66 Часть: Немного нервов и немного капризов.

–Можешь идти, я сам разберусь.

Обратился мужчина к медсестре, та закивала и поспешно вышла из палаты, перешагивая осколки стекла, оглядываясь на Антона, внутренне считая его неуправляемым ребёнком.

–И уборщицу позови!

Крикнул ей Арсений, а после перевёл внимание на сына, который безмятежно сидел на койке, смотря на отца, хлопая зелёными глазами.

–И как это понимать, молодой человек? Что за внезапные вспышки агрессии?

Арсений подошёл к сыну и сел рядом с ним на кровать, смотря на него, ожидая от него ответы на свои вопросы, он понимал, что беспочвенно его сын психовать не будет, обязательно нужна причина, в их случае – его или что-то беспокоит, или у того переменчивое настроение из-за химиотерапии, которая как мы знаем, – действует ещё и на нервную систему.

–Она говорит, чтобы я кушал...

Буркнул Антон, опуская голову, поджимая губы, хмурясь, смотря на свои ноги, он заметно исхудал за время химиотерапии, он и так массой не блестал, а теперь, вообще кожа, да кости остались.

–Правильно говорит.

Арсений одобрительно кивнул, поддерживая слова медсестры, еда была обязательна, чтобы здоровье не подвело, а в их случае, нужно кушать вдвойне, так как организм борется с онкологическими клетками, нужно помогать ему хорошим рационом питания, как она и сказала, на одной глюкозе они далеко не уедут.

–Но я не... Ай!

Не успел он договорить свой протест, как язвочка во рту дала знать о своём существовании, отдаваясь резкой болью, из-за чего мальчик взвизгнул.

–Тааак...

Арсений сразу почуял подвох, поэтому взглянул на сына оценивающим взглядом, вопросительно приподняв бровь, словно спрашивая: «Что на этот раз?».

–Всё хорошо!

Пролепетал мальчик, чем выдал себя полностью, он хотел вскочить, но рука старшего посадила его обратно, мальчик испуганно глянул в сторону своего отца.

–Где болит?

Спросил отец, смотря на него пристальным взглядом, в голубых окенах было спокойствие, Шастун молился всем, кому только можно, чтобы его спокойствие в его глазах не улетучилось.

–Нигде!

Антон не ломался, отрицательно покачав головой, он предпочёл хранить молчание, что его отца не устроило от слова совсем, Арсений хотел правды, а Антон этой правды – боялся.

–Антон, ты...Стоп...

Антон вопросительно глянул на отца, а Арсений задумался, пытаясь сложить пазл в своей голове, он понял, что тот не ел с самого утра, на мольбы о том, чтобы он что-то съел, – Антон отрицательно отвечает, а сейчас ни с того, ни с сего взвизгнул, кажется, Попов начал понимать причину данной ситуации, – у мальчика стоматит.

–Открой рот.

Арсений не просил, он требовал, мальчик отрицательно покачал головой, ожидаемо, когда бывало такое, что ятрофоб добровольно соглашался, зная, что перед ним – врач? Арсений ещё таких не видел, они может и согласятся, но уж точно не с первого и второго раза.

–Малыш, я только взгляну.

Голос нежен, равномерен, он не злится, сохраняет самообладание, не хочет трепать сыну и так расшатанные до предела нервы, да и себе бы хотелось их сохранить, запасных то у него нет.

Но Антон не соглашается, отрицательно мотает головой, вызывая у старшего вздох, Шастун знает, что сопротивлением – делает только хуже, но он ничего с собой сделать не может, – боится, сердце колотится глубоко, в груди.

–Антош, в руках что-то видишь?

Вопрошает Арсений, выставляя руки перед ним, чтобы тот осмотрел их на наличие «опасности», но её таковой не оказалось, мальчик облегчённо выдохнул, ему определённо стало легче, но рот он по прежнему не открывает, сжимает губы, смотря на любимого отца.

–Ну вот, нет ничего, открой рот.

Просит Арсений, но никакой реакции, Антон просто сидит и хлопает глазами, рот болит, стоматит разгорается, кажется, что его миллион пчёл ударило в рот, жжение невыносимое, к глазам подступают слезы, которые Шастун успешно сморгнул, не давая им пролиться.

