Непережитая травма потерянной любви

Зрелость — это ровно слову серость. 

 Лично для Узумаки Наруто. 

 Над резиденцией Хокаге только восходило солнце. Деревня все ещё была в утренних сумерках. Первый слабый, негреющий, от того и жалкий, луч пробивался сквозь окно и плавно тёк по поверхности стола, пока не упёрся в преграду в виде стопок бумаг, свитков и папок. Технологии шли вперёд, но бумажная волокита по сей день считалась более надёжным хранителем информации. Можно было подумать, что Хокаге деревни Скрытого Листа — трудоголик, порядочный глава поселения и работает с первыми лучами солнца. Но, все было намного глубже. Как минимум он и не уходил оттуда, и провел ночь за этим же столом.

 За прошедшие годы Наруто понял почему Цунаде и Какаши бежали с этого поста, и не осознал, как Сарутоби занимал это кресло десятилетиями. Нет, он любил свою работу, но совершенно по другим причинам нежели в юности, теперь они были корыстными, даже грязными. Так считал Узумаки. Ответственность за людей своей деревни и готовность отдать жизнь за свою землю — никуда не делись, но он мог воплощать эти качества и в отряде АНБУ. Тот огонь, который в нем пылал в былые года, не только согревал по ночам, но и заставлял двигаться вперёд, карабкаться по горе без выступов, стирать ноги в порошок, ломать кулаки о стену непонимания. Главным было заслужить признание. Он заполучил это. И благодарность, и славу, и любовь. Даже детские раны затянулись. Только Наруто просто выгорел. 

  Перегорел. 

 И это было видно даже по внешнему виду, не нужно было глубоко капать и с ногами в душу прыгать. Вместо длинных, волнистых, непослушных цвета солнца волос были тусклые, словно обветренный лимон, седина, появившаяся ещё во время войны, которую никто не замечал, теперь рассыпалась паутинкой на висках; хоть Узумаки еще давно стал коротко стричься, сейчас они не отрастали и на пять сантиметров длиннее. Мешки и синяки под глазами были уже такой же визитной карточкой, как и его родимые полоски на щеках. И морщины на лбу и глазах утверждали сколько лет утекло с тех времен. Теперь Герой Войны — 7 Хокаге Скрытого Листа — Узумаки Наруто — этот человек.

 Он облизнул сухие губы. Делал рутину машинально, словно станок, читал между строк и ставил печать, роспись, иногда не ставил и откидывал дальше. Зажмурившись и глубоко вздохнув, Наруто откинулся на спинку кресла, от чего, то скрипнуло. Ладонью он провел по лицу: ото лба к подбородку. Словно хотел снять с себя эту маску, стереть пелену хронической усталости. 

 Иногда он вёл себя, как инфантильный мальчишка, как тот Наруто с прошлого. Например, как сейчас. Прятался в своём кабинете, словно играл в прятки с собственным Я. У Хинаты было сегодня день рождение. Точнее уже вчера. Естественно он отправил клона с её любимыми цветами и подарком. Он прятался не столько от неё, сколько от себя. От вопросов, рождающихся в его голове, пустых взглядов, стены между ними. Узумаки не так давно осознал, что титул Хокаге даёт ему нерушимое алиби на всю жизнь. 

 Ему было стыдно. Когда-то давно. 

Сейчас вместо этого прожигающего чувства осталось разочарование, и минимум других фоновых эмоций.

 Например, он гордился своими детьми.

 Когда они были меньше, каждый их шажок вызывал у него всплеск восторга, сейчас же он смотрел на них повзрослевших и его сердце наполнялось отцовским трепетом; хоть и проводил с ними времени не много, старался восполнять эти проломы через другие времяпровождения. Да, он ужасный отец, но он и не знал каким должен быть хороший родитель. Люди, которых он считал своими отцами, Ирука, Какаши и Джирайя, научили его проявлять любовью через: Ичираку-рамен, советы и тренировки. И по этим трём заповедям он растил своих Боруто и Химавари. 

 Таким образом, родительская гордость была на вкус сладкой и печальной одновременно. Его, их время ушло. 

