Глава 25

В свои шестнадцать лет я поняла одну очень важную вещь: не будешь рисковать и бороться за выживание, так и сгниешь в трясине.

Я иду по оживленной улице нашего города, толпа меня не замечает. Я в парике, очках и черной куртке, пытаюсь слиться с толпой. Сразу понимаю, кто из проходящих мимо людей при деньгах, а к кому лучше не подходить. Неподалеку идет мой брат. Мы научились чувствовать друг друга на расстоянии и по сигналам можем понять, стоит рисковать или нет. Мы оба замечаем мужчину в костюме с барсеткой и разворачиваемся за ним. Я приближаюсь ближе и уже готова вскрыть его барсетку, но он вдруг останавливается и поворачивается назад. Неужели почувствовал, что за ним идут? В такой-то толпе?

Есть такой тип людей с хорошей интуицией, этот человек среди них. Я тут же поворачиваю в проулок и пробираюсь сквозь толпу, ощущая взгляд его мужика. Теперь сюда возвращаться опасно, твою ж мать.

— Какого хрена он повернулся? — меня настигает мой брат, хватая за руку. Я снимаю неудобные очки и парик.

— Я не знаю, но сейчас придется забить и валить в школу. Много у нас еще в заначке денег? — спрашиваю я.

— Не особо, придется ночью выходить, но лучше в другой район, — отвечает он.

Я ненавижу себя за то, что выбрала этого мужика, а не кого-то более рассеянного, чтобы обчистить.

— Ладно, Ань, что-нибудь придумаем, — успокаивает меня он.

— Ага, пошли уже, — вздыхаю я, и мы перевоплощаемся в самых обыкновенных школьников. На улице слякоть, серость и грязь.

— Ты вторую обувь не забыл в этот раз? Васильна задолбала орать, — спрашиваю я у брата по пути в школу.

— Взял я.

Мы всю дорогу молчим, так как оба расстроены неудачной вылазкой и думаем лишь о том, как нам теперь жить дальше. Сейчас начались не лучшие времена. Бывало, мы могли хорошо навариться то там, то тут, покупали дорогие телефоны и шмотки. Сейчас просто не очень везет, вот и приходится экономить.

Мы подходим к школе, как обычно, сначала заходим за угол, чтобы покурить. Опаздываем на урок примерно минут на десять, на нас снова орет Васильна, забиваем хрен и садимся на свои места позади моей подруги Надьки — старосты класса. Да, это странная дружба активиста и такой, как я, но она про мои дела ничего не знает.

— Моя мама снова всем пирожки напекла, — говорит Надя, повернувшись к нам, пока Васильна затирает за математику.

— Мне три, — тут же говорю я. В отличие от меня с братом, Надьке гораздо больше повезло с родителями. Ее мама работает учителем музыки, отец в банке, на самом деле я ей завидую. У меня никогда не было и не будет такой семьи. Я обожаю приходить к ней домой, ее родители обращаются со мной как с родной дочерью. Хотя бы у Надьки в гостях я могу почувствовать себя человеком.

— Артем, ты будешь? — спрашивает Надя.

— Спрашиваешь, конечно, буду, — отвечает мой брат.

У нас с Темой разные отцы, он живет со своим, а я с нашей матерью. Моя мать оставляет желать лучшего. Впрочем, и Артему с отцом живется не очень, нормальный мужик никогда бы не связался с такой женщиной, как наша мать. Периодами она хотя бы платит за коммуналку и дает денег на пожрать, но когда уходит в запой, спускает все настолько, что мне не на что есть. Неудобно, но приходится набиваться в гости к Надьке, чтобы тупо поесть.

На Артема отец давит постоянно, в его типа семье вообще нет моментов просветления. В какой-то период жизни нас это задолбало, нужно было как-то добыть денег. Пробовали подрабатывать, неофициально, понятно, платили копейки, а вкалывали как черти. А некоторые вообще кидали на деньги. Был один момент, когда нас в очередной раз оставили ни с чем, и мы вдвоем сидели на асфальте. Как сейчас помню, жара была дикая и жутко хотелось пить. Мимо нас проходили люди, никто не смотрел в нашу сторону, будто мы мусор у них под ногами. Вдруг мимо нас пробежал какой-то очень рассеянный парень. Не знаю, что у него случилось в жизни, но, видимо, что-то серьезное. Он остановился и начал в суете все доставать из рюкзака, мы с Темой из интереса наблюдали за ним. Потом этот парень покидал обратно свои вещи в рюкзак, но забыл кошелек. Мы с братом тут же это заметили и подобрали его. Сначала мы думали вернуть ему деньги, но потом поняли, что, если сделаем это, лишимся вкусной шавухи и бутылки колы.

