Часть 5

Прошло несколько дней после того незабываемого дня рождения.

Дом аутеров, который ещё недавно сотрясался от музыки, смеха и топота десятков ног, теперь погрузился в странную, тягучую тишину. Она не была враждебной или холодной — скорее, напоминала то особое затишье перед бурей, когда воздух становится плотным и каждый звук отдаётся эхом в груди.

Солнце по-прежнему заливало сад золотистым светом, птицы пели за окном, Мичиру, как всегда, готовила завтрак, а Харука читала газету за столом. Но всё это было… другим. Словно каждый жест, каждое слово теперь имели двойной вес.

Решение было принято. Окончательно и бесповоротно.

Гарри едет в Хогвартс.

Все воины понимали: это правильно. Мальчик должен узнать свой мир, свою истинную природу, должен научиться управлять силой, которая дремала в нём все эти годы. Хогвартс — лучшее место для этого. Но понимать головой и принимать сердцем — две совершенно разные вещи.

И сердце отчаянно не хотело отпускать.

Даже Усаги, которая всегда умудрялась найти светлую сторону в любой, даже самой мрачной ситуации, несколько раз ловила себя на том, что замирает посреди комнаты с отсутствующим взглядом. Она смотрела, как Мичиру складывает вещи Гарри в чемодан, и в её глазах появлялась та особенная, тихая грусть, которую невозможно было скрыть.

— В школе «Джубан» тебе было бы лучше, — мягко говорила Ами, когда они оставались вдвоём. Она поправляла очки и смотрела на Гарри с той своей особенной, материнской заботой. — У тебя ведь здесь друзья, семья, мы все рядом. Ты не обязан ехать в чужую страну, к чужим людям…

Но Гарри только качал головой. В его зелёных глазах, которые когда-то были полны страха и неуверенности, теперь горел ровный, спокойный свет.

— Если я не поеду, они всё равно придут, — тихо, но твёрдо объяснял он. — Профессора, директор… Они что-то знают обо мне. О том, что связано с моей магией, с моими родителями, с этим шрамом, от которого мы избавились. Я должен узнать правду сам. Понять, кто я на самом деле.

Он говорил это с такой решимостью, что Ами замолкала, не находя слов для возражения.

Сецуна, наблюдавшая за всеми этими разговорами со стороны, наконец вмешалась. Её голос, как всегда, звучал спокойно и весомо, заставляя даже самые бурные эмоции отступать.

— Мы не можем прятать его от судьбы, — сказала она однажды вечером, когда все собрались в гостиной. — Каждый из нас однажды сделал свой выбор. Выбор сражаться, выбор любить, выбор идти вперёд, несмотря на страх. Теперь — его очередь.

Эти слова, произнесённые с той особенной, глубинной мудростью, которая была присуща только Хранительнице Времени, расставили всё по местам.

Харука, которая до этого момента металось между желанием запереть Гарри в его комнате и пониманием, что это неправильно, тяжело вздохнула. Она провела рукой по своим коротким светлым волосам, взъерошив их ещё больше, и опустила глаза.

— Чёрт, — пробормотала она. — Ну ладно. — Она подняла голову, и в её глазах сверкнула знакомая всем стальная решимость. — Но я лично отвезу тебя туда. До самой этой платформы. И если кто-то там посмеет косо посмотреть на тебя — я ему устрою маленький личный апокалипсис. Понял, мелкий?

— Понял, Харука-папа, — улыбнулся Гарри, и в этой улыбке было столько тепла, что у Харуки защипало в носу.

С этого дня началась подготовка. Не просто сборы, а настоящая эпопея.

Мичиру составляла списки вещей с педантичностью, достойной лучших библиотекарей мира. Она перепроверяла каждый пункт из письма, советовалась с Ами насчёт климата в Шотландии, с Макото — насчёт того, какие сладости можно положить с собой, чтобы они не испортились в дороге. Её пальцы, привыкшие к струнам арфы, теперь ловко упаковывали носки и свитера, и каждое её движение было наполнено особенной, материнской заботой.

Харука проверяла чемоданы на прочность. Она таскала их по дому, бросала с лестницы, пыталась открыть «случайным» ударом ноги — к ужасу Мичиру.

— Харука! Прекрати немедленно! — восклицала она, когда очередной чемодан с грохотом приземлялся в прихожей.

— Я проверяю, выдержит ли дорогу! — оправдывалась Харука с невинным видом. — А вдруг эти их волшебные поезда трясёт?

