Документ №513

    Об этом происшествий мало что известно. Нет ни заключения врачей, ни фотографий, ни свидетелей. Но я – Уильямс Бриггс младший определённо знаю, что эта девушка необычной природы. Сколько бы люди не говорили мне, что это «невозможно» я никогда им не поверю. Инцидент не может быть психической болезнью. Определённо это настоящее чудо. Я не знаю, почему тогда вышел из палатки, почему не рассказал отцу бедной девушки всё сразу. Не помню большего счастья, смотря на всё это. Более того будучи готовым согласится на психоз, я видел, как вода вокруг приятной особы принимала поистине фантастический облик. Можете пытать меня, можете упрятать в психлечебнице, но свои показания менять я отказываюсь. Прекрасное необходимо защищать, в него необходимо верить, а не прятать, возможно, единственного человека видевшего это за толстые стены бесполезной в современном мире лечебницы. Проводите психологические тесты, удивляйтесь моей настойчивости, переубеждайте, только всё это будет тщетно. Точка зрения старого учёного не изменится. Это было во время моей запланированной поездки в Россию. Вместе со мной отправилась группа учёных из университета по изучению флоры и фауны. Целью исследования было небольшое озеро почти в центре Урала. Когда-то я посещал её с моим русским другом десять лет назад. Ясные лунные ночи, звучная симфония сверчков и невероятные своеобразные запахи цветов надолго забурились в самую глубь моей души и время от времени звали к себе. Перед прекрасным зовом невозможно устоять, однако на долгие десять лет, я был вынужден провести на родине в Англии, помогая тётушке с научной работой. И вот теперь после утомительной работы в море бумаг природа была прямо под ногами. Учёные приехали лишь ради бестолковых исследований флоры. Эти фанатики науки не могут удержаться перед изнурительным путешествием туда, где не ступала их грязная, но все, же человеческая нога. Пока мои коллеги по университету ставили палатки, я насладился довольно обширным водоемом, из глубин которого возвышались уродливые стволы когда-то живых деревьев. На некоторых даже росли весьма неплохие экземпляры бриофитов. А на других восседали мелкие птицы, греясь в лучах утреннего солнца и смотря на то, как вечно голодные белые чайки жадно выслеживают в толще воды любопытную рыбёшку. Сложно предположить, что совсем скоро исчезнут замечательные блики на воде, птицы найдут место теплее, а малёк той самой рыбы притаится в толще воды. Но до таинственного момента пришлось ждать почти вечность. Конечно, в тот момент я даже не догадывался о том, что ждёт меня через несколько часов. Вернувшись с берега, я узрел любопытную картину. Пока фанатики рыскали в поисках необходимых растений их дети, которых, вероятно, взяли они под предлогом небольшого отпуска нашли в зарослях травы колючий переливающийся чёрно-белый шарик, который постоянно фыркал и забавно шипел. А мой русский друг, которого я предупредил за месяц, до приезда что-то пытался донести до несмышленого поколения. Однако меня удивило не это. В стороне за небольшой елью на коленях сидела девушка лет двадцати и напряжённо всматривалась в пустоту леса. - Что-то увидела? – осторожно спросил я, присаживаясь рядом с незнакомкой, из детей я мало кого вспоминал. - Нет – кратко ответила она, не отрывая взгляд от чего-то. - Тогда почему ты так упрямо смотришь туда? - Птица любопытная была. - И где же она? - Уже улетела. - Тогда почему до сих пор туда смотришь? - Уже не смотрю, тебе просто кажется. - Но как же? – не понимая, задал я ещё один вопрос. – Точно, в то самое место. - Вам показалось, мистер Бриггс, - настороженно ответила девушка. – Идите работать, мой отец наверняка хочет задать вам пару вопросов. Больше ничего не спросив, я поспешил к коллегам. Вопросы и вправду были, но слишком банальные. После небольшой дискуссий я постоянно пытался вспомнить, где и при каких обстоятельствах я видел эту странную особу раньше. Но в голову лезли только мысли о той улетевшей птице, о которой упомянула девушка. Определённо это дочь одного из коллег, но чья? Я должен был вспомнить, спросить было бы просто невежественно по отношению к людям из университета. Вскоре я оставил вопрос на грядущий день. Мой мозг работает лучше по утрам за чашечкой чёрного чая. Однако сидя у костра пока остальные обсуждали свои находки, краем глаза я уловил едва заметное шевеление. Стоило чуть присмотреться, и в сумерках хвойного леса ясно вырисовывался силуэт сидящей на коленях девушки. Более того чуть дальше этой тени еле заметно двигался второй силуэт, который был намного больше первого. Возможно, стоило подойти поближе, но в силу вежливости и непреодолимой сонливости, я удалился в палатку. Но сколько бы раз мой усталый мозг не пытался притягивать приятные образы из неизученного человеком мира, все попытки были безуспешны. В голове крутилась лишь одна мысль о силуэтах. Если первая тень была узнаваемой, то вторая будто вытаскивало что-то ужасное из глубины души. Что это было? Животное? Но как специалист по флоре и фауне я не мог