 Дети взрослели и хоть Боруто стал вызывать в нем неоднозначные чувства, он все равно старался закрыть их где-то в глубинах старой тюрьмы Курамы. Ему нужно было больше внимания, которого дать он не мог. Скоро Узумаки-младшему совсем не нужен будет отец. На тренировки с ним он отказался ходить. Больше не устраивал скандалы из-за неудачных семейных ужинов. 

 Наруто поднял глаза на потолок, скрестил руки на груди и почувствовал неприятные ощущения в области спины, которые стали распространятся снизу-вверх. Засиделся. Блондин вытянул ноги под столом и принял положение полулежа на кресле, не отрывая взгляд от грязно-белого потолка. Мысли плавно от детей вернулись к его жене. 

 Кабинет Хокаге стал его крепостью, практически уютным уголком. Здесь ему было комфортно. Он работал, спал, кушал любимый рамен, читал что-то для себя, даже мастурбировал, когда на это было время и силы, в общем одним словом редко. И все в этой комнатке. Да и прятался он не сколько от своей семьи, а от себя. Бежал от осознания неправильности.

Хината хотела третьего ребёнка. И её можно было понять. Она домохозяйка у которой выросли дети, муж живёт на работе, а клан с радостью отвёл её от их дел. Хината была идеальной. Во всех отношениях. Даже слишком. Слишком смиренная. Слишком понимающая. Слишком заботливая. Слишком любящая. Слишком его. И все эти Слишком, Узумаки душили. А ему завидовали. Он давно перестал смотреть ей в глаза. Их свадьба, их семья, его жизнь, всё это казалось нереальным сценарием. Словно кто-то свыше внезапно перемешал все карты. 

 Наруто чувствовал себя подонком и дураком одновременно. Ему жаль. Всё явно из-за какого-то кризиса и мечты всей его жизни, которая погрязла в омуте разочарований. Поэтому все кажется таким серым.

 Блондин посмотрел в окно. Уже рассвело. Мысли тянулись медленно и непрерывно, словно река, уносящая в свой бурный поток темные воды. Каждый день он вертел одни и те-же слова в своей голове, пытаясь найти выход или хотя бы ответ. Но его он решил просто выдумать.

Солнце взошло, а значит скоро придут Шикамару и секретарь, и всё начнётся по кругу. Время на подумать у него было только рано утром, далее он тонул (или топился) в делах. 

 В дверь настойчиво постучали, нарушая тишину кабинета и заставляя Наруто принять достойное положение в кресле. Хокаге не успев разомкнуть губы и пригласить подчиненного, как в кабинете он увидел до безумия знакомые розовые волосы. 

 — Сакура-чан — слетело её имя с его губ. 

 Нежно. Легко. Осторожно. С особым придыханием. Словно Наруто забыл её имя и сейчас его сознание обожгло неловким теплом. Приятно. 

 — Я принесла документы с госпиталя, нужно обсудить детали по поводу реконструкции западного крыла. 

 Его первая любовь. Сакура. Нарочно не упоминая самому себе её нынешнюю фамилию. Наруто подпер рукой подбородок, рассматривая женщину. Женщину. Не девушку. От той бойкой и громкой девчонки осталась лишь внешняя оболочка, чего ему не удалось сохранить. Все они растеряли свою молодость. Выглядела она молодо, благодаря её технике, словно и не прошло полугода. Но зрелость в ней выдавали глаза и губы, которые она подкрашивала красным блеском. Взгляд был острый, словно кунай, на которой хотелось Наруто наткнуться специально.

 Пока она искала бумаги в своей сумке, Узумаки сам того, не осознавая не мог ей налюбоваться. Виделись они редко и исключительно по работе. Она была такой же трудоголичкой, как и он. Сакура работала в госпитале главным ниндзя-хиллером и возглавляла свою собственную детскую психиатрическую больницу.Да, она несомненно была из тех женщин, которые не могли не отдавать всех себя целиком, без остатка. Казалось, перед ней должны были все стоять на коленях, нести все дары жизни, которые наполняли её и сохраняли внутренний баланс. 

 Но она была опустошена. 

 — Ты меня слышишь? 

 Наруто моргнул словно ему тыкнули в глаз чем-то неприятным. Взгляд сфокусировался на источнике звука, которая сейчас недовольно уставилась на него в упор.