Сецуна занималась документами. Она, Хранительница Времени, которая могла остановить само течение эпох, теперь корпела над бумажками, чтобы всё выглядело правдоподобно с точки зрения магловских законов. Справки, разрешения, подтверждения опеки — всё должно быть идеально.

— Никто не посмеет задавать лишних вопросов, — говорила она, ставя последнюю печать. — Всё в порядке.

Но самым трогательным было то, что делала Хотару.

Каждый день она приносила Гарри маленькие подарки. То красивый камешек, найденный в саду, то закладку для книг, которую сама нарисовала, то крошечного журавлика, сложенного из бумаги. Она не говорила ничего особенного, просто протягивала эти маленькие сокровища и улыбалась. Но в её улыбке читалось столько любви и столько боли от предстоящей разлуки, что у Гарри каждый раз сжималось сердце.

Однажды вечером он нашёл её сидящей на подоконнике в коридоре второго этажа.

Хотару смотрела в окно на закатное небо, и в её фиалковых глазах отражались розовые облака. Она не слышала, как он подошёл, — погружённая в свои мысли, она даже не шевелилась.

Гарри остановился в дверях, боясь спугнуть этот момент. Но потом тихо позвал:

— Хотару-нээсан?

Девочка вздрогнула и обернулась. И Гарри увидел то, что она так старательно скрывала все эти дни.

В её глазах блестели слёзы.

— Ой, Гарри… — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Я просто… смотрела на облака. Они такие красивые сегодня…

— Хотару. — Гарри подошёл и сел рядом с ней на широкий подоконник. — Ты плачешь?

— Нет, — шмыгнула носом Хотару. — Это просто… аллергия.

— На что? На облака?

Она не выдержала и всхлипнула.

— Я просто… не хочу, чтобы ты уезжал! — вырвалось у неё, и слёзы покатились по щекам. — Ты ведь мой брат! Мой младший братик! А братья не уезжают вот так, надолго, в какую-то чужую страну, к чужим людям, которые ничего о тебе не знают и не любят тебя так, как мы! Я буду скучать! Я буду очень сильно скучать, Гарри!

Она закрыла лицо руками, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Гарри смотрел на неё и чувствовал, как в его собственной груди разрастается комок. Он обнял Хотару, прижимая к себе, и гладил по тёмным волосам, как делала Мичиру, когда ему самому было страшно.

— Я ведь не навсегда, — прошептал он, и его голос дрожал. — Я буду приезжать. На праздники. На каникулы. Каждое лето я буду здесь, обещаю. И я буду писать вам. Каждую неделю. Каждый день, если получится. Я расскажу тебе всё-всё: про школу, про уроки, про друзей, про привидений, если они там есть…

Хотару всхлипнула и подняла на него заплаканное лицо.

— Там есть привидения?

— Не знаю, — честно признался Гарри. — Но если есть, я тебе обязательно про них напишу.

Она слабо улыбнулась.

— И ты не забудешь нас? Совсем-совсем не забудешь?

Гарри посмотрел на неё, и в его зелёных глазах загорелся тот самый огонёк, который делал его особенным.

— Никогда, — сказал он твёрдо. — Ты — моя сестра. Харука, Мичиру, Сецуна — мои мамы. Усаги, Мамору, Ами, Рей, Макото, Минако — моя большая семья. Даже Сейя, Тайки и Ятен — мои старшие братья. Как я могу вас забыть? Я ведь теперь часть вас. Навсегда.

Хотару прижалась к нему, и они сидели так, обнявшись, глядя на догорающий закат. И в этот момент разлука казалась не такой страшной.

Внизу, на кухне, тем временем кипели нешуточные страсти.

— Я всё равно считаю, что это слишком рискованно! — Харука мерила шагами кухню, сжимая в руках чашку с остывшим кофе. Её лицо было мрачнее тучи. — Мы не знаем, кто там, что там! Какая-то школа, какие-то профессора, какой-то директор, который даже не пришёл лично, а прислал эту… МакГонагалл и этого мрачного типа!

— Снейпа, — подсказала Мичиру, нарезая овощи для ужина. Её движения были плавными, но в глазах тоже читалась тревога.

— Неважно! — отмахнулась Харука. — Мы ничего о них не знаем! Об их мире! Об их магии! А вдруг там опасно? Вдруг Гарри попадет в беду, а нас не будет рядом?

Сецуна, сидевшая за столом с чашкой зелёного чая, подняла на неё спокойные глаза.