А потом мы увидели, что там была целая тысяча рублей. Вот тогда-то мы и поняли, что, таким образом добывая деньги, сможем не просто выживать в трудные времена, а жить. Мы договорились с Артемом, что будем выходить на улицы, только когда совсем прижмет. Постоянно заниматься воровством опасно, боялись попасться. Пару раз меня реально чуть не поймали, особенно в самом начале, когда опыта мало было. Артем меня всегда вытаскивал из любых передряг, а потом мы на какое-то время исчезали. Мы понимали, чтобы не попадаться, нужно быть аккуратными, а еще вести образ жизни обыкновенных школьников. О том, чем мы занимаемся, мы не говорили никому, даже самым близким друзьям, это была только наша с ним тайна.

— Надь, передай своей маме, что пирожки охрененные, — сказала я, заточив пирожок на задней парте.

— Котова, убери еду! — закричала мне Васильна, но я не собиралась терять и крошки этих божественно пахнущих свежих пирожков, поэтому остатками набила рот. — Быстро к доске!

— Не, я не пойду, у меня обед, — как обычно начала издеваться я. Надька повернулась ко мне и слегка толкнула в плечо, сделав при этом осуждающий взгляд. Это было в ее стиле, она любила меня в чем-то поучать, но я, как всегда, пропускала это мимо ушей и отшучивалась. Все-таки она моя подруга детства, и я давно поняла, что это ее проявление заботы, которой мне в некоторой степени не доставало.

Ей подходила роль старосты. Она была довольно дерзкой девчонкой, могла наорать на весь класс так, что все реально затихали. Другого бы никто и слушать не стал, а у нее талант ставить себя так, что все начинали ее слушать. Она круто организовывала людей, собирала всякие кружки, участвовала в жизни школы, театральные постановки и прочая лабуда, которой я никогда не интересовалась. Хотя раньше я участвовала в театральной жизни школы, у меня даже неплохо получалось, но потом стало не до этого.

Что мне нравилось в Надьке больше всего, так это то, что она никогда меня не предавала. Вступалась, если на меня наезжали без причины какие-то придурки, а я готова была порвать за нее, если какой-нибудь выскочка начинал на нее давить.

Многие замечали, как мы диссонируем друг с другом внешне, она старалась одеваться в светлые рубашки, завязывать свои русые волосы в хвост, часто носила юбки, которые я терпеть не могла. Год назад я на пару месяцев ударилась в культуру готов, потом забила на эту тему, но кое-что оттуда перенеслось на постоянную основу. Я все время красила волосы в черный и вообще отдавала предпочтение темным вещам.

— Котова, какой обед! Вышла к доске или из класса! — закричала Васильна.

— Да мне и тут неплохо сидится.

— Ань, лучше заткнись, — сквозь смех шепнул мне Валера — парень Нади. Это та еще забавная парочка, они начали встречаться в четырнадцать лет, пару раз расходились, потом снова сходились. Я не знаю, на каких интересах они вообще завели отношения друг с другом. Валера — он такой несерьезный, постоянно над чем-то угорает, стебется над учителями, за что ему занижают оценки. Но он реально умный малый, понимает, черт возьми, физику (бр-р-р) и даже химию. Он был ростом с Надьку и постоянно говорил, что хочет вырасти еще, а мы с Темой постоянно ему отвечали, что у него еще впереди есть несколько лет. А Надька — она такая серьезная, правильная, в чем-то порой тоже чудит, не особо понимает шутки Валеры. Они часто спорят, но, наверное, поэтому их и тянет друг к другу — они как противоположные полюса.

— Надежда Васильевна, дайте человеку дожевать пирожок, — выкрикнул Валера в мою защиту, еле подавляя улыбку.

— Сейчас ты пойдешь к доске! — бросила Васильна, которой уже порядком поднадоел наш класс.

— Да без проблем, — ответил Валера, поднялся с места и перед этим сказал мне:

— С тебя должок.

Я показала ему «фак», и Валера отправился решать какие-то примеры. Мне как обычно влепили парашу, я без проблем отдала дневник, все равно его никто не открывал дома.

— Ты как на тройки собираешься выходить? — спросила Надя.

— Придумаю что-нибудь. Не парься, все будет пучком, — ответила я, но подруга не очень-то вдохновилась моим энтузиазмом.

— Домашку тебе свою скину по матешу, напиши хотя бы это, — шепнула она.

— Хорошо, — спокойно согласилась я.

В классе стихло. Пока все отвлеклись на то, как Валера в своей экстравагантной и вальяжной манере отвечал Васильне, Артем обратился ко мне:

— Не забудь, что вечером сегодня идем.

