|

Oh no,О, нет!here it is againВсе сначала.I need to knowМне нужно знать,when I will fall into decayКогда мне придет конец.

Something wrongЧто-то не такwith every plan of my lifeС моими планами на жизнь.I didn't really notice that you've been hereЯ даже не заметила, что ты был здесь...

Dolefully desiredПечально желалаDestiny of a lieУчасти обмана.

Set me freeОсвободи меня.your heaven's a lieТвой рай — это ложь.set me free with your loveОсвободи меня своей любовью.set me freeОсвободи меня!

Oh no,О, нет!here it is againВсе сначала.I need to knowМне нужно знать,why did I choose to betray youПочему я решила предать тебя.

Something wrongЧто-то не такwith all the plans of my lifeСо всеми моими планами на жизнь.I didn't realize that you've been hereЯ даже не заметила, что ты был здесь...

Dolefully desiredПечально желалаDestiny of a lieУчасти обмана.

Set me freeОсвободи меня.your heaven's a lieТвой рай — это ложь.set me free with your loveОсвободи меня своей любовью.set me freeОсвободи меня!

Set me freeОсвободи меня.your heaven's a lieТвой рай — это ложь.set me free with your loveОсвободи меня своей любовью.set me freeОсвободи меня!

Dolefully desiredПечально желала...

Set me freeОсвободи меня.your heaven's a lieТвой рай — это ложь.set me free with your loveОсвободи меня своей любовью.set me freeОсвободи меня!

***

Бледные испачканные грязью и кровью руки дрожат; Гермиона лихорадочно подносит их к лицу, издав истошный крик. Ноги сами несут её куда-то, прочь от летящих лучей проклятий, криков раненых и тел, павших в бою. Гриффиндорка смотрит вперёд, где рассеивается пыль, открывая взору полуразрушенную лестницу, ведущую в башню сине-серебряного факультета Когтевран. Облокачиваясь рукой о шероховатую стену, она уверенно поднимается, проклиная про себя количество ступеней.

Слишком высоко.

Силы покидают тело Гермионы, и она садится на холодную грязную ступеньку. Убрав с лица тонкими пальцами выбившуюся прядь, которая противно лезла в глаза, осматрела происходящее. Вековые стены её любимой школы, кажется, вот-вот рухнут, заваливая всех и всё грудой камней. Возможно, оно бы и к лучшему.

Пусть завалит всех нас здесь вместе с ним. Чёртов Волдеморт, почему ты никак не можешь умереть?

Часть ступени, прямо за спиной, обрушивается вниз, а Гермиона видит золотой проблеск прямо у своего кроссовка, куда скатились мелкие камешки.

— Не может этого быть!

Восклицание резко обрывается, а коньячно-карие глаза внимательно осматривают вещицу в руках.

Необычный механизм – маленькие песочные часы, посаженные на ось, которая в свою очередь крепится к длинной золотой цепочке. Не раздумывая, Гермиона накидывает цепочку на шею, пряча маховик под кофту; холод металла неприятно прикасается к коже на груди.

Звуки битвы становятся заметно тише, Гермиона смотрит, как пара незнакомых Пожирателей уверенно ведёт несколько первокурсников слизеринцев к главному выходу из замка. Сложив в уме все за и против, Гермиона принимает вертикальное положение, и, отряхнув джинсы от лишней пыли, спускается следом за Пожирателями; первый шаг получается совсем неуверенным из-за открытой кровоточащей раны.

С улицы доносится до боли знакомый скрипящий смех, от которого кожа на спине становится слишком холодной и покрывается мурашками; а уродливый шрам на руке зудит фантомной болью. Беллатриса Лестрейндж стоит на большом камне, размахивая волшебной палочкой в руке. Она смеётся, глядя на полувеликана, в чьих руках бездыханное тело.

Гарри?Нет!Пожалуйста, нет...

Мысли спутываются в безобразный узел, подкидывая воспоминания о Роне, который не успел укрыться от вспышки непростительного. Он кричал ей, чтобы она бежала как можно дальше, через запретный лес в Хогсмид, а оттуда трансгрессировала. Только стоило ей воспротивиться его приказу, как изумрудно-зелёный луч попал точно в грудь рыжеволосого друга. Она видела, как его веки сомкнулись, и тело рухнуло на, усыпанный разноцветными стёклами витража Большого Зала, пол.

