"Тютелька в тютельку" (Инеж/Каз)

!!! Нецензурная лексика

●●●

Инеж всегда подозревала, что Александр Морозов - опасный человек. Хотя бы потому, что спецназовец бывшим не бывает. Но она даже не догадывалась, насколько он может быть коварным...

Началось всё безобразие вполне невинно, и даже, казалось, почти не имело шансов добраться до их с Казом квартиры в Кеттердаме от Ос Альты. Дело в том, что кое-кто из коллег Матиаса (потом только Инеж вычислила, кто это был), активно изучающего равкианский, решил усложнить ему задачу и предложил ему выучить новую фразу - "тютелька в тютельку". Бедный фьерданец страдал весь вечер, ломая и без того настрадавшийся язык (как свой, так и равкианский) и доведя Нину чуть ли не до истерики. Сдался Хельвар только когда Нина осела на диван, абсолютно без задней мысли выдав:

- Ой, блин, сейчас рожу от смеха.

Таким образом истерика перешла на новый уровень, и загадочное "тютелька в тютельку" было напрочь забыто - Нине пришлось спешно убеждать запаниковавшего Матиаса, что когда женщина, даже беременная, даже на шестом месяце, говорит такое, вовсе не обязательно вызывать врача. И что такое может даже мужчина сказать, да...

В общем, насладиться страданиями Хельвара у Морозова (а это была его шутка) не вышло. Поэтому он, чудом сделав это в тайне от Николая, подкинул языковую бомбу Казу.

Каз заинтересовался и вызов принял. А для Инеж настали чёрные дни.

Воистину, Каз Бреккер, осваивающий новые выражения и терпящий на этом поприще поражение - явление катастрофическое. Потому что Инеж никогда не видела его таким растерянным, удручённым и озлоблённым одновременно. А довершалась эта катострофа тем, что Каз не переносил, когда над ним смеются. Инеж подозревала, что ей он простит, но даже ей Грязные Руки не позволит веселиться за его счёт так долго. Даже у её привелегий есть лимит.

По крайней мере, в ванной Казу её смех было не так слышно...

- Отсмеялась? - буркнул ожидающий её на кухне Бреккер, когда она в очередной раз опустилась на стул перед ним. Инеж немного виновато кивнула, смахивая остатки слёз, выступивших от смеха, и приготовилась к новым вариантам злосчастной фразы. Парень вздохнул и потёр висок. - Ладно, тогда попробуем ещё. Тефьтелька в тюречку?

Инеж честно попыталась сдержаться... но, представив эту дивную картину, поперхнулась и всё-таки рухнула лбом на стол, отчаянно кусая губу. Каз снова вздохнул так, что у Инеж аж холодок по шее прошёл:

- Так. Что опять не так?

- В этот раз почти без акцента, это успех, - сулийка откашлялась, прогоняя остатки веселья.

- Но?

- Но откуда ты знаешь, что такое тюря?

- Тюрья? - Каз недоумённо склонил голову вбок.

- Тюря. Это... эм-м... Инеж неопределённо махнула рукой. - Кажется, это когда много хлебных крошек заливают квасом, молоком или просто водой. И едят. Как окрошка, помнишь? Только из хлеба.

Бреккер кивнул, рассеянно поглаживая грудку подрёмывающего на спинке его стула Ритвельда. Вообще-то, им тоже уже можно было бы идти спать, благо, никаких дел уже не оставалось... но разве Каз мог пойти спать, когда какая-то головоломка, тем более, такая простая, не поддалась ему? Нет, он бы лёг... но Инеж не готова была к попыткам заснуть, слушая его бубнёж и ругань над ухом.

- Я помню. И окрощку, и тюрю.

- Ты ел это? - Инеж чуть подалась вперёд от любопытства.

- Нет, конечно, иначе бы я тут с тобой не сидел. Я понимаю, что моё детство было весьма... - Каз прищёлкнул пальцами, подбирая характеристику, - неблагополучным и далёким от понимания "счастливое детство", но у меня хватило мозгов понять, что есть залитый некачественной водкой чёрствый хлеб - идея так себе.

- Чем-чем залитый?

- Водкой. Один из равки, приятель Хаскеля, утверждал, что это - лучшее лекарство от кашля и простуды и что так какой-то царь лечился. Ну, если так подумать, то он умер от сгнившей печени, а не простуды, так что в чём-то он был прав. Но плевать на него, - Каз стащил с носа очки и почесал бровь. Устал. - Получается, я сказал про кусок фарша, вроде котлеты, который плавает среди мокрого хлеба... и какой-то жидкости? - Инеж хихикнула, и Каз дёрнул уголком губы. - Ладно, это действительно забавное зрелище. Жуткое и малоаппетитное, но забавное.

Инеж никогда не материлась (если не считать ругательств на сули) и рада была, что Каз старается держать свой словарный запас в узде, прекрасно понимая, когда нецензурная брань на любом языке не уместна. Но не передать словами, какое чувство гордости и удовлетворения она испытала, когда на очередной очной встрече Каз подошёл к Александру Багровичу и глядя в глаза, почти без акцента, отчеканил на равкианском:

- Пошёл ты нахуй со своими "тютелька в тютельку".

Морозов даже зааплодировал.