— Харука, — сказала она мягко. — Ты боишься. Это нормально. Мы все боимся.

— Я не боюсь! — тут же огрызнулась Харука. — Я… я просто…

— Просто любишь его, — закончила за неё Мичиру, не оборачиваясь. — Как и мы все.

Харука замерла, потом шумно выдохнула и рухнула на стул.

— Чёрт… — прошептала она. — Ну почему это так больно? Отпускать…

Сецуна сделала глоток чая и посмотрела в окно, туда, где на подоконнике второго этажа сидели две маленькие фигурки, обнявшись на фоне заката.

— Потому что это и есть любовь, — тихо сказала она. — Не та, что держит при себе, а та, что отпускает, веря, что твой ребёнок справится. Что он вернётся. Что он всегда будет помнить, где его дом.

Мичиру перестала резать овощи и подошла к Харуке. Она села рядом и взяла её за руку.

— Мы справимся, — сказала она. — Мы всегда справлялись. И Гарри справится. Потому что он — наш.

Харука сжала её ладонь и кивнула.

***

Сегодня был тот самый день.

День, который все ждали и которого все боялись одновременно.

Гарри должен был отправиться за покупками для Хогвартса.

С утра в доме царила непривычная суета. Мичиру в сотый раз проверяла список, хотя знала его наизусть. Сецуна готовила документы и карты, сверяясь с какими-то своими, только ей ведомыми расчётами. Хотару ходила за Гарри хвостиком, то поправляя ему воротник, то одёргивая рубашку, то просто прижимаясь к нему на секунду — набраться тепла перед разлукой.

Спутником Гарри должна была стать Харука. Она единственная из всех, пожалуй, выглядела не взволнованной, а сосредоточенной, как перед важной миссией.

— Я пригляжу за ним, — твёрдо сказала она, когда остальные начали наперебой предлагать свою помощь. — Одна я справлюсь лучше, чем целая толпа.

— Харука права, — поддержала Мичиру, хотя в её глазах читалось желание самой отправиться с Гарри. — Большая компания привлечёт слишком много внимания. А Гарри, как мы выяснили, в волшебном мире… личность известная. — Она поморщилась, словно это слово было неприятным на вкус. — Нам не нужен лишний шум.

Все переглянулись. Источники и связи, которые они успели наладить за эти дни, подтвердили: имя Поттера в магической Британии произносят с благоговением, страхом и надеждой одновременно. Мальчик-который-выжил — так его называли. Легенда ещё до того, как он сделал первый шаг в этот мир.

— Это так странно, — тихо сказал Гарри, когда услышал это. — Я даже не знаю, почему они меня так называют. Я ничего не помню. Никакой битвы, никакого Тёмного Лорда… только шрам, которого теперь даже нет.

— Узнаешь, — ответила Сецуна с той особенной, спокойной уверенностью, которая не оставляла места сомнениям. — Сегодня ты сделаешь первый шаг к своей правде.

Решено было, что с ними пойдёт ещё один спутник — Артемис.

Белый кот сидел на подоконнике, намывая ухо с самым невозмутимым видом, но его глаза выдавали напряжение.

— Я прослежу за магическим фоном, — сказал он. — Если что-то пойдёт не так, я почувствую первым. И, в отличие от некоторых, — он покосился на Харуку, — смогу предупредить тихо, без скандала.

— Эй! — возмутилась Харука. — Я вообще-то умею быть дипломатичной!

— С каких это пор? — фыркнул Артемис, и Мичиру пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Настал момент прощания.

Сецуна стояла в центре гостиной в своей форме Сейлор Плутон. Тёмно-зелёный костюм, длинные волосы, ниспадающие на плечи, и грантовый жезл в руках — сейчас она была не просто опекуншей, а хранительницей времени, готовой проложить путь сквозь пространство.

Гарри стоял рядом, сжимая в руке маленький кулон с полумесяцем — подарок Хотару. Сердце колотилось где-то в горле, но он старался дышать ровно. Харука, одетая в удобные джинсы и лёгкую куртку, положила руку ему на плечо — твёрдо, уверенно, ободряюще. Артемис устроился у неё на плече, его хвост мерно покачивался, выдавая напряжение.

— Будьте осторожны, — тихо сказала Сецуна, и в её голосе, обычно ровном как стекло, впервые проскользнула тревога. — Харука, пожалуйста… не ввязывайся в неприятности. И не создавай их сама.