Слеза неприятно охладила кожу щеки, Гермиона прижимала ладонь к груди, где под тканью скрывался маховик. Гарри Поттер был мёртв, так сказал Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть.

Гермиона потянула золотую цепочку и сделала шаг назад. Подушечки пальцев ухватились за механизм, проворачивая его; гриффиндорка мысленно проклинала настоящее, в котором она потеряла всё: родителей, друзей и надежду.

Тело и разум утягивала за собой неведомая сила, противно ноющая у висков и оглушающая настолько, что Гермиона чувствовала жар капли, вытекающей из правого уха, пачкающей кожу красным следом. 

Всё кончено!

Гермиона знала, что перемещение на слишком далёкие участки времени запрещены, в лучшем случае она сойдёт с ума, так говорил ей Альбус Дамблдор, вручая маховик на третьем году обучения. Но она хотела совсем не этого, будто в бреду, Гермиона выбрала лучший исход своей жизни – пропасть во времени, буквально умереть для прошлого, настоящего и будущего.

Но несправедливая судьба всё уже давно решила за мисс Грейнджер.

Ноги касаются твёрдой мощёной поверхности, а тело обдувает тёплый майский ветер, выбивая ещё несколько каштановых прядей из собранного на макушке пучка.

Гермиона оглядывается по сторонам, прикусив до крови нижнюю губу, она издаёт первый всхлип. Измученная, раненая и разочарованная.

Она стоит на знакомом школьном дворе, только в далёком...

— Какой сейчас год? — Тысяча девятьсот семьдесят восьмой. – Откликнулся парень, который уже пару минут наблюдал как, из неоткуда, появилась незнакомка, чей внешний вид оставлял желать лучшего.

На девятнадцать лет назад...

— Как тебя зовут?— Гермиона Грейнджер.— Я Эван Розье, – блондин приветливо улыбнулся, делая шаг вперёд. — Ты, судя по всему, сделала прыжок во времени.— Да. – Поколебавшись, она уточнила, — я из тысяча девятьсот девяносто седьмого. — Занятно. – Он внимательно осматривал Гермиону, прикидывая, на взгляд, сколько ей могло быть лет. — Ты училась в Хогвартсе?— Да, факультет Гриффиндор, последний курс. — Я могу проводить тебя к директору.

Гермиона надеялась, что Эван не заинтересуется ей, просто пройдёт мимо, но акт заботы с его стороны, хоть и порадовал, но был лишним.

Она сбежала из будущего, чтобы больше не иметь ничего общего с тем самым местом, где находилась; Хогвартс в мгновение стал для неё совершенно чужим и отталкивающим; для неё он превратился в самое настоящее кладбище, в котором похоронено всё, что у неё появилось за последние семь лет жизни.

— Не нужно, я пойду. — Куда? Назад в своё время? – Смеясь, уточнил юноша. — Тебе вообще есть куда пойти?— Наверное, нет. – Нервы сдали, и Гермиона заплакала, обняв себя за плечи.— Тише, тише красавица. – Он прижал её к себе, обняв за хрупкие девичьи плечи. Дорогая ткань его одежды тут же испачкалась пылью и грязью. — Хочешь, я заберу тебя с собой. Учёба окончена, я как раз собирался отправиться домой. – Гермиона кивнула, и слизеринец достал волшебную палочку.— А как же антиаппарационное поле?— Снято до следующего учебного года.

Ласково коснувшись ладонью её затылка, он упёрся острым подбородком в её лоб. Приятный запах мяты и кофе ударил в, усыпанный веснушками, нос Гермионы. Она прикрыла глаза, готовая к перемещению. Вихрь трансгрессии унёс обоих в старинное поместье на окраине Франции, перед тем, как сделать несколько остановок по пути.

К горлу Гермионы подступил противный рвотный комок; прижав ладонь ко рту, она стыдливо покосилась на Эвана, который убирал палочку во внутренний карман своего пиджака.

Он был красив - лицо, вытянутое с аристократической бледностью, тонкий прямой нос, чуть грубоватая линия скул и чувственные губы. Его вьющиеся светлые волосы спадали до плеч.

Кто же ты такой, Эван Розье?