— Ага. Сапоги бы зимние купить на что-то, старые промокать стали.

— Тогда нужно постараться, — сказал он.

До конца урока мы с братом сидели молча. Он, как всегда, делал какие-то рисунки в тетради, пару раз даже что-то ответил Васильне. Его оценки были получше моих, но отношения с учителями он себе испортил не без помощи Валеры. Они как два сапога пара, если начнут поливать своими идиотскими шутками, то все катится в пропасть. Я иногда ржу с них, а иногда даже мне стыдно, какую хрень они начинают вытворять. В последний раз они кидали наполненные водой презервативы с третьего этажа. В школе было целое собрание на эту тему, но никто не сдал пацанов. А Надька вообще так и не узнала, что в этом участвовал Валера и Тема, все тщательно скрывалось.

Когда уроки в школе наконец закончились, мы вчетвером двинулись немного прогуляться по городу. Нашим любимым местом была детская площадка и крутящиеся качели, которые мы называли «блевотрон». Там мы могли зависать подолгу. Сегодня погода была довольно теплая, мы сидели в ветровках, раскачивались изо всех сил, пока одному не станет плохо. Потом этот человек приходил в себя и снова раскручивался с остальными.

Обожаю нашу банду, если бы не друзья, я бы уже давно была не жилец. Вся эта обстановка дома так на меня давила, выбивала из колеи. Еще и последние мои отношения закончились довольно дерьмово, даже вспоминать тошно. Но когда я вижу рядом с собой Надьку, ее придурковатого Валеру и Тему, становится легче.

— Раскручивай сильнее! — закричала Надя.

— Ты опять первая слезешь! — сказала я ей.

— Спорим, что нет? — спросила она.

— Спорим! — ответила я.

И мы играли в нашу любимую игру — кто первый слезет с качелей. Я посмотрела на небо, оно такое ярко-голубое сегодня. Потом бросила взгляд на Тему, он что-то сказал Валере, и они снова поржали как не в себя. У Артема есть привычка, он постоянно поправляет часы на левой руке. Глупо, наверное, прозвучит, но я почему-то ненавижу часы, сказать кому — не поймут. Мой брат в чем-то дурит, а в чем-то слишком серьезен. Однажды он заявил мне, что одна девчонка предложила ему встречаться, а он ей отказал. Я спросила, почему, для первого опыта в отношениях она была довольно симпатичной, на что он мне ответил: «Я буду встречаться с той, которую увижу и скажу, это моя судьба». Я в тот день поржала над ним, но прошел уже год, а он так и держит свое слово. А на вид вполне симпатичный парень: высокий, крепкий, глаза у него карие аж блестят, когда он улыбается. А ямочки на щеках так и тянут на себя взгляд, девчонкам нравятся такие, как он. Но вот эта фраза про судьбу... Почему он так зациклился на этом? Порой я не понимаю, что творится у него в голове.

Вечереет. Мы не заметили, как пролетело время, и стало пора домой. Проводили Надьку с Валерой и остались с Артемом вдвоем, нам нужно еще погулять где-то перед тем, как отправиться на дело. Пару часов бездумно шляемся по городу, болтаем и продумываем план, как будем вести себя в этот раз. Вроде бы все складывается в голове, я надеваю светлый парик под кепку, очки, крашусь до неузнаваемости, и мы идем выбирать жертву. В качестве карманника всегда выступаю я, у меня небольшой рост, а габариты Артема вряд ли позволят ему остаться незамеченным. Но иногда мы меняемся ролями, например, как сейчас.

Мы идем по малоосвещенной улице, здесь редко попадаются прохожие, но мы замечаем парня, который нам как раз подходит. На вид хилый, идет неспешно, сутулый, не похож на спортсмена. На нем приличный костюм, а на плечах рюкзак, похож на студента, которого мама нарядила на учебу. Я подбираюсь ближе к нему и начинаю разговор:

— Извините, не подскажете, как отсюда выйти на проспект Ленина?

Парень обращает на меня внимание и увлеченно пытается объяснить дорогу. Я параллельно задаю ему новые вопросы, чтобы полностью усыпить его бдительность. Мне это удается, Артем тем временем аккуратно вскрывает его рюкзак и достает кошелек. С опытом мы просекли фишку, в каких сумках куда люди обычно кладут деньги. Психология у людей схожая, нам всем присущ стадный инстинкт, о котором частенько мы не задумываемся, ведь привыкли считать себя уникальными.

По взгляду Артема я замечаю, что он вытащил кошелек, и начинаю благодарить парня, после спешно покидаю его. Дело сделано, остается надеяться лишь на то, что в кошельке приличная сумма денег.