— О, я знаю, что делаю, — фыркнула Харука, закатывая глаза, но в её усмешке чувствовалась благодарность за эту заботу. — Всё будет хорошо. Верну тебе мальчика целым и невредимым. С кучей магических шмоток и, возможно, с совой.

— С совой? — переспросил Гарри, забыв о волнении.

— Ага. У них там положено иметь сову для почты. Представляешь, какая крутая? Можно будет отправлять нам письма с птичкой!

Гарри представил это и улыбнулся.

Сецуна подошла к нему и мягко обняла. Её объятия были прохладными, но в них чувствовалась такая глубокая, вековая защита, что Гарри на мгновение показалось — с ним точно ничего не случится.

— Ты сильный, Гарри, — прошептала она ему на ухо. — Ты справишься. Помни: мы всегда с тобой, даже если нас нет рядом.

Он кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Готов? — спросила Сецуна, отстраняясь и глядя ему в глаза.

Гарри глубоко вдохнул, сжал кулон в ладони и твёрдо кивнул.

— Готов.

— Тогда… — Сецуна подняла грантовый жезл, и его навершие вспыхнуло тёмно-гранатовым светом. — Заклинание перемещения. Держитесь друг за друга.

Харука сжала плечо Гарри, Артемис вцепился когтями в куртку. Яркий свет вспыхнул вокруг них, ослепительный, но не болезненный. Гарри почувствовал странное, почти невесомое ощущение — будто воздух вокруг растворился, превратившись в мягкую, текучую субстанцию. Мир поплыл, цвета смешались, звуки исчезли…

И вдруг — резкий толчок, и они стоят на твёрдой земле.

***

Секундой раньше они исчезли из гостиной, оставив после себя лишь лёгкое мерцание воздуха и запах озона. А теперь стояли перед высокой серой стеной, которая на первый взгляд казалась совершенно обычной — глухой кирпичной кладкой, каких много в старых лондонских переулках.

Но что-то было не так.

Гарри сразу это почувствовал. Воздух здесь был другим — плотнее, что ли? Он словно вибрировал, наполненный невидимой энергией, от которой волосы на затылке шевелились, а кожа покрывалась мурашками.

Позади, оттуда, откуда они только что вышли, доносился настоящий хаос. Крики, топот, чей-то истерический смех, звон разбитого стекла — всё смешалось в невообразимую какофонию. Гарри обернулся и увидел странную картину: люди выбегали из паба, распахнутого настежь, и вели себя… странно. Очень странно. Один мужчина хохотал, катаясь по земле, женщина пыталась взлететь, размахивая руками, а какие-то подростки запускали фейерверки прямо в толпу.

— Что там происходит? — испуганно спросил Гарри, прижимаясь к Харуке.

Артемис, спрыгнув с её плеча, подошёл к стене и вдруг зашипел, прижав уши к голове. Его шерсть встала дыбом, глаза расширились.

— Там… — прошипел он, и в его голосе слышался неподдельный ужас. — Там люди сошли с ума. Магия вышла из-под контроля. Я чувствую дикие всплески энергии — кто-то не справляется со своей силой, и она бьёт фонтаном. Это опасно. Очень опасно.

Гарри посмотрел на паб, над которым висела вывеска с надписью «Дырявый котёл», и сглотнул. Ему вдруг стало не по себе.

Харука нахмурилась, оценивая обстановку. Её тело инстинктивно напряглось, готовое к бою, но она заставила себя расслабиться.

— Нам нужно пройти внутрь, — сказала она, кивая на стену. — Косой Переулок за этой стеной. А этот бар — вход в него. И судя по всему, там сейчас неспокойно.

— Может, подождём? — предложил Гарри неуверенно.

— Ждать нельзя, — отрезала Харука. — Чем дольше мы тут торчим, тем больше внимания привлекаем. Идём.

Артемис тем временем сосредоточился. Полумесяц на его лбу засиял мягким, серебристым светом, и луч ударил в кирпичную кладку, освещая поверхность.

— Гарри, держись рядом, — предупредила Харука, слегка подталкивая его вперёд. — И ни на шаг не отходи. Понял?

— Понял, — кивнул Гарри, вцепившись в её руку.

Кирпичи начали двигаться.

Это было завораживающее зрелище: серая, глухая стена вдруг ожила. Кирпичи зашевелились, заскользили, перестраиваясь, словно в сложном механизме. Слышались щелчки, скрежет камня — и вдруг перед ними открылся проход.

