"Злоумышленник"

Перед судебным следователем стоит маленький, чрезвычайно тощий мужичонко в пестрядинной рубахе и латаных портах. Его обросшее волосами и изъеденное рябинами лицо и глаза, едва видные из-за густых, нависших бровей, имеют выражение угрюмой суровости. На голове целая шапка давно уже нечёсанных, путаных волос, что придает ему ещё большую, паучью суровость. Он бос.    -Денис Григорьев! - начинает следователь. - Подойди поближе и отвечай на мои вопросы. Седьмого числа сего июля железнодорожный сторож Иван Семёнов Акинфов, проходя утром по линии, на 141-й версте, застал тебя за отвинчиванием гайки, коей рельсы прикреплены к шпалам. Вот она, эта гайка!.. С каковою гайкой он и задержал тебя. Так ли это было?   -Чаво?   -Так ли всё это было, как объясняет Акинфов?   -Знамо, было.   -Хорошо; ну, а для чего ты  отвинчивал гайку?   -Чаво?   -Ты это своё "чаво" брось, а отвечай на вопрос: для чего ты отвинчивал гайку?   -Коли б не нужна была, не отвинчивал бы, - хрипит Денис, косясь на потолок.   -Для чего же тебе понадобилась эта гайка?   -Гайка-то? Мы из гаек грузила делаем...   -Кто это - мы?   -Мы, народ... Климовские мужики то есть.   - Послушай, братец, не прикидывайся ты мне идиотом, а говори толком. Нечего тут про грузила врать!   -Отродясь не врал, а тут вру... - бормочет Денис, мигая глазами. - Да нешто, ваше благородие, можно без грузила? Ежели ты живца или выполозка на крючок сажаешь, то нешто он пойдёт ко дну без грузила? Вру... - усмехается Денис. - Чёрт ли в нём, в живце-то, ежели поверху плавать будет? Окунь, щука, налим завсегда на донную идёт, а которая ежели поверху плавает, то ту разве только шилишпёр схватит, да и то редко... В нашей реке не живёт шилишпёр... Эта рыба простор любит.   -Для чего ты мне про шилишпёра рассказываешь?   -Чаво? Да ведь вы сами спрашиваете! У нас господа так ловят. Самый последний мальчишка не станет тебе без грузила ловить. Конечно, который непонимающий, ну, тот и без грузила пойдёт ловить. Дураку закон не писан...   -Так ты говоришь, что ты отвинтил эту гайку для того, чтобы сделать из неё грузило?   -А то что же? Не в бабки же играть!   -Но для грузила ты мог взять свинец, пулю... гвоздик какой-нибудь...   -Свинец на дороге не найдёшь, купить надо, а гвоздик не годится.  Лучше гайки не найтить... И тяжёлая, и дыра есть.   -Дураком каким прикидывается! Точно вчера родился или с неба упал. Разве ты не понимаешь, глупая голова, к чему ведёт это отвинчивание? Не догляди сторож, так ведь поезд мог бы сойти с рельсов, людей бы убило! Ты людей убил бы!    -Избави Господи, ваше благородие! Зачем убивать? Нешто мы некрещёные или злодеи какие? Слава те Господи, господин хороший, век свой прожили и не токмо что убивать, но и мыслей таких в голове не было... Спаси и помилуй, Царица Небесная... Что вы-с!   -А отчего, по-твоему, происходят крушения поездов? Отвинти две-три гайки, вот тебе и крушение!   Денис усмехается и недоверчиво щурит на следователя глаза.    -Ну! Уж сколько лет всей деревней гайки отвинчиваем и храни Господь, а тут крушение... людей убил... Ежели б я рельсу унёс или, положим, бревно поперёк ейного пути положил, ну, тогды, пожалуй, своротило бы поезд, а то... тьфу! гайка!   -Да пойми же, гайками прикрепляется рельса к шпалам!   -Это мы понимаем... Мы ведь не все отвинчиваем... оставляем... Не без ума делаем... понимаем...   