быстро вернулся.– Смена темы. Учтем. – Он отпивает из своего стаканчика и ставит его на землю рядом с собой. – Во сколько ты завтра уезжаешь?– Рано.Слишком рано.Андре хмыкает.– Жесть. Тогда, наверное, скоро уйдешь?Я киваю, и между нами повисает тяжелое молчание. Понимание грядущего причиняет боль. Мы с Андре с малых лет были друзьями и товарищами по команде. Я чувствую себя виноватым, что разрушаю это.– Кончай заморачиваться, Оукли. Ты рожден играть в профессиональной лиге. Используй свой шанс, не задумываясь. Мы выживем.– Просто кажется неправильным играть в команде без тебя.Андре фыркает и, затянувшись косяком, выпускает клубы дыма.– Ты знаешь, что хоккей не является моей целью. Но всегда был твоей. Эта новая команда приведет тебя к ней. Не ной, а?Я откидываю голову и смеюсь.– Вот оно. А я гадал, сколько времени тебе потребуется, чтобы растерять всю любезность?Он озорно улыбается:– Просто не забывай о нас, когда станешь зарабатывать миллионы.– Как будто я смогу.Или захочу.В доме раздается грохот, и Андре вскакивает на ноги. Из открытых окон и двери доносятся громкие голоса.Я машу на дом.– Иди. Мне тут хорошо. Убедись, что никто не умер.Он виновато улыбается:– Я вернусь. Клянусь, если что-нибудь сломали, я надеру кому-то задницы.– Удачи.Андре разворачивается и направляется в дом, а я откидываюсь на спинку и смотрю в небо. Вечер облачный, но я все равно выискиваю звезды. Созвездия не моя тема – черт, я даже не помню свой знак зодиака или как их там называют, но есть что-то успокаивающее в ясном, усыпанном белыми точками небе.– Рыбы? Близнецы?Боже, Грейси отчитала бы меня за то, что не помню.Мое внимание привлекает шорох травы и раздавшийся следом мягкий голос:– У Рыб день рождения в конце февраля или марте. У Близнецов в конце мая и июне.Я дважды моргаю.В мою сторону идет высокая брюнетка, нервно обхватив себя руками. Чем ближе она подходит, тем проще разглядеть ее в темноте.Пронзительные зеленые глаза не отрываются от меня, но вокруг них слишком отчетливая краснота, чтобы игнорировать. Ее узкие щеки раскраснелись, и я знаю, что не из-за погоды. На улице достаточно тепло.Я прочищаю горло.– Значит, Рыбы. А у тебя?Она останавливается рядом со мной и проводит носком своей белой кроссовки по траве. Мне приходится сглотнуть, чтобы увлажнить пересохшее горло. Она красива, даже с размазанной чернотой под уставшими глазами.– Овен. День рождения в конце марта, – отвечает она, отводя глаза и осматривая двор. – Моя лучшая подруга любит знаки зодиака.– Моя сестра тоже.Она кивает, но не пытается сесть. Почему-то это меня беспокоит. Я хочу, чтобы эта незнакомка посидела со мной хотя бы несколько минут.– Присоединишься ко мне? – спрашиваю я. Она мнется, глядя в землю. – Можешь рассказать мне, почему плакала, или посидим молча. Однако у меня есть шестнадцатилетняя сестра, и мне говорили, что я умею слушать.Она на минуту задумывается.– Почему ты один на улице?– Честно?– Честно.– Я не любитель вечеринок.– Да, я тоже.Я сцепляю руки в замок и кусаю губу.– Хочешь на стул? Я могу посидеть на земле.В ответ она сокращает расстояние между нами и садится на траву, прижав коленки к груди. Я медленно поворачиваюсь лицом к ней и понимаю, что она тоже смотрит на меня. Мое сердце сильно бьется.– Ты хоккеист.Это не вопрос.Я сглатываю.– Это плохо?– Мой бывший – хоккеист.Ее слова полны яда, и мое любопытство растет.– Он здесь?– О, он здесь. Я нашла его в ванной, с членом в горле какой-то девушки.