32 Часть: Примирение.

–И что же ты не понял из нашего с тобой разговора?

Спросил Арсений, когда мальчик медленно обернулся, посмотрев на него с опаской, положив телефон на стол, якобы пытаясь так загладить вину перед отцом и замять нелёгкую ситуацию.

–Папа, ты не правильно понял...

Начал лепетать первое, что пришло на ум, пытаясь выйти сухим из ситуации, мальчик почувствовал, как сердце забилось чаще, как внутри него бурлило напряжение...

–Ах, это я не правильно понял? Ну, объясни.

Арсений скрестил руки на груди, посмотрев с ожиданием на сына, тот заметно занервничал и чуть сжался, но времени было в обрез, поэтому он выдал.

–Я не мог уснуть и решил посмотреть, в кабинете ли ты, а потом увидел телефон и... Вот...

Проговорил мальчик, говоря всё тише и тише, неуверенно, надеясь, что это будет похоже на истину, иначе лишь Бог знает, чем обернётся его ночная прогулка до кабинета Арсения.

–Не постесняюсь спросить...

Начал Арсений, немного помолчав, оценивая его речь, думая, стоит ли в это верить, или же это лишь защитная реакция, чтобы обезопасить свою душу, смотря на него, складывается лишь такие впечатление, то как он сжимает руки, то, как вырисовывает ногой рисунки на полу, хорошо хоть пол был тёплым, а то он босиком, и заболеть можно.

–Раз это так, почему ты не пошёл в комнату? Знал же, что я уже ушёл и видел одиннадцатый сон в такой час, но ты – решил, что лучше прошмыгнуть в кабинет и поговорить с Димой, ведь так?

Словно прочитав его насквозь изложил Арсений, ухмыльнувшись, видя как тот засуетился, вжимаясь на стол, забегав глазами судорожно – по комнате, он слишком себя переоценивает, он ещё ребёнок, ребёнок, которого Попов знает как лист бумаги.

–Где же твоя решительность, Антон? Когда ты матерился, ты был увереннее.

Произнёс он, с улыбкой, но его взгляд был по прежнему холоден, мужчина начал к нему медленно направляться.

–Папа...

Антон вздохнул, пытаясь собрать всю свою смелость в кулак, мысленно повторяя себе, что он не слабак, что он тоже имеет право на мнение, хоть и тревога одалживала его, впитывая оставшуюся энергию.

–Да, я не извинился, да, я матерился, да, я оскорбил его, но и что?! Знаешь...

Антон тяжело вздохнул, сжав руку в кулак, пытаясь быть смелее, хотя при встрече с голубыми глазами Арсения, которые помутнели на оттенок, – тому становилось страшнее...

–Ты сам виноват, это ты разозлил меня, ты так мило обращаешься с ним, как будто вы сто лет знакомы, но вы от силы день знакомы, а ты...

Антон почувствовал, как слёзы накапливаются в его глазах, ком в горле образовался, мальчик понял, что если он сейчас не сможет сдержаться, то точно расклеится перед своим отцом.

–Ты оставил меня, ты называл его мило, думаешь, я не услышал? Ты называл его солнце, малыш, так, – как прежде обращался со мной! Думаешь, это приятно?! Нет! Мне было больно, так, что мне хотелось стереть этого Артёма с лица земли!

Наконец высказался мальчик, не сдерживая слёзы, которые прыснули из глаз, скатившись по щекам, он всхлипнул и посмотрел на отца заплаканным взглядом.

–Ты уже не обожаешь меня? Не любишь так, как любил прежде? Папа, но я ведь...

Не успел Антон договорить, но вдруг почувствовал, как того притянули к себе и обняли, из-за слёз он еле соединял слова, глаза щипало, было немного размыто из-за пилины горьких слёз, он не ожидал, остепенев на секунду, он не мог поверить в то, что его папа – его обнимает, его, а не Артёма, его!

–Тоша... Ревновашка мой маленький.

Прошептал взрослый, прижимая к себе своё маленькое чадо, понимая, что и вправду, доля вины имеется, стоило подумать о чувствах Тошки, когда он так распростёрто принял новенького, тот просто хотел его поддержать, ведь у него и в помине никого и не было...

–Артема обнимай.

Обиженно буркнул Антон, отстранившись от него, тот угрюмо взглянул на него, сделав кислое личико, отворачиваясь от того, хмурясь, пытаясь привлечь к себе внимание.

–Бу-бу-бу...

Передразнил его отец, резко обнимая того и подхватывая на руки, расцеловая Антошку на руки, словно какую-то пушинку, покрутив на руках, подбрасывая, он понес того в спальню, чтобы уложить.

–Пап...

Тихо обратился Антон, когда они уже лежали в кровати, точнее, Антон лежал, а Арсений сидел, накрывшись, читая тому историю на ночь, чтобы его сын смог побыстрее уснуть, он всегда читал ему, даже сегодня, перед тем, как этот дьяволёнок решился к такой шалости.

–М?

Арсений перевёл на него взгляд, нежно, бережно проводя рукой по его мягким локонам волос, сидя рядом, пока тот пытался заснуть...

–А ты не злишься?

Спросил Тошка, взглянув на него исподлобья, открыв всего лишь один глаз, накрывшись одеялом по грудь, сам он был в пижамной одежде с крутыми машинками и в беленьких носках.

–На что?

Прикинулся забывчивым Арсений, хотя всё прекрасно помнил, решив, что сын должен сам напомнить тому, слегка улыбнувшись.

–Ну, на то, что я с Димкой разговаривал...

Чуть тише проинформировал тот, опуская голову, виновато смотря на одеяло с любимыми трансформерами, он и сейчас имел пристрастие, сходил по трансформерам с ума и всегда просил подарки, касательно их.

–То, что ты общался с другом, в этом нет ничего плохого, но ты слишком резко выражаешься.

Чуть с напором процедил Арсений, Антон даже кажись, – немного постыдился, покраснев, чуть сжав покрывало в своих маленьких руках, таких худощавых, помолодевших от волнения.

–Прости...

Прошептал мальчик, вздохнув, чувствуя, что он сам вынудил отца быть суровым к нему, опустив голову...

–Прощаю, прощаю, куда я денусь?

Радостно ответил Арсений, лучезарно заулыбавшись, показывая тридцать два своих зуба, вызывая у младшего ответную и искреннюю улыбку.

–Но это не значит, что так будет каждый раз, по попе надаю, будешь знать.

Проговорил Арсений, пригрозив тому пальцем, тыча в лицо, шутил тот или говорил правду, остаётся только гадать, думать, что же скрывается за этой безмятежной улыбкой...