Гарри охнул.

Перед ним распахнулась узкая, извилистая улица, залитая не солнечным, а каким-то особенным, мягким золотистым светом, который, казалось, исходил от самих стен и фонарей. Здесь кипела жизнь: люди в мантиях сновали туда-сюда, дети бегали между лавок, выкрикивая что-то весёлое, продавцы зазывали покупателей, расхваливая свои товары. Воздух пах смешением специй, шоколада, старинной бумаги и ещё чем-то неуловимым — тем, что Гарри сразу окрестил про себя «запахом магии».

Вывески сверкали яркими красками, некоторые двигались: вот нарисованная ведьма подмигнула ему, вот дракон на вывеске зоомагазина выпустил струю дыма, а вот котёл на табличке перед лавкой зелий весело забулькал.

— Мы здесь, — тихо сказала Харука, отпуская плечо Гарри и оглядываясь по сторонам с видом заправского разведчика. — Косой Переулок. Добро пожаловать в мир волшебства, малыш.

Артемис спрыгнул на мостовую и прошёлся вперёд, принюхиваясь и настороженно поводя ушами. Его глаза сканировали пространство, отмечая малейшие всплески энергии.

— Магический фон здесь стабильнее, чем в баре, — доложил он. — Но всё равно выше обычного. Держитесь ближе друг к другу и не вступайте ни в какие разговоры с незнакомцами без крайней необходимости.

Гарри, кажется, не слышал его. Он стоял, широко раскрыв глаза, и пытался впитать в себя это зрелище.

— Это… — прошептал он, забыв закрыть рот. — Это просто… невероятно. Как будто всё вокруг живёт своей жизнью. Своей магической жизнью.

Харука усмехнулась, глядя на его восторженное лицо. В её глазах мелькнула теплота.

— Добро пожаловать в клуб, мелкий. Здесь всё по-другому. Привыкай.

***

Гарри держал в руках пергаментный список, который ему вручила Макгонагалл, и внимательно всматривался в яркие, кричащие вывески Косого Переулка, пытаясь соотнести каждую строчку с нужным магазином.

— Мантии, учебники, пергамент, чернила, котёл… — бормотал он себе под нос, водя пальцем по строчкам и делая карандашом пометки на полях. — И ещё… ой, тут целый список ингредиентов для зелий! Ами-сан будет в восторге, если я привезу ей образцы…

Харука шла рядом, чуть прищурившись от солнца и с любопытством разглядывая витрины. Её взгляд профессионального гонщика автоматически отмечал всё, что движется, летит или хотя бы потенциально может развивать скорость. Артемис осторожно ступал по булыжной мостовой, его белая шерсть выделялась на сером фоне, а уши то и дело навострялись, ловя каждый подозрительный звук.

Вдруг с другой стороны улицы донёсся звонкий детский визг, полный такого неподдельного восторга, что Гарри и Харука невольно остановились.

— Вау! Посмотрите на неё! — кричал какой-то мальчишка, чуть ли не прижимаясь носом к стеклу.

— Это же «Нимбус-2000»! Самая новая модель! — вторил ему другой голос.

Гарри и Харука подошли ближе и замерли у витрины магазина летающих мётел.

Она висела в воздухе на специальной подставке, подсвеченная мягким светом — метла их мечты. Лакированное древко из красного дерева сияло, отражая солнечные лучи, прутья из идеально подогнанного берёзового прута были уложены с хирургической точностью, а на рукояти красовалась гравировка с названием модели.

— Ого… — выдохнул Гарри, забыв про список. — Это… это самая красивая метла, которую я когда-либо видел!

— Самая скоростная модель в мире! — прокричал один из мальчишек, отрываясь от стекла и гордо оглядывая прохожих, словно это он её изобрёл. — Разгоняется до ста миль за десять секунд! Она быстрее всех!

Харука, не скрывая восторга, сделала шаг вперёд и провела рукой по стеклу витрины, словно пытаясь прикоснуться к метле сквозь преграду. В её глазах зажглись те самые огоньки, которые загорались только при виде идеальной машины.

— О-о-о да… — протянула она с придыханием. — Я бы на такой полетала… Представляешь, Гарри? Ветер в лицо, скорость, адреналин… Никаких правил, никаких ограничений, только ты и небо!

Артемис, сидевший у неё на плече, закатил глаза и тяжело вздохнул.

— О, великие звёзды, только не начинай. Мы здесь за палочкой и учебниками, а не за средством передвижения для самоубийц.