вспомнить, ни одного животного с подобными формами. Более того, казалось, что длинная «шерсть» плыла по воздуху вопреки законам физики и биологий. Спустя несколько минут усердных размышлений мой мозг всё же нашёл лазейку в прекрасное царство Морфея. Но прекрасные образы, которые я наблюдал той ночью, были далеко не от снов. Отнюдь всё было в реальном времени. Откуда мне это известно? После этого происшествия сон больше не посещал мой потрясённый разум. После полуночи, когда луна возвышалась над водоёмом, кто-то прошёлся вокруг моей палатки и даже пытался постучать в рипстоп. Хоть это и было подозрительно и даже немного страшно, но выйти из тёплого, уютного, хоть и временного домика меня заставила естественная нужда. Ночь была ясной, толстые столбы деревьев чётко просматривались сквозь седые лучи полной луны. Опорожнив свой мочевой пузырь у ближайшего дерева, я обернулся и посмотрел на луну. И тут перед моим взором предстала любопытная картина. Та самая сидящая ранее девушка теперь стояла у самой кромки воды и упрямо всматривалась в бездну ночного озера. А самое удивительное было то, что её глаза были закрыты. Никогда прежде мне не встречалась сомнамбула. Это может показаться странным и совершенно безумным. Возможно, что после этих слов вы сочтёте, что мой рассудок не подлежит восстановлению. Но могу поклясться своей работой, родиной, даже жизнью, что после яростного всматривания в воду она шагнула вперёд прямо на стеклянную поверхность одинокого озера. Я хотел было окрикнуть разбудить больную, но холодная тёмная бездна не стала поглощать тело хрупкой девушки. Напротив, создавалось ощущение, что пространство между ступнёй девушки и водной гладью было как между одноимёнными зарядами магнитов. Без каких либо проблем ночная девушка прошла несколько метров вперёд и не спеша села прямо на прохладную водяную гладь. Худощавые серебряные руки потянулись за спину, проникая в прозрачную холодную воду. Гибкое юное тело начало извиваться вперёд, поднимая голову и мокрые ладони молодой сомнамбулы. Лёгко и плавно она начала бежать по воде подпрыгивая, будто хотела добраться до дальних почти вечных звёзд, исполнить на их поверхности свой причудливый танец. Мягкие искажённые изгибы, детская шалость в движениях, всё это предстало перед моим взором. Опуская бледные ладони, девушка буквально вытаскивала из глубин водоёма прозрачные водяные ленты. А те в свою очередь застывали, словно сила притяжения не имела сил сопротивляться прекрасным чарам девушки. Казалось, что сама луна светит в такт неслышимой музыке, что играет в её фантасмагорическом сне. Одновременно детский, прекрасный и безумный, он превращал все виденья человека о красоте в полный абсурд. В нём сочетались гипноз, запуганность и одновременно счастье от безликого одиночества, травма времени, несмотря на юный возраст. Я сомневаюсь, что её изгибы, прыжки, повороты, смогут повторить профессионалы, все выполнено с невообразимой точностью и контрастностью. Прыжок, ещё и ещё, тонкие бамбуковые пальцы искажали густой ночной воздух, резали застывшую в пространстве горящую белым водяную ленту. Изгиб, вперёд, назад, спина плавно двигалась из стороны в сторону, заставляя выпирать миниатюрные позвонки. Шаг, другой, третий, каждый плавно ступал на невидимую ось между глубиной и бесконечным космическим пространством далеких туманностей и галактик. Глаза судорожно бегали под тонкой плёнкой век. В белом платье ночи она перебирала лунные блики с поверхности воды, подбрасывала их на неимоверную высоту, ближе к братьям звёздам. Даже без реальной музыки этот танец выглядел красивее чем, самый очаровательный цветок в мире, чем самая прекрасная картина древности и современности, чем само космическое пространства нашей вселенной. Продолжалось это удивительное зрелище минут пятнадцать, а может и целую вечность я никогда не носил на руке часы, поэтому не могу назвать точное время. К тому же время летит незаметно, когда оказываешься незабываемо счастливым. По завершению танца она так же легко, как зашла на сверкающую водную гладь, вышла на мерцающий берег. Не стесняясь, сняла с себя лёгкую куртку и опустила её в кусты, после чего проследовала, не замечая меня в свою палатку. Ошеломлённый зрелищем, с ясной головой, мой разум отказывался верить увиденному зрелищу и принял за волшебный сон или непонятно откуда появившуюся галлюцинацию. Наутро меня охватило непреодолимое желание узнать о девушке больше, чем внешний вид. Через час после завтрака я узнал её имя. Это была некая Лили Брэдли – дочь моего коллеги из Вашингтона. Её отец рассказал мне, что я видел его дочь несколько лет назад в колледже на одной из лекций. Но сколько бы я не вспоминал все свой труды в американских учебных заведениях никак не мог вспомнить лицо этой особы. Однако мой друг по университету был любопытен и начал задавать вопросы на тему его дочери, от которых я яростно уклонялся. Вскоре терпение старого учёного лопнуло, и он оставил все попытки выведать всю правду. Кроме отца я опросил другую часть учёных. Выяснилось, что