–Антош, ну, давай же.

Не теряет надежду Попов, но Шастун ничего не предпринимает, даже краем пальца не двинул, губы всё так же очень крепко сжаты в замочек, он пристально смотрит на отца, иногда моргая, сверля его взглядом, следя за каждым его шагом, движением.

Попов продолжает, проходит час уговоров, но никакого прогресса, они так же на начальной точке, Шастун не сдаётся, на осмотр не соглашается, терпение Арсения потихоньку отходит на нет.

–Тошка, я считаю до трех, не открываешь рот, вот это...

Арсений вытаскивает из кармана три любимых шоколадки Антона – snickers, mars, bounty, глаза Антона расширяются, он сразу же тянется к своей вкусняшке, но Попов не даёт из ему, спрятав обратно в карман белоснежного халата.

–Тебе не достанется, ты меня понял? Начнём, раз...

Арсений начал считать, Антон начал думать, открыть ли ему рот, ведь шоколадки ему хотелось, ему надоела больничная еда, хоть она и была вкусная, не скажешь, что она больничная, но все же, хочется разнообразия, а то каши, гречки, сосиски, да йогурт, они уже в горле у нашего юноши, а про яйца он вообще вспоминать не хочет, он уверен, что после ремиссии, Антон к яйцам в жизни не прикоснётся...

–Два...

Арсений продолжал медленно считать, давая ему шанс выполнить его указание, но парень кажись не особо спешил, а надо бы, время тикает, его сладости тоже могут исчезнуть, в след за временем.

–Два с хвостиком...

Антон напрягается, покрывается испариной, чувствует, как сердце чуть ли не выскакивает из его груди, мальчик прикусил губу, но всё же не решался, с одной стороны хотелось сладкого, с другой стороны – было страшно, он метался между двух огней, не зная, что ему делать.

–Три, у тебя был шанс, мальчик.

Арсений взял сладости и отложил их подальше, Антон взглянул своим шоколадкам в след страдальческим взглядом и всхлипнул, жалобно посмотрев на отца.

–Сам виноват, надо было меня слушать, а теперь, уже всё,

Арсений развёл руками, давая понять, что тот исчерпал тот самый шанс, который Попов ему предоставил, не нужно было упрямиться, он знает, что Шастунёнок боится, но так уже просто не может дальше продолжаться.

–А теперь, открывай рот, Тош.

Произнёс Арсений не терпящим протестов – голосом, мальчик вздрогнул, дрожь прошлись по телу, тот почувствовал, как одинокая слеза потекла по щеке, но все же, через минуты раздумий, он открыл рот, жмурясь, боясь смотреть.

–Уууу... Нужна синька.

Вынес свой врачебный вердикт Арсений, осмотрев его рот, который был красным из-за стоматита, если так оставить, – то здравствуй, гной, а это, поверьте, – ещё хуже, можно сказать, что в десятки раз.

–Что это?!

Испуганно выпалил Антон, резко закрывая рот и нечаянно кусая отца за палец, Попов выдернул руку, чуть размахивая ею, прошипев.

–Слушай, крокодил, ротиком не размахивай.

Арсений усмехнулся, погладив того по голове, старший тяжело вздохнул, посмотрев на сына, видя в глазах нарастающую тревогу.

–Тошка, синька, это не страшно, а самое главное – не больно.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━Метиленовый, синий, или же синька – это противобактериальное лекарство, которое используется при ожогах, пиодермии, фолликулитах, заболеваниях мочевых путей, циститах, стоматитах, ещё кое в чем, но это мы оставим за кадром...  Самое главное в том, что лекарство очень хорошее, хорошо действует на очаг боли, обезболивает, обсушивает язвочки, которые как-раз таки бывают при стоматите.Его используют и для совсем маленьких детей, ведь... Не все любят зеленку, согласитесь? А синька – даже сильнее зелёнки, а самое главное, – оно не отдает болевыми ощущениями, жжением, и т.д. чудо средство, я вам скажу, долго рассказывать не буду, поэтому, вот, скажу, что в синьке – содержится хлорид.━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━