ЭПИЛОГ

Раян

4 года спустя, Лондон

— Доктор Ли, — на корейском обратился ко мне У Мин — наш титулованный, но очень избалованный жокей, который за последний год собрал практически все возможные награды. — Как она? Смогу завтра выехать на Глории?

Я поморщился, вытер руки о полы халата и кивнул.

У Глории слабое левое колено — старое повреждение. Ещё с тех пор, четыре года назад, когда этот идиот растянул ей сухожилие. Обычно это никак не мешает, но днём... На отборочных...

Я сидел в технической зоне с командой и прекрасно всё видел. Он уже завершил выступление, публика гремела овациями, но, он конечно, решил покрасоваться: пустил лошадь через лёгкий барьер — легко, не глядя. Либо невнимательность, либо желание блеснуть. Взял слишком резко, и Глория приземлилась жёстко. На глаз — всё нормально, никто ничего не заметил.

Но к вечеру копыто всё-таки опухло. Когда вся команда уже разошлась, я остался с ней один. Промыл, наложил компресс, лед.Лекарств давать не стал — лошадей на допинг проверяют не хуже жокеев.

— Нет, — наконец сказал я тоже на корейском, поглаживая Глорию по шее. Вышел из стойла и повернулся к нему. — Завтра возьмёшь Стива. Но шансы с ним у тебя почти нулевые.

— Блин, да что ж такое!.. — выругался он и с досады ударил по деревянной перегородке. Глория тут же недовольно заржала.

— Тихо, — рявкнул я. — Не пугай её. Злишься — злись на себя. В другом месте.

— Извините... — пробурчал он, опуская взгляд.

Я нахмурился, покачал головой. Пусть несёт ответственность. Вылет с чемпионата будет ему хорошим уроком.Без моего разрешения он всё равно в седло не полезет. А мне нужно теперь успеть предупредить менеджера команды, что лошадь снимается с турнира.

На улице я сразу нашёл конюха, отдал ему распоряжения по уходу за Глорией и велел обязательно предупредить менеджера, что она снята с турнира. Он кивнул. Я уже собрался уходить, но вдруг обернулся:

— Мистера Ли не видел?

— Он ещё не приходил, — ответил тот.

Наверное, снова со спонсорами или журналистами.А мне... мне всё ещё нельзя попадаться им на глаза. До сих пор нельзя.Четыре года. Целых четыре года. А я всё равно прячусь.

Хотя прогресс есть — я уже почти год езжу с командой на соревнования. Учёба не позволяет быть с ними всегда, но когда могу — еду. Ради них. Ради него.

Кенмин.Мой муж. Моя опора. Моя сила.

Когда в марте, четыре года назад, началось моё обучение в Сеуле, мы переехали в его квартиру. Он, конечно, был рядом.

Будни проходили там — лекции, занятия, зубрёжка.А по выходным — домой, к лошадям, на воздух, на свободу.

Иногда он уезжал раньше — на встречи, сборы, подписание договоров о покупке или продаже лошадей.Иногда у меня было столько контрольных и семинаров, что я просто запирался в квартире и не вылезал по несколько суток.

Мы порой не виделись неделями. Кажется, рекорд был три... А потом — как в первый раз. Голодные, жадные, влюблённые.

У меня появились друзья.Его семья стала моей новой семьёй.Вся моя жизнь стала новой. Совсем новой.Из прошлого остались только Кенмин — и лошади.Принц, Стар... У них родился новый жеребёнок. Мы подарили его Тьютору. Снова. А он — он передал его Кириану.

Я не мог сделать это напрямую, и пришлось вот так. Хоть так — напомнить о себе. И мне — о них.

Хотя... разве я забывал?Я скучал. Думал. Не всегда, не остро — со временем всё стирается, смывается водой.Становится легче... или ты просто привыкаешь.

Так и я — привык.К новому имени, к дате рождения, к привычкам. Ко всему, что теперь было вокруг.

Я выучил язык. Даже писать научился. Теперь мы с Кенмином дома говорим на корейском.Только в постели — на английском.

Ну нравится мне, когда он произносит эти грубые, жёсткие слова языком Шекспира.

Я уже сдал национальные экзамены. Впереди — двухгодичная практика, и потом я смогу получить официальную лицензию ветеринара. Хотя уже сейчас имею право лечить и ассистировать — если рядом есть дипломированный специалист.

Я выбрал специализацию: сельскохозяйственные животные. Лошади, коровы, козы...