— Завидуй молча, пушистый, — фыркнула Харука, не отрываясь от витрины.

Гарри улыбнулся, глядя на её увлечение. В этот момент она была похожа на большого ребёнка, и это было так… по-домашнему.

— Ты обязательно полетаешь на ней, папа Харука, — сказал он с твёрдой уверенностью в голосе. — Я верю в тебя. Ты же гонщица. Ты любишь скорость больше всего на свете. Эта метла просто создана для тебя.

Харука обернулась к нему, и в её глазах мелькнуло удивление, смешанное с теплотой. Она усмехнулась и слегка взъерошила ему волосы:

— Эй, Гарри, если я полечу, держись рядом. А то ещё окажешься на хвосте у чемпиона и будешь отставать на добрых полмили.

— Я буду тренироваться! — пообещал Гарри. — Обязательно!

Артемис снова фыркнул и демонстративно провёл хвостом по плечу Харуки, словно соглашаясь, что метла действительно впечатляющая, но не одобряя всей этой шумихи.

Гарри, с трудом оторвавшись от созерцания метлы, снова уткнулся в список.

— Ладно, — вздохнул он. — Мантии сначала, а потом уже всё остальное. Но… — он ещё раз покосился на витрину, — я бы тоже хотел попробовать эту метлу когда-нибудь. Кстати, — спохватился он, — нам же ещё в банк нужно! Я слышал, там хранятся все деньги волшебников. И профессора, которые приходили, дали тебе какой-то ключ, да?

— Ага. — Харука похлопала себя по карману, где лежал небольшой золотой ключик с номером 687. — Не переживай, маленький. Всё будет по плану. Главное — терпение. И кофе. Но кофе позже.

***

Прошло уже несколько часов, как Гарри, Харука и Артемис бродили по Косому Переулку.

Сумки, которые Харука ловко приспособила нести с помощью магии (она быстро поняла, как работают уменьшающие чары, и теперь таскала целый универмаг в кармане), были доверху набиты покупками. Мантии, идеально сидящие по фигуре, стопки учебников, от которых у Гарри голова шла кругом, перья всех сортов и размеров, чернила трёх цветов, котел номер 2 из латуни, и даже несколько странных свитков с непонятными символами, которые Гарри купил просто из любопытства в лавке под названием «Тайные письмена».

— Всё, — выдохнул Гарри, сверяясь со списком. — Кроме палочки. И банка. Ой, мы же в банк не зашли!

— Зайдём, — успокоила его Харука. — Сейчас как раз по пути.

Гринготтс встретил их мрачным величием. Высокие колонны из тёмного мрамора уходили куда-то под потолок, бронзовые двери бесшумно распахнулись перед ними, и они оказались в огромном зале, где за длинными стойками восседали гоблины.

Гарри оробел. Гоблины были… впечатляющими. Коренастые, с длинными пальцами и острыми, пронзительными глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь. Они звенели ключами, перебирали монеты и переговаривались между собой на гортанном наречии, от которого у Гарри мурашки бежали по спине.

— Ну и рожи, — прошептала Харука, но без злобы, скорее с профессиональным интересом. — Боевые ребята. С такими лучше не шутить.

Артемис с её плеча согласно кивнул, на всякий случай прижав уши.

Когда они подошли к стойке и Харука предъявила ключ, гоблин, обслуживающий их, окинул Гарри долгим, цепким взглядом.

— Поттер, — проскрипел он. — Гарри Поттер. Наслышаны.

Он провёл их в сокровищницу, и когда перед Гарри открылся свод, где горой лежали золотые монеты, у мальчика перехватило дыхание.

— Это… — прошептал он, не веря своим глазам. — Это всё… моё?

Горы галеонов, серебряных сиклей и бронзовых кнатов переливались в свете магических факелов, отбрасывая тёплые блики на стены.

Харука стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела на это богатство с лёгкой ироничной усмешкой.

— Хм, — протянула она. — Миленько. Уютненько так. Но, знаешь, Гарри, — она подмигнула ему, — я на гонках видела призовые фонды и побольше. Так что не задирай нос, мелкий миллионер.

Артемис, сидевший на её плече, возмущённо цапнул её за рукав.

— Тише ты, блондинистая гонщица! — зашипел он. — Не привлекай внимание! Тут кругом гоблины, у них уши во какые! — он развёл лапы, показывая. — Ещё обидятся, что мы их банк не уважаем.