 — Опять ночевал в кабинете? 

 — Да нет, просто кофе нужно хлебнуть, с дома выб... 

Его перебили.

 — Не ври мне. 

 Нет, сейчас не будет рассказа о том, что Сакура знала его всю жизнь и поэтому могла распознать его малейшую ложь; тот Наруто, которого она помнила, ей никогда не лгал. Медик понятия не имела, что он способен на это, даже на самый мелкий и незначительный, казалось бы, обман. 

 Она шла с дежурства глубокой ночью. Как обычно мимо резиденции, хоть ей и было не по пути. Бывшая Харуно всегда делала крюк прогуливаясь, проходила мимо его окна, вглядываясь. И неизменно горел свет. Бывает ли он дома?

 Сакура будто знала и не знала его. 

 Она потеряла его, своё солнце.* И довольно давно. 

 Вот он, совсем другой. Возмужавший, чей-то муж и отец. И тот образ мальчишки бегавшего за ней хвостиком, готовый ради неё на всё, уже оброс густым мхом и лишайником. Сакура не помнила, только чувствовала. Потерю и запоздалый трепет по его искренней любви.

 А вот, она, совсем другая. Заматеревшая, вроде чья-то жена и мать. 

 Сакура горько усмехнулась своим мыслям, пока Наруто неловко чесал затылок, как раньше. И на миг, всего на миг, она увидела юношу, того мечтателя с прекрасной улыбкой. 

 Когда Узумаки внутренне сжался от чувства, пойманного за хвост глупого мальчишки и поднял взор с пола, чтобы ощутить на себе осуждающий взгляд Сакуры-чан и вспомнить каких тумаков она бы ему влепила раньше, он растерялся. По её прекрасной щеке текла одинокая слеза. Взгляд зеленых очей был прикован к нему, губы сжаты. Его сердце замерло и будто вместе с ней пустило влагу.

 Как же она была прекрасна в его глазах. И такой одинокой, слабой.Всего миг, и они были перед друг другом словно оголенные, без слов.

 — Что случилось Сакура-чан? 

 Наруто мог выдавить только этот вопрос из себя. Это молчание было пропитано кислым, едким вкусом, который Узумаки спешил стереть с губ. 

 — Что с нами стало? — прошептала Сакура тихо, попутно смахивая тыльной стороной ладони ту самую, единственную слезу, ей было стыдно, она давно запретила себе проявлять такие жалкие эмоции. Сглотнув продолжила, не отрывая взгляд с его лица — Я на миг увидела будто того Наруто... Юношу, который светился изнутри и освещал всем нам будущее. Я вспомнила себя, да жалкую, но такую смелую — она усмехнулась — но глупую.

 Женщина развернулась спиной к Хокаге, чтобы спрятать свое лицо, чтобы он не увидел, как даются ей эти слова.

 — Знаешь Наруто, я жалею, что потеряла этот свет внутри себя. Жалею, что потеряла солнце. 

 Сакура повернула лишь слегка в сторону голову, совсем тихо произнесла:

 — То солнце, которому было имя Узумаки Наруто. 

 Её монолог был окончен, и Учиха поспешила удалиться из кабинета, только её в миг остановила его холодная рука, сжавшая худой локоть женщины. 

 Наруто выворачивало изнутри. Ответ. Он перед ним. Узумаки не мог произнести и слова, только инстинкты, только желания. Нужны ли были ему эти слова? 

 Развернув её лицо к себе, Хокаге впился в эти желанные годами губы. Те, губы о которых он грезил ночами, те губы, которые он рассматривал годами на миссиях, те губы, которые целовал эти годы не он, те губы, которые он заполучил только сейчас. 

 Ошибка ли всё то, чтобы было до или всё что последует после?

Спасибо, что прочитал этот бред, всё так же жду обратной связи, возможно выйдет несколько частей, всё зависит от вас.Планируется, как минимум еще одна, а там думаю больше, чтобы углубиться в корень проблем.

 * - отсылка к моей работе, "Он заставляет маму улыбаться", так же можно ознакомиться, так как довольно много упоминаний будет и дальше.