Обе

То, что я не знал, я додумал. Но все-таки перестарался.

Когда сознание вновь затеплилось в моем полусонном мозгу, я судорожно вздохнул и сжал зубы. Судороги пробежались по моим ногам, от бедра и до кончиков пальцев, снова и снова. Ноги вынуждали меня подняться и побежать, прыгать, приседать - что угодно, лишь бы размять затекшие мышцы. Больно, как же больно.

Я встаю с левой, я встаю с правой... Я все-таки что-то вынес из своего маленького эксперимента: если ты по уши в дерьме, выбор ноги не имеет никакого значения. Символы в таком случае тебе не помогут. Думай своей головой, а не конечностью, если у тебя это, конечно, не одно и то же.

А пока что, черт подери, я спрыгну сразу на две ноги.

Мышцы живота напряглись, приводя меня в вертикальное положение, или пытаясь это сделать. Внезапно я понял, что сил не осталось совсем. Как будто их выкачали из моих уставших мышц. Я судорожно втянул воздух, раздувая ноздри, и только сейчас заметил непривычный для своей квартиры на окраине Хэкни медицинский запах. Спирт, вата, бинты и еле уловимый запах горя и смерти. Где-то у меня под ухом громко запикала микроволновка и послышались шаги.

Твою мать, я же живу один.

- Мистер Хоффман? Конрад?

На расстоянии не менее пяти метров я услышал женский голос, который не встречался мне никогда прежде. Тем не менее я все же нашел в себе силы до конца принять вертикальное положение.

Мне надо встать.

На обе, обе ноги.

Что же творится, что происходит. Пожалуйста. Пусть все закончится.

- Доктор Питерс! Доктор Питерс!!! - раздался громкий голос той самой девушки. - Мистер Хоффман очнулся от наркоза! Идите сюда, скорее!

Нет-нет.

Вам меня не остановить.

Я встану на обе ноги прежде, чем случится что-то еще.

Я перекинул ноги за край кровати и оттолкнулся двумя руками. Получилось это у меня, правда, не менее чем с четвертой попытки, и все это время женский голос звал доктора Питерса и санитаров. Последние уже ломились в двери.

Но да. Да.

Я успел.

Я смог.

Последний толчок - и пальцы на ногах напряглись, ожидая соприкосновения с землей. В ту десятую секунду, что я находился в самом долгом полете в своей жизни, я наконец открыл глаза. Я увидел медсестру в аккуратном белом халате, надетом поверх голубых медицинских штанов. Санитаров в темно-синих костюмах, но они были далеки от меня. Настолько далеки, насколько и я от них.

Давай же, Конрад.

Колени были готовы спружинить как амортизаторы. Я - человек. Я - машина.

Еще чуть-чуть.

- Стой, придурок! - голоса сливались в один для меня. - Что ты делаешь?!

Три.

Два.

Один.

Я чувствую, как мышцы напряглись, принимая удар.

Или нет?

Пол?

Хоть что-нибудь?

Почему я еще лечу?!

Это и правда самый долгий полет в моей жизни. Неужели кровать так высока?

Опять эта судорога. Почему же мне так больно? Я посмотрел вниз. В полете пошевелил пальцами ног, и мой мозг уверял меня, что у меня были пальцы, однако, по моим расчетам, они уже должны были погрузиться в керамическую плитку. Плоть коснулась твердой поверхности, о которую только что разбилась моя жизнь.

До того, как я феерично ударился головой о пол, меня поймали санитары.

- Что ты творишь, дурья твоя башка?!

- Ласточка, твою мать, отправляйся в психушку, тем санитарам хотя бы платят за то, чтобы они ловили таких пингвинов.

И что-то еще, и что-то еще...

А я продолжал шептать, потом говорить, пока не сорвался на крик. Одну и ту же фразу, снова и снова. И снова. И снова. И снова...

- Где мои ноги?... ГДЕ МОИ НОГИ?!