— Стой! — вдруг кричит мне этот парень. Я невольно оборачиваюсь. По его ошарашенным глазам понимаю: он заметил, что его обчистили, и понял, что в этом была замешана моя персона. Я тут же забегаю за угол и лечу со всех ног. Нет времени думать, я бегу куда-нибудь, лишь бы удрать поскорее. Парень кричит мне вслед и не отстает. Черт, не такой уж он и хилый, либо бежит на адреналине.

Я вылетаю на главную улицу, где встречаю нескольких прохожих. Бегу мимо них, некоторые из них обращают на меня внимание, но я тут же скрываюсь в следующем переулке. Этот парень до сих пор за мной бежит. Твою мать, достал.

Уже не понимаю, куда бегу, впервые вижу эти закоулки, меня охватывает паника, когда я попадаю в незнакомые места. Я делаю следующий поворот и вдруг понимаю, что попадаю в тупик. Впереди забор, через который хрен перелезешь, слишком высокий и зацепиться не за что. Неожиданно я замечаю там одиноко стоящего парня, который говорит с кем-то по телефону. Назад бежать я уже не могу. Тот парень, которого мы ограбили, пытается разобраться, куда ему повернуть. Если повернет сюда, я пропала.

Слышу, как его шаги движутся в мою сторону. У меня паника, я снова бросаю взгляд на парня, который стоит возле забора и удивленно смотрит на меня. Я решаюсь на отчаянный поступок. Срываю кепку, парик, очки, подхожу к нему и говорю:

— За мной там псих гонится, бывший, спрячь меня.

И в следующую секунду я тяну этого парня к себе и целую в засос, скрываясь за его спиной. Тот в шоке не может сдвинуться, сбрасывает звонок. Я слышу, как мой преследователь видит нас и не узнает меня. Он уходит, и, когда шум от его шагов становится не слышен, я отпускаю парня и кричу ему вслед:

— Спасибо!

И убегаю прочь с этого района. Мне дико страшно, меня трясет, кажется, что менты сейчас вынырнут из-за угла. Я стараюсь идти спокойно, выравниваю ритм, вхожу в колею и сливаюсь с прохожими. Захожу домой, где меня, как обычно, никто не встречает, но сейчас не до этого. Я закрываюсь в комнате и еще пару часов не могу уснуть, продумываю, не могла ли я где-то проколоться так, чтобы меня узнали. Понимаю, что теперь нужно залечь на дно, а если денег в том кошельке совсем мало, мы в полной жопе.

Утром у меня синяки под глазами, но все равно собираюсь в школу, замазав их кучей тоналки. С Артемом мы никогда не созваниваемся, когда проворачиваем дело, все обсуждаем только при личной встрече. Крашу глаза черной подводкой, надеваю любимую черную толстовку с джинсами и выхожу в школу. Там уже встречаюсь с Артемом на уроке биологии, на который благополучно опаздываю, но Надежда Викторовна добрая, она мне ничего не говорит. Я сажусь к брату и первое, что спрашиваю у него:

— Сколько?

Он достает бумажку и пишет на ней цифру. Я выпячиваю глаза. Может, он ошибся нулем? Я пишу ему на бумажке: «Это точно? Не поддельные?»

— Нет, я проверил, — отвечает он и рвет бумажку.

Сто тысяч рублей... Эта цифра не укладывается в моей голове. Теперь я понимаю, почему этот парень так отчаянно гнался за мной. Я-то думала, чего он так заморачивается ради карманных денег. Мы никогда не попадали на такие крупные суммы, я понимаю, что по-любому этот парень оставит заявление в милицию, а это уже крупная кража.

Мы с Артемом переглядываемся и пытаемся понять, что теперь нам делать дальше.

— Здравствуйте, ребята, — неожиданно урок прерывает наша классуха. Она заходит в кабинет с какой-то девчонкой и парнем, который кажется знакомым. — У меня для вас новость, сегодня в наш класс переходят двое новых учеников.

Она указывает рукой на девушку и продолжает:

— Лена Гордеева.

А потом указывает на парня:

— И ее брат Юра Гордеев. Я сейчас не буду прерывать урок, потом соберемся на классном часу, познакомимся.

Классуха уходит, а я смотрю на лицо этого парня и понимаю, что где-то его видела.

И когда до меня доходит, где, у меня аж внутри все опускается.

— Это его я вчера ночью целовала, — невольно вырывается у меня, благо это слышит только Артем.

— Чего??? — не понимает он, но я не обращаю внимания.

Я не могу оторвать от него взгляд, шок, в голове крутится лишь одна мысль:

«А он запомнил меня?».

В голове сумбур, паника и страх.