Кёнмин до сих пор смеётся, вспоминая, как однажды вечером я приехал с вызова с соседней фермы — рожала корова.Роды были тяжёлые, нас было трое. Мы возились с ней почти всю ночь, но всё закончилось благополучно: телёнок родился здоровым, и у мамы всё было в порядке.

Я еле добрался до дома — переоделся, но не успел даже помыться.Кёнмин только принюхался и сказал, что от меня «несёт молоком».Потом всю неделю звал меня молочным пёсиком.

Ну и пусть. От ветеринара не всегда пахнет лавандой — особенно если он работает на фермах.

Я собирался проходить практику в нашем хозяйстве, но мне объяснили, что животных недостаточно. Одних лошадей мало, нужны и другие виды.

И знаете, что сделал Кёнмин?

Вместо того чтобы просто отпустить меня на соседние фермы, он... купил одну корову и трёх козлят. Сказал: подарок. Мне.Спасибо, конечно. А можно было просто щенка?

(Автор: хорошо ещё, что Раян не выбрал специализацию «экзотические животные» — думаю, притащить в хозяйство слона или тигра было бы заметно сложнее).

Я только рассмеялся, а он — с самым серьёзным видом — сказал, что «это полезно для хозяйства, молоко будет, сыр».Ага. Конечно. Магазина у нас рядом нет, хмыкнул я тогда.Правда, молока в итоге корова давала мало, а козье — никто из нас так и не стал пить.

Корова получила имя — Хлоя.Пользы от неё почти никакой, но опыт у меня зато есть. В графе практики теперь честно можно указать: «доил коров».

Хотя, если по-честному, думаю, причина была совсем не в молоке. Он просто не хотел, чтобы я уезжал на практику в другое место.

Вот идиот.Правда, мой любимый — но всё равно идиот.

Ездить по фермам всё равно приходилось.Государственный ветеринар в нашей деревне — единственный на весь округ, пожилой мужчина. Он стал для меня настоящим наставником.

А вот частный ветеринар, который работает с лошадьми Кёнмина, на фермы не выезжает вовсе. Только спорт, только порода.Но ничего — скоро у меня будет диплом.И я смогу заниматься и лошадками, и помогать мистеру Киму, моему наставнику.

Мне это нравилось.Я не ошибся в выборе профессии.Мне нравилось говорить с животными, чувствовать их, понимать. И когда они понимали меня — это было особенно.

Мне нравилось, когда удавалось уменьшить их боль. Когда получалось вылечить. Или спасти — если ещё не поздно.

Это было тяжело. Физически.Работа на ногах, в разъездах, без расписания. Но чем больше дел — тем меньше времени на тоску, воспоминания и лишние мысли.Любовь, работа и животные— вот моя жизнь. И разве это плохо?Грех жаловаться. Грех.

Я направился в раздевалку. Надо было привести себя в порядок — помыться, переодеться, собраться. А потом — найти моего мужа.

Вечером у нас свидание: прогулка на кораблике по Темзе, ужин...А потом — клуб. Ночной. Особенный. Такие нам нравятся.В Сеуле мы бываем в них нечасто — но когда бывает время, отрываемся по полной.

И как сказал мне сегодня утром Кёнмин, лениво потянувшись и щёлкнув меня по носу:— И только попробуй быть не готовым к сексу в туалете.

Хм. Я — не готов? Обижаешь, любимый.

Я уже готовился.Анал... пробка — вставлена загодя. Всё, как доктор прописал.

Я быстро смыл пот и запах лошади, натянул обычную футболку, вытер волосы. Теперь они снова были чёрные, слегка волнистые, до плеч. Белый давно отрос.Не стал завязывать хвост — пусть свободно падают.

Решительно вышел из раздевалки и направился к трибунам. Шёл аккуратно, не поднимая головы — на меня никто не обращал внимания.

Если Кёнмин разговаривает со спонсорами, то, наверное, он где-то в ложе или в кабинетах. Я могу подождать его в машине.

Я уже достал телефон и собирался ему позвонить.Поднял глаза — и чуть не выронил его.

Резко остановился.Сердце ухнуло вниз.

Кёнмин был не в ложе.Он стоял совсем недалеко, прямо передо мной, возле первых ступенек трибун. И разговаривал.

Я сразу узнал их.Кириан.Рядом — Хью.Софи держала его под руку.

Я застыл. Увидел их сбоку, они меня не заметили. И я тут же сделал шаг назад, инстинктивно спрятавшись за колонну, как в каком-то старом фильме.Мои братья. Моя сестра.

Я много раз видел их в новостях, в репортажах. Иногда в социальных сетях.Я следил за их жизнью — не с маниакальной навязчивостью, просто... знал.Они были не слишком публичны, но всё равно — я знал.