девушке отроду 18 лет, живёт без матери, с отцом поехала с целью помощи. Но сколько бы я не оборачивался, то взгляд всегда падал на сидящую и смотрящую в пустоту девушку. Никаких признаков помощи не было, и быть не могло. Эта юная особа второй день сидела в одном месте и наблюдала за неизвестной и пугающей меня «птицей». На этот раз что-то внутри говорило, что не надо приближаться к этой удивительной девушке. В любой другой ситуаций я бы ни за что не послушал внутренний голос, но сейчас что-то жуткое исходило от Лили, что-то разрушающее душу на неописуемое число молекул. Или, возможно, то неведомое наукой существо бродило рядом? Может это от него исходила эта волна страха? Тогда мне не было этого известно. Вскоре я решил оставить бедную девушку и начать исследования некоторой фауны, которою заприметил ещё в первый день. Промучившись оставшееся время до вечера от ощущения, что рядом бродит что-то опасное, я лёг спать не поужинав. И в туже секунду, как только моя голова упала на мягкую походную подушку, разум закрыл гермозатвором выход из царства ослепительно ярких снов, где тысячи бликов летают меж причудливых изгибов рук и ног манящей танцовщицы. Я не знаю была ли эта дама приятным сном. Я не знаю был ли это сон во сне, но почти неслышимый шорох пробил непроницаемый гермозатвор. Тот же шорох, что разбудил меня прошлой ночью, те же попытки постучать в ткань моей палатки. Это повторяется. Сон развеяло. Ниже живота появилось резкое давление. Мочевой пузырь из последних сил сдерживал натиск отбросов организма. Но стоило выйти из палатки, как тут, же неведомая сила потянула меня к озеру. Там на берегу сидела она. Сидела и что-то бормотала в такт симфоний сверчков, что каждую ночь проводили свои концерты у берега. Всё было не прилично похоже на прошлую ночь, из событий которой я сделал вывод, что она была во сне. «Может быть, это продолжение сна?» - думал я тогда, не понимая происходящего. Она продолжала пустой разговор с пространством до тех пор, пока я, не выдержав тёмной неизвестности, не подошёл к сомнамбуле. И тут началось ещё более странное событие, чем в прошлую ночь. В отражение воды освещённой луной гладью вместо красивого лица очаровательной Лили, мои глаза узрели самое ужасное, что только мог придумать мозг совершенного безумца. Фантасмагорическое отражение алчно смотрело на меня с ненавистью невозможной для человека. Через жидкое стекло оно заглядывало в самую душу, выманивая оттуда самые ужасные события, вызывая не испытанный человечеством страх. Омерзительные щупальца вырывали остатки рассудка и тянули его прямо в воду вместе с телом. Нечто начало питаться, разрывая в клочья все детали, из каких состояло моё старческое тело. Последнее что мои глаза узрели падая на дно странного озера, так это танец, в том же лунном свете, с теми же удивительными движениями и музыкой света. В толще воды весь этот абсурд казался ещё безумнее и от того очаровательнее. Остальное не сохранилось в моей уничтоженной неизвестным существом памяти. Я очнулся на другой стороне озера от яркого света фонарика, которым работал врач. От него я узнал, что несколько дней назад в местную полицию пришли несколько важных учёных из-за границы. Говорили, что прошлой ночью где-то в лесу пропал большой специалист по флоре и фауне. Их удивлённый тон был окутан еле пробивающимся страхом. Никто не понимал, как знаток фауны мог затеряться в лесу полным изученных видов мха. Более того такой человек как я смог бы за секунду определить, где находится север и другие части света. Вскоре после отказа уральских властей в помощи, всполошились люди из университета и начались поиски. Несколько часов назад моё синеватое тело нашли недалеко от берега совсем другого водоёма, больше напоминающее лужицу, чем огромное озеро. Уже дома в Англии после моих рассказов, показавшиеся коллегам нелепостью, психологи установили, что я подвергся влиянию психоза или же шизофрений. Теперь я – Уильямс Бриггс младший один из выдающихся учёных двадцать первого века сижу на больничной койке и общаюсь с малограмотными санитарами и совершенными безумцами. Но некоторые больные являются большими учёными, чем кто-либо из моих коллег и псевдодрузей. Благодаря ним я понял, что увидел одну из редких и удивительных причуд природы. Эта девушка является самым необычным природным артефактом животного происхождения. Такие чудеса в первую очередь следует беречь от таких людей, какие засадили меня в эту пыточную человеческой психики. Но, несмотря на вкалываемые в вены препараты, на тесты, на необычайную глупость персонала, я буду помнить тот неповторимый танец Лили Брэдли, и то отражение её души, что каждую ночь, появляясь во снах, молотит моё тело на тысячи частиц умноженных на бесконечность.                                                                                                                                                                                         

  Пациент №218. Уильямс Бриггс младший.  Учёный. Сотрудник университета по изучению флоры и фауны(2017г.).