аче)

Пропитанные тошнотворным сигаретным дымом пальцы тихонько касаются прозрачного тюля, приоткрывая вид на яркое утро. Тяжёлое тело едва поддается, когда вновь залезает на подоконник.Окно вновь открыто нараспашку, недружелюбный холод бесцеремонно врывается в квартиру и оседает на вещах. Может, кажется, а может, даже виднеется тонкий слой инея. Идеальные кристаллы не блестят, а тускло горят рассветом ноября.Обветренные, напоминавшие овсяные хлопья, губы сжимаются в тонкую полоску. Даже неясно, почему. То ли от холода, который царил вокруг, то ли от боли внутри. Стоило бы сходить к врачу, провериться, болезнь может какая.Но выздоравливать не хочется. Даже хочется скорого её развития и летального исхода (возможного).Холод тонкими струйками обволакивает все тело. Тонкие пальцы теперь заморозились, а в слезящихся глазах больно-больно закололо, будто ресницах попала. Такая, острая ресница.Очень хочется спать. А ведь не спится. Сон не уводит с собой, не даёт телу покой, а стоит рядом, делая хуже. Тогда, делая ещё хуже, рука пишет незамысловатые стихи и песни. Тратя последние силы мозга.А были ли вообще эти силы?Холод ещё сильнее и быстрее, чем в прошлый раз, пронёсся по комнате с лёгким свистом. Снова и снова, будто назло пробираясь в самое сердце. Снова и снова раня по старым шрамам. Распуская неснятые швы. С н о в а. Ноги немеют. От чего сейчас? Обычно так случается из-за волнения, смущения и прочего. А ч т о с е й ч а с?Они онемели из-за боли? Снова? Покалывает в коленях, отдаёт ударами в душу и сердце. Будто недостаточно тех мучений, будто внутри все кровью не обливается. Будто бы назло.Подбородок оказывается на ноющих коленях. В окне какое-то белое месиво: все яркое до жути, слепящее. Слишком прекрасное, чтобы на это смотреть. Потому в глазах темнеет, наверное.Совсем не из-за того, что не ест почти три недели.Тёплая вода, обычно стоящая на столе, промерзла до ужаса. Пытаясь остыть, пьёт, чувствуя, как в горле что-то колет. Снова. Колет. Снова чертов ком в горле, не дающий нормально дышать. Снова тонкие атласные ленточки связывают промерзлые лёгкие и не дают дышать. Снова кружевом застилает глаза.Холод преодолел кожу и беспощадно глодал кости, проходясь обжигающе-морозным языком по белым останкам. Холод был, как введенный в вену наркотик, действовал, правда, в обратную сторону. Словно гвоздь поставили в рану и бьют по ней молотком. И связывают сердце кружевом, затягивая до того момента, пока не превратится в узел.Кашель. Такой, что будто сейчас выплюнешь душу (остатки). Атласными лентами обвязывает язык, челюсти. Не сможет выплюнуть боль.Прерывистое дыхание со свистом проникает в замерзшие лёгкие. Холодный воздух заносит маленькие колючие льдинки в царапины. Ледяные глыбы в раны. Холод же должен лечить... Р а з в е н е т а к ?Гортань обвязывает кружево. Красивыми узорами вытекает кровь, делая кожу вокруг серо-голубой. В глаза хлынула кровь.Поэтому ничего не видно. Поэтому. По-другому и быть не может.Белые кружева покрываются алой краской, завязываясь в узелок покрепче. Слышится тихий хруст... И затем три громких. Не получается выкрикнуть из-за боли. Не получается крикнуть без замороженного кислорода в кристаллах.

Дата смерти: ровно шесть утра.