Денис зевает и крестит рот.   -В прошлом году сошёл поезд с рельсов, - говорит следователь. - Теперь понятно почему...   -Чего изволите?   -Теперь, говорю, понятно, отчего в прошлом году сошёл поезд с рельсов... Я понимаю!   -На то вы и образованные, что бы понимать, милостивцы наши... Господь знал, кому понятие давал... Вы вот и рассудили, как и что, а сторож тот же мужик, без всякого понятия, хватает за шиворот и тащит... Ты рассуди, а потом и тащи! Сказано - мужик, мужицкий и ум... Запишите также, ваше благородие, что он меня два раза по зубам ударил и в груди.   -Когда у тебя делали обыск, то нашли ещё одну гайку... Эту в каком месте отвинтил и когда?   -Это вы про ту гайку, что под красным сундучком лежала?   -Не знаю, где она у тебя лежала, но только нашли её. Когда ты её отвинтил?   -Я её не отвинчивал, её мне Игнашка, Семёна кривого сын, дал. Это я про ту, что под сундучком, а ту, что на дворе в санях, мы вместе с Митрофаном вывинтили.   -С каким Митрофаном?    -С Митрофаном Петровым... Нешто не слыхали? Невода у нас делает и господам продаёт. Ему много этих самых гаек требуется. На каждый невод, почитай, штук десять...   -Послушай... 1081 статья Уложения о наказаниях говорит, что за всякое с умыслом учинённое повреждение железной дороги, когда оно может подвергнуть опасности следующий по сей дороге транспорт и виновный знал, что последствием сего должно быть несчастье... понимаешь? знал! А ты не мог не знать, к чему ведёт это отвинчивание... он приговаривается к ссылке в каторжные работы.   -Конечно, вы лучше знаете... Мы люди тёмные... нешто мы понимаем?    -Всё ты понимаешь! Это ты врёшь, прикидываешься!    -Зачем врать? Спросите на деревне, коли не верите... Без грузила только уклейку ловят, а на что хуже пескаря, да и тот не пойдёт тебе без грузила.   -Ты ещё про шилишпёра расскажи! - улыбается следователь.   -Шилишпёр у нас не водится... Пущаем леску без грузила поверх воды на бабочку, идёт голавль, да и то редко.   -Ну, молчи...   Наступает молчание. Денис переминается с ноги на ногу, глядит на стол с зелёным сукном и усиленно мигает глазами, словно видит перед собой не сукно, а солнце. Следователь быстро пишет.   -Мне идтить? - спрашивает Денис после некоторого молчания.   -Нет. Я должен взять тебя под стражу и отослать в тюрьму.     Денис перестает мигать и, приподняв свои густые брови, вопросительно глядит на чиновника.    -То есть как же в тюрьму? Ваше благородие! Мне некогда, мне надо на ярмарку; с Егора три рубля за сало получить...   -Молчи, не мешай.   -В тюрьму... Было б за что, пошёл бы, а то так... здорово живёшь... За что? И не крал, кажись, и не дрался... А ежели вы насчёт недоимки сомневаетесь, ваше благородие, то не верьте старосте... Креста на нём нет, на старосте-то...    -Молчи!    -Я и так молчу... - бормочет Денис. - А что староста набрехал в учёте, это я хоть под присягой... Нас три брата: Кузьма Григорьев, стало быть, Егор Григорьев и я, Денис Григорьев...   -Ты мне мешаешь... Эй, Семён! - кричит следователь. - Увести его!   -Нас три брата, - бормочет Денис, когда два дюжих солдата берут и ведут его из камеры. - Брат за брата не ответчик... Кузьма не платит, а ты, Денис, отвечай... Судьи! Помер покойник барин-генерал, царство небесное, а то показал бы он вам, судьям... Надо судить умеючи, не зря... Хоть и высеки, но чтоб за дело, по совести...