— Ай! — Харука тихо фыркнула, потирая укушенную руку, но замолчала, покорно следуя за гоблином к выходу из хранилища.

После банка они отправились в лавку мадам Малкин за мантиями. Добродушная портниха с рулеткой вокруг шеи суетилась вокруг Гарри, подкалывая, отмеряя и прихорашивая с таким видом, будто шила одежду для самого министра магии.

— О, какой стройный мальчик! — щебетала она. — И такие красивые глаза! В Хогвартсе все девчонки твои будут!

Гарри густо покраснел, а Харука, наблюдавшая за этим из кресла в углу, довольно ухмыльнулась.

Потом был книжный магазин «Флориш и Блоттс», где Гарри чуть не утонул в стопках учебников. Артемис пару раз чихнул от пыли, поднятой старыми фолиантами, и получил от Харуки платок.

— Держи, аллергик ты наш.

— Я не аллергик, — буркнул кот, вытирая нос. — Просто у этих книг магия какая-то чихательная.

И вот, наконец, осталась последняя, самая важная покупка.

Палочка.

Лавка Олливандера встретила их тишиной. Такой глубокой, что казалось, даже пылинки в воздухе замерли в ожидании. На узких полках, уходящих под самый потолок, лежали тысячи коробочек — каждая с уникальной палочкой внутри.

— Я подожду снаружи, — быстро сказала Харука, останавливаясь у входа. — Это место для волшебников. Моё присутствие может… помешать магии.

— Ты уверена? — Гарри посмотрел на неё с лёгкой тревогой.

— Иди. — Харука мягко подтолкнула его к двери. — Я буду здесь. Если что — кричи.

Артемис спрыгнул с её плеча и уселся у порога, навострив уши.

— Я послушаю, — шепнул он. — Вдруг чего интересное узнаем.

Гарри глубоко вздохнул и вошёл внутрь.

Харука осталась снаружи, но, конечно, её слух, заточенный годами тренировок, позволял слышать каждое слово сквозь стекло и тонкие стены.

Она слышала, как Олливандер — старик с бледными, светящимися глазами — говорил о палочках, о том, что они выбирают волшебников, о том, как каждая палочка уникальна. Она слышала, как одна за другой палочки не подходили Гарри, и как мальчик начал заметно нервничать.

— Очень странно, — бормотал Олливандер. — Очень, очень странно…

Наконец, он исчез в подсобке и вернулся с коробочкой из старого, потемневшего от времени дерева.

— Попробуй вот эту, — сказал он тихо, почти благоговейно. — Тис и перо феникса. Тринадцать с половиной дюймов. Сердцевина — перо той самой птицы, что дало перо для палочки Того-Кого-Нельзя-Называть.

Харука, услышав это, нахмурилась. А когда Олливандер добавил про сердцевину — волос оленя? — она едва сдержалась, чтобы не ворваться внутрь.

— «Серьёзно? — подумала она с возмущением. — Волос оленя? Зачем убивать животное ради волос? В Японии олени — священные! Это просто варварство какое-то…»

Но в этот момент произошло нечто, заставившее её забыть о возмущении.

Стоило Гарри взять палочку в руки, как воздух вокруг него буквально вздрогнул. Из конца палочки вырвался поток золотистых искр — мягких, тёплых, они закружились вокруг мальчика, осветив его лицо волшебным светом.

Олливандер улыбнулся — впервые за всё время — и сказал:

— Вот она. Выбор сделан. Любопытно… очень любопытно…

Когда Гарри вышел из лавки, сияя как новогодняя ёлка, Харука только кивнула, стараясь не показывать, как сильно она была поражена тем, что видела (и слышала).

— Ну что, волшебник, — усмехнулась она, — всё купил? Ничего не забыли?

— Всё! — радостно выпалил Гарри, сжимая в руке коробочку с палочкой. — Даже палочку! Она такая… моя! Я сразу это почувствовал!

Артемис зевнул, широко раскрыв пасть, и лениво потянулся.

— Тогда пора домой, — заявил он. — А то я уже устал от всей этой магической суеты. У меня от этих магических флюидов шерсть дыбом встаёт.

Харука огляделась. Улица всё ещё кишела народом, и даже здесь, у лавки Олливандера, она чувствовала на себе десятки любопытных взглядов. Имя Поттера привлекало внимание, как мёд — мух.

— Ладно, — решила она. — Хватит прогулок. Возвращаемся. Домой.