– Блин, – морщусь я.Она смеется, но мрачно, невесело.– Ты когда-нибудь делал что-то подобное? Приводил девушку в ванную за отсосом, когда в другой комнате тебя ждала та, которая любит?Мои ладони чешутся от желания обнять эту девушку, но я вытираю их о бедра.– Нет. Парень не должен так поступать.– Ты прав. Не должен.– Ты поэтому плакала? Из-за того придурка?– Жалкое зрелище, верно? Если бы Морган была здесь, она меня встряхнула бы.– Это твоя лучшая подруга? – спрашиваю я.Она кивает.– Похоже, хорошая. Я мог бы тебя встряхнуть, но не думаю, что это будет то же самое, – говорю я, сохраняя легкий тон.Она невольно улыбается, и я тоже расплываюсь в улыбке. Живот крутит от незнакомых ощущений, когда она пристально смотрит на меня с любопытством.– Думаю, со стороны это выглядело бы ужасно. Ты намного больше меня.Мозг моментально наполняется картинками разных способов, которыми мы могли бы исследовать эту разницу в размерах, и мой член напрягается. Тряхнув головой, прогоняю эти мысли.– В тебе сколько? Пять футов шесть дюймов? Это не мало, – говорю я.– Почти. Пять футов и шесть с половиной дюймов.Я смеюсь.– Без половины никак.Она закатывает глаза:– Не у всех есть лишние дюймы. Оставь мне мою половину. Дай угадаю, шесть футов три дюйма?– Шесть футов и три с половиной дюйма, – хитро отвечаю я.– Врунишка.– Не-а. Будь мы получше знакомы, ты могла бы измерить меня прямо сейчас.Ее щеки алеют, и я захожусь смехом. Удивительно, что не сбежалась толпа.– Я не это имел в виду, – заверяю ее.– То-о-очно, – тянет она, расплываясь в улыбке.От бассейна доносится всплеск, и мы оба поворачиваемся в ту сторону. Пьяный парень с голым торсом и торчащими во все стороны светлыми волосами нарезает круги в забросанной красными стаканчиками воде и орет смутно знакомую мне песню. Звучит ужасно.– Это… песня из «Моаны»? – бормочет она.– Типа мультик со Скалой?– Он самый.Прищурившись, я узнаю Брэдли Каплана, мощного форварда «Сторм», и смеюсь.– Это Брэд. У него младшие сестры-близняшки. Им четыре года.– Логично. Мы с друзьями каждую субботу устраиваем вечер кино. Несколько недель назад смотрели «Моану».Я не успеваю подавить вспышку ревности.– Вы все близки?Она хмыкает.– Да. Мне с ними повезло.– Ты рассказала им о том, что произошло сегодня?Если бы я был ее другом, то уже ехал бы сюда, чтобы навалять этому парню. Черт, если бы я думал, что она скажет мне, кто этот придурок, то пошел бы в дом и сломал ему нос.– Боже, нет. – Она давится смехом. – Это была бы катастрофа.Я выгибаю бровь.– Они тебя оберегают?– Очень.Я улыбаюсь ей.– Хорошо. Значит, они позаботятся о тебе.Должно быть, мои искренние слова ее удивляют, потому что она ничего не отвечает. Изумрудные глаза внимательно смотрят на меня, как будто пытаясь проникнуть мне в голову. Они сверкают даже в темноте.Я стучу костяшками по подлокотнику и выпаливаю:– Как тебя зовут?Она кривит уголок губ.– Я едва тебя знаю.– Друзья зовут меня Ли, – отвечаю я, удивляясь сам себе.– А мои зовут меня Ава.Я улыбаюсь.– Итак, Ава. Это значит, что теперь мы с тобой друзья?Наши взгляды встречаются. Ее слипшиеся от туши ресницы касаются кожи под глазами, и я сдерживаюсь, чтобы не вытереть черные пятна большим пальцем.В животе взрывается порхающее ощущение, от которого в голове мечутся мысли в попытках понять, что происходит.– Да, Ли. Полагаю, что так, – шепчет она.От ее улыбки мозг коротит, оставляя только одну мысль.Я никогда не был так счастлив обзавестись другом.