Софи вышла замуж в прошлом году.

Свадьба была скромная — насколько может быть «скромной» свадьба с трансляцией на национальном телевидении.Говорили, по любви. Правда?..Хочется верить.Кадры были счастливыми.Её муж — испанский миллионер. Церемония — на острове. Цветы, ветер, закат... всё как в фильме.

Хью теперь работает пиар-директором в крупной компании.Регулярно попадает в светские скандалы — то с актрисами, то с моделями...

А Кириан стал тем, кем всегда должен был быть: наследником.Официальные встречи, отчёты, протоколы. Его положение при дворе в Таиланде требует этого.

Они же счастливы, да? У них всё наладилось?

Я чуть выглянул из-за колонны. Сердце билось как бешеное. Даже руки вспотели.

Честно говоря, я надеялся на это.С того самого момента, как я стал выезжать со страны на чемпионаты, в глубине души я ждал. Не встречи, нет.Просто... мельком. Увидеть. Так, чтобы они меня не заметили. Чтобы я мог остаться в тени, будто подглядываю в замочную скважину своей прошлой жизни.Это ведь не страшно, правда?

Они были далеко, я не мог расслышать, но видел всё. Потом спрошу Кенмина, о чём они говорили. Потом узнаю, почему подошли. Что хотели.

Хью вдруг рассмеялся.Софи закатила глаза.Кириан поправил очки.

Я не выдержал — заплакал.Вот они, всего в нескольких шагах.Мои братья. Моя сестра.

Сделать два шага — и обнять их.Как же я по ним скучал.А если просто подойду? Вдруг никто не узнает? Вдруг... ничего не случится?

Я сжал кулаки.Остановился.Вспомнил всё.

Документы.Подписи.Молчаливые угрозы.

Их тонкие намёки, что они сделают всё, чтобы правда не всплыла. Что будут следить. Что просто так меня не отпустят.А если вдруг всплывёт?Кого накажут? Меня? Или их?

Я зажмурился.Кажется, Хью снова пошутил. Софи улыбнулась. Кириан чуть кивнул — видимо, прощались.

Я выдохнул.Отошёл назад, спрятался за край трибуны, где как раз заканчивался ряд.Вытер слёзы.

И отступил. От собственной семьи. От себя.

Когда снова выглянул — Кенмин уже был один. Мои братья и сестра ушли в другую сторону.

Я выпрямился. Глубоко вдохнул. И, придерживаясь за стену трибуны, вышел на открытое пространство.

Кенмин сразу заметил меня, и поспешил в мою сторону.

— Что случилось, пёсик? — тут же вымолвил он по-корейски. Убедившись, что моя семья уже ушла, Кенмин быстро подошёл и обнял меня. — Ты их видел? Ты из-за этого плачешь?

Я всхлипнул и кивнул. Он прижал меня к себе крепче. Я уткнулся лбом в его плечо и прошептал:

— Расскажи, как они? Что говорили? Почему подошли?..

Он чуть отвёл меня от себя, заглянул в глаза и заговорил тихо:

— Кириан узнал меня. Подошёл первым. Они были в Лондоне и решили сходить на турнир. Их лошадь не выступала, но кто-то из знакомых дал им билеты. Такой, знаешь... выход всей семьёй. Спросили, как я. Я сказал, что всё хорошо.

Я кивнул. Мы шли в сторону машины, и Кенмин говорил спокойно, почти шёпотом:

— Я поздравил Софи со свадьбой. Она сейчас живёт в Испании. Хью спросил, женат ли я. Я ответил — да. Кириану это, кажется, не понравилось, — он усмехнулся. — Они видели меня всего один раз, но всё равно решили, что я должен хранить тебе верность до конца жизни.

Я усмехнулся, чуть улыбнулся сквозь слёзы. Как ни странно, это было приятно. Детская наивность Кириана — как щит в мою сторону.

— А Мириам? — выдохнул я. — Ты не спрашивал? Я ничего о ней не знаю до сих пор. Только то, что она уехала в Англию — и пропала. Сначала её искали журналисты, потом всё затихло.

— Я не подумал спросить... Извини. Может, они придут завтра на финал — я спрошу.

— И спроси... как у Кириана со зрением. Оно же тогда сильно упало. И как Хью закончил университет. Встречается ли он с кем-то серьёзно... или все эти актрисы — просто для отвода глаз. Счастлива ли Софи в браке? А ещё... как мой отец. И кого они взяли вместо Марка...

Я говорил без остановки. Словно прорвало.