Она сжала кулак, и в следующее мгновение её тело окутал яркий свет — Сейлор Уран, гордая и прекрасная, стояла на мостовой Косого Переулка. Она взяла Гарри за руку, Артемис ловко вскочил на плечо, и короткое заклинание телепорта, которому научила Сецуна, сорвалось с её губ.

Мир вокруг вспыхнул белым, звуки исчезли — и через секунду всё стихло.

Дом аутеров встретил их привычным теплом, запахом свежей выпечки и уютным светом в окнах.

Мичиру, услышав звук телепортации, выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. Сецуна уже стояла в холле, встречая их своим спокойным, ровным взглядом. А Хотару… Хотару просто взвизгнула от радости и бросилась к Гарри, обнимая его так крепко, словно они не виделись год, а не несколько часов.

— Гарри-кун! Ты вернулся! — Она прижалась к нему, и в её фиалковых глазах стояли слёзы счастья. — Я так скучала!

— Я тоже, — улыбнулся Гарри, обнимая её в ответ.

— Ну как прошло? — спросила Мичиру, подходя ближе и окидывая их внимательным взглядом. — Все целы? Никто не пострадал?

— Всё отлично, — отрапортовала Харука, превращаясь обратно в обычную одежду. — Никого не убили, ничего не взорвали. Почти.

— Харука! — укоризненно воскликнула Мичиру.

— Шучу-шучу! — засмеялась та. — Всё прошло по плану. Даже лучше.

Гарри, сияя от радости, вытаскивал из сумок покупки и показывал их Хотару.

— Смотри! Это моя мантия! А это учебники по зельям, Ами-сан обрадуется! А это — моя палочка! — Он осторожно достал коробочку и открыл её. — Потрогать можно?

— Осторожнее, — предупредил Артемис, уже улёгшийся на диван и жмурящийся от удовольствия. — Она может выкинуть что-нибудь… магическое.

— Было просто невероятно! — тараторил Гарри, показывая Хотару каждую мелочь. — Я видел метлу! Такую быструю, что Харука чуть в обморок не упала от восторга! А в банке у меня целая гора золота! И гоблины такие страшные, но интересные! А в книжном было столько книг, что я глазами хлопал и не знал, что выбрать!

Хотару радостно хлопала в ладоши, слушая его рассказы.

— И палочку покажешь? Как она работает? А колдовать уже пробовал?

— Пока нет, — признался Гарри. — Но в школе научат!

Харука тем временем сняла перчатки и устало, но довольно улыбнулась, глядя на эту картину.

— День прошёл неплохо, — резюмировала она. — Хотя, если честно, я всё равно предпочитаю скорость двигателя, а не метлы. — Она помолчала и добавила: — Но «Нимбус» — это вещь. Надо будет как-нибудь раздобыть такую для личного пользования.

— Харука, только попробуй, — пригрозила Мичиру, но в её глазах плясали смешинки. — Ты разобьёшься на первом же вираже.

— Я? Да я лучший гонщик в трёх мирах!

— В том-то и проблема, — вздохнул Артемис с дивана. — Ты будешь гнать так, что фениксы не догонят.

Все рассмеялись.

Гарри сидел на полу, окружённый покупками, рядом с ним — Хотару, которая заворожённо рассматривала палочку. Мичиру принесла чай и пирожные, и вскоре вся компания устроилась в гостиной, слушая подробный рассказ о приключениях в Косом Переулке.

Гарри жестикулировал, смеялся, пересказывал каждую мелочь — как гоблин на него посмотрел, как мадам Малкин его измеряла, как Олливандер удивился, когда палочка его выбрала. Он был счастлив — по-настоящему, беззаботно, искренне.

И где-то в глубине души Харука, наблюдая за ним, поняла одну простую, но очень важную вещь:

Этот мальчик, этот маленький волшебник, который когда-то дрожал от страха в чулане под лестницей, теперь светится изнутри. Он нашёл свой путь. Он нашёл себя. И даже если он уедет в эту школу, даже если его ждут великие дела и опасные приключения — он уже навсегда останется частью их семьи. Частью их сердец.

— Спасибо, Харука-сан, — вдруг сказал Гарри, прервав свой рассказ и глядя на неё своими зелёными глазами. — За то, что была со мной сегодня.

Харука моргнула, прогоняя непрошеную влажность, и привычным жестом взлохматила ему волосы.

— Всегда пожалуйста, мелкий. Всегда.

Продолжение следует…