Часть №1

   Просторную комнату заливал солнечный свет. Шторы оливкового цвета колыхались под порывами ветра, задувавшего в открытые окна. Летняя погода окутывала мир жарой и солнечными лучами. Особенно красивым в эту пору был сад. Вишневые деревья и множества самых разных кустов и цветов, среди которых спрятались летние качели, делали его сказочным и уютным.   Возле открытого окна расположилось старинное кресло-качалка. Резные подлокотники со спинкой на темном дереве выглядели изящно и утонченно. Красная обивка добавляла ему красоты и сказочности.   Молодая девушка в летнем платье в цветочек сидела в кресле. Ее волнистые каштановые волосы были аккуратно заплетены. Зеленые глаза, словно стеклянные, безжизненно смотрели в даль. Девушка сидела раскинув руки на подлокотники, голова чуть наклонилась в бок, а ноги стояли на специальной подставке.   В дверь постучали, а после в комнату вошли двое мужчин в сопровождении хозяйки дома. Немолодая женщина, с уставшим и изрядно постаревшим лицом, подошла к девушке и погладила ее по руке, но та, никак не отреагировав, продолжала смотреть пустым взглядом в открытое окно. Один из мужчин подошел ближе. Одетый в костюм, он выглядел элегантно и статусно. Борода пшеничного цвета неумолимо старила его, а коротко стриженые волосы были зализаны назад.

   — Ах, Мадлен, слышишь ли ты меня? — воскликнул он. — Прошу, подай хоть какой-то знак!

   Но девушка не говорила, не двигалась. Казалось, что красавица вовсе не дышит. Точно кукла она сидела в кресле. Лишь платье и волосы колыхались от ласковых и игривых лап ветра, что кружил по всей комнате.

   — Мадлен, доченька, сколько же еще это будет продолжаться, — заплакала женщина и сложила руки на груди. — Столько лет прошло и ни один врач не знает что с тобой.   — Мы так надеялись, что до свадьбы найдем лекарство, но все тщетно, — сказал мужчина.

   Мадлен не реагировала даже на плач родной матери. Глаза ее были прикованы к необъятной дали. Даже не моргая она вся словно стала частью ветра, летающего над миром. Он уносил ее все дальше и дальше от родного дома туда, где были лишь леса и поля, реки и моря, горы и равнины.    Хрупкие руки безжизненно лежали на подлокотниках. Пышная грудь девушки вздымалась при дыхании напоминая, что она все еще жива. Алые губы на бледном личике выглядели словно цветущая роза в январскую метель. Пушистые ресницы на фоне изумрудно-зеленых глаз привлекали к себе не меньше внимания. Закрыв Мадлен глаза, можно было бы решить, что юная красавица всего-навсего задремала под горячими лучами солнца.

   — Оставим ее, господа, — вытирая слезы сказала мать. — Моей кровинушке нездоровится. Давайте же будем мучить ее нашим присутствием, — погладив дочь по руке женщина взмолилась. — Мадлен, милая, мы найдем лекарство от этой невзгоды. Ты лишь не покидай нас, прошу

   Все трое удалились из комнаты. Оставшись наедине с собой, девушка словно очнулась ото сна. Вздохнув она посмотрела на портрет своего друга, размышляя о том, когда же он придет навестить ее. Время бежало вперед, часы пролетали словно минуты, пока в дверь не постучали. Девушка с замиранием сердца ждала услышать знакомый голос.   В комнату вошел мужчина возрастом не сильно старше девушки. Он был одет в костюм оливкового цвета. Светлые, почти белые волосы были зачесаны назад.

   — Привет, Оливер, — расплылась в улыбке Мадлен, краем глаза завидев знакомый образ. — Ты все же пришел.   — Я думал об этому всю неделю. Я хотел прийти раньше, но были дела. Я не мог их оставить, — начал оправдываться он.   — Это не важно! Важно, что ты наконец здесь!

   Девушка подскочила с кресла и кинулась на шею к другу детства. Пухлые губы застыли в широкой улыбке. Одной рукой Оливер обхватил ее талию, а второй взял за руку. Не помня себя от счастья молодые люди кружились по комнате. Длинная юбка платья вместе с волосами красиво развивались в танце. Босые ноги Мадлен радостно шлепали по деревянному полу.   Устав молодые люди упали на мягкую кровать с множеством подушек самых разных размеров и форм. Девушка нежно гладила Оливера по руке, любуясь его красотой. Голубые глаза смотрели на нее с любовью и теплотой. Тонкие бледные губы улыбались в ответ. Лицо мужчины выглядело уставшим, но счастливым.

   — Я так рада тебя видеть, — приподнявшись сказала Мадлен и принялась гладить его по волосам. — Дни как один стали похожи друг на друга. Все суетятся в преддверии свадьбы. Даже няне некогда со мной посидеть. А ведь я так люблю, когда она читает мне. Но даже это все равно не сравнится с тобой.

   Девушка поцеловала Оливера в губы. Чуть приподнявшись он притянул ее ближе и поцеловал в ответ. Не помня себя от нахлынувших чувств они целовались и целовались. Мужчина медленно провел рукой вверх по бедру любимой, приподняв платье. Та в ответ запустила пальцы под воротник рубашки.   Время пролетало так быстро и незаметно, подобно тому как песок сочится сквозь пальцы. Ухватившись за последние минуты их встречи, влюбленные лежали обнявшись на мягкой и простойной кровати. Оливер гладил девушку по плечам и спине. Она в свою очередь лежала положив голову ему на грудь, слушая как бьется сердце.

   — Ты все еще продолжаешь играть в эти игры? — вздохнув спросил мужчина.   — Я была так подавлена в тот день, когда мне сказали о женитьбе.   — Мадлен, милая, это было целых десять лет тому назад!   — Ты не понимаешь. — девушка поднялась и с горечью продолжила. — Они лишили меня возможности любить, влюбляться и жить как мне вздумается! Они лишили меня всего! Понимаешь? Всего!   — Неужели лучше провести остаток жизни играя роль статуи? — попытался вразумить любимую Оливер.   — Меня словно продали какому-то богатею. Я чувствую себя вещью. Вещью с которой наиграются, а после выкинут, — вздохнула она.   — Должен быть способ все исправить!   — Его нет, Оливер! Просто нет. Понимаешь? Они все равно сделают так как посчитают нужным и даже не спросят.   — Неужто ты хочешь провести остаток жизни в своей комнате в кресле у окна?   — Если им так нужно продать меня, то пусть. Но я не дам им заполучить меня всю. Душу мою они ни за какие гроши не получат!   — Вспомни себя десять лет тому назад. Ты была такой веселой и жизнерадостной. Я помню как мы играли в саду, нам тогда было по девять лет. Мадлен, я скучаю по тем временам!   — Я тоже скучаю. Но не могу их вернуть. Никто не может.   — Ты можешь вернуть все это! Просто перестань играть в эти игры! Стань свободной! Ты сама загоняешь себя в эту клетку!   Оливер подскочил к девушке и притянул к себе поцеловав. Но та ответив поцелуем в щеку отстранилась.     — Уходи, прошу. Скоро вернется мама и Харис со своей охраной. Они не должны узнать чем мы занимались, — взмолилась девушка и принялась поправлять постель.   — Как пожелаешь, — мужчина сжал кулаки и быстрым шагом удалился из комнаты.

   Внутри его пылали чувства и страсть. Но он никак не мог понять, почему такая замечательная девушка терзает себя глупыми играми и притворством. Внутри бушевала и злоба. Злоба на то, что он не может быть с ней, что им приходить прятаться, скрываться от чужих глаз.