Мне надо было знать. Всё.Мелочи. Бытовое. Личное. Непринципиальное.Мне было важно. Как ребёнку, потерявшему семью, важно знать — она где-то есть. Жива. Смеётся. Плачет. Любит.

Мы уже подошли к машине, и Кенмин остановился. Обнял меня, прижал к себе.

— Мой пёсик... как же ты скучаешь, — прошептал он.

Он не стал говорить, что мне нужно забыть. Что с ними всё в порядке, и это главное. Что он ничего из этого не сможет спросить, потому что для них — чужой.

Он просто обнял.Тихо.Молча.Надёжно.

Потому что он знал.Он знал, что сколько бы ни прошло лет — пять, десять, сто — вода унесёт боль, как песок, но не смоет полностью. Я всегда буду помнить. И любить.

Кириан. Хью. Софи. Как же мне вас не хватает.

***

Кёнмин

Раян был на взводе весь вечер после неожиданной встречи с семьёй. Это было не просто волнение — смесь нервов, восторга и какой-то детской радости.Раньше в таких ситуациях он бы замкнулся, ушёл в себя, молчал... А сегодня — наоборот: болтал без остановки.

Он вспоминал детство, старые приколы, анекдоты. Как Хью в восемь лет залез на дерево — и потом боялся слезть. Как Софи плакала, убеждённая, что брат теперь останется там навсегда. Как Кириан стоял под деревом и ругался. И как сам Раян, как старший брат, пытался его оттуда снять с помощью стремянки...

— Мы не могли позвать слуг — нас бы страшно наругали, — вспоминал Раян. — Я вытащил садовую лестницу и попросил Софи её держать. Она плакала, но держала. А Кириан наотрез отказался помогать. Считал, что Хью нужно наказать, а не спасать, и вообще предлагал оставить его на дереве до ночи.

— И что потом? — спросил я, слушая внимательно, даже позабыв о еде.

— Я начал забираться по стремянке, чтобы помочь Хью спуститься. Софи держала снизу... Ей тогда было семь. Маленький ребёнок. И тут рядом с деревом пробежала кошка с котятами.

Раян начал смеяться, вспоминая:

— Как ты думаешь, что ей показалось интереснее — котята или два брата-идиота?

— Очень тяжёлый выбор, — усмехнулся я. — Наверное, всё-таки котята?

— Ага. Она отпустила стремянку прямо в тот момент, когда я уже почти залез. Я упал — даже не разбил колени, повезло. А Хью падал почти с двух метров. Чудом только руку сломал.

— Жесть...

— Ему потом так влетело... правая рука, три месяца не мог писать. Угадай, кто писал за него в школе?

— Хм... Кириан вряд ли. Может, ты?

— Не угадал. Софи. Они были в одном классе, и он заставил её. За котов, считай, расплатилась.

— А Кириан?

Я улыбнулся. Тогда им, наверное, было не до смеха, но сейчас это звучало как настоящее воспоминание — то, что греет сердце, то, что делает вас семьёй.

— Кириан потом очень долго читал нам лекции. Ходил такой важный... Его одного тогда не наругали. Так Хью и Софи в отместку ночью подложили ему в кровать тех же котят.

Раян уже плакал от смеха, я тоже не удержался.

— Он проснулся, а в его постели — десять котят. Со всей округи насобирали! Он так завизжал. Его комната была рядом с моей, я прибежал — а он сидит, плачет от испуга...

— Бедный Кириан, — выдохнул я.

— Ага... — Раян усмехнулся. — Котов он до сих пор обходит стороной. Хотя говорит, что просто не любит.

— Надо мной в детстве так не издевались, — покачал я головой. — Мы с братом больше дрались, чем прикалывались.

— Это всё Хью, — усмехнулся Раян. — Но плачущий Кириан в окружении котят... Это было сильно.

Я смеялся вместе с ним. Сам тоже вспомнил своё детство — какие-то дурачества, подколы, смешные ссоры. Всё было легко, ярко, с той самой лёгкой ноткой грусти... меланхолии.

Мой оживший Раян.Мой муж.Моя жизнь.

Человек, с которым у меня получилось взять оксэр.Скакать рядом.Он — на Стар, я — на Принце.Оксэр как наш двойной барьер: любовь и долг.И выбор, который мы сделали — окончательный. Осознанный. Ради друг друга.

Сентябрь 2025

Отблагодарить автора: https://boosty.to/helenaduhm/donate

ВТОРАЯ КНИГА СЕРИИ УЖЕ ЗАВЕРШЕНА - "СПИСОК МОЕЙ ЗЛОСТИ"