8 часть

По корпусу, словно муравьи, суетились солдаты, спешно перетаскивая тяжёлые ящики с провизией. Их лица были сосредоточенными, движения — отточенными, но в воздухе витал лёгкий налёт напряжения. В центре этого хаоса, словно незыблемая скала, стояла старший помощник Лоренс. Её фигура возвышалась на небольшом деревянном помосте, откуда она наблюдала за работой. 

Её голос, холодный и уверенный, перекрывал грохот передвигаемых коробок и шаги:  — 104-й выпуск, почему филоним? Мне что, призывать вас к совести нужно? — Она пристально оглядела своих подчинённых, и в этом взгляде читалась властность, смешанная с лёгкой ноткой сарказма. 

Эрен, недавно освобождённый из темницы, сидел за одним из грубо сколоченных столов. Его голос был энергичен, а руки жестикулировали, когда он рассказывал собравшимся историю о своём опыте взаимодействия с силой титанов. Однако резкий оклик Лоренс заставил его буквально подскочить с места, будто кто-то выстрелил у него над ухом. 

— Никак нет, старший помощник Лоренс! — выпалил он, взволнованно глядя на неё. 

Её строгий взгляд на мгновение смягчился, а уголки губ чуть дрогнули.  — Умничка, Эрен, так держать, — произнесла она с лёгкой усмешкой, не скрывая веселья, что мелькнуло в её глазах. 

На мгновение её лицо словно просветлело, но уже через секунду она обернулась к остальным, и игривость исчезла, сменившись холодной строгостью.  — Эй, ребята, вас что, пинками заставлять коробки таскать? Ладно, с Конни всё понятно, он, бедняга, от одного ящика напополам развалится. Но ты, Жан... — она пристально посмотрела на него, хитро прищурив глаза. 

Её тон, полный едва уловимой насмешки, заставил Жана напрячься. Лина прекрасно знала, что нравится ему, но не упускала возможности этим воспользоваться. 

— Не ожидала, что ты слабак, Жан, — продолжила она, чуть склонив голову набок, будто изучая его, — может, тебя стоит прогнать на поле? Посмотрим, насколько ты вынослив. 

Жан подскочил, словно ужаленный, и, бросив на неё полувиноватый, полувозмущённый взгляд, ответил:  — Мисс, я определённо самый сильный здесь! Не стоит сомневаться во мне! — Он слегка наклонил голову в нарочито вежливом жесте и протянул руку, как настоящий кавалер. 

Лина подняла бровь, и её усмешка стала ещё шире.  — Тогда почему коробки всё ещё не на складе? — её голос прозвучал холодно, как хлыст. 

Жан моментально выпрямился, словно натянутая струна, и, не дожидаясь повторного приказа, бросился выполнять задание. 

Лина проводила его взглядом, а затем резко обернулась, заметив неподалёку застывшего Эрена.  — Еге~ер, — протянула она с растянутой интонацией, словно смакуя каждую букву его фамилии. 

Эрен тут же вскочил, будто по команде.  Он перетащил один коробок и думал, что его работа закончена. — Видишь ту гору коробок? — указала она на громоздкую кучу с чуть чрезмерной, слащавой улыбкой. — Живо переносить их. 

Его лицо вытянулось, но возражать он не осмелился и поспешил приступить к работе. 

Солдаты 104-го отряда давно знали, что добродушие Лины могло в мгновение ока смениться железной строгостью. Сейчас она могла улыбаться, а через минуту — уже командовать жёстко, заставляя всех до изнеможения отжиматься за малейшую оплошность. 

Жан, пробегая мимо с коробками, тихо проворчал себе под нос:  — Фантастическая девушка... 

И всё же никто из отряда не мог отрицать: они любили её. Её чувство юмора, строгий, но справедливый подход, способность создать лёгкую атмосферу даже в тяжёлые времена сделали её любимицей среди подчинённых. 

Но не все испытывали к ней тёплые чувства. Микаса, молча наблюдавшая за происходящим, разрывалась между доверием и ревностью. Её мысли путались, словно бурлящий поток: она понимала, что Эрен в безопасности под крылом Лоренс, но болезненное чувство собственничества раз за разом впивалось в душу. 

Лина, заметив её замешательство, приблизилась. Её лицо приняло серьёзное выражение, а взгляд стал холодным, как северный ветер.  — Мика, я вижу, как ты зависима от Егера, — произнесла она тихо, но её слова прозвучали так, будто разрезали воздух. 

Микаса потупила взгляд, чувствуя, как смущение красным пятном разливается по щекам. 

— Эта привязанность погубит тебя, — продолжила Лина, скрестив руки на груди. — Я знаю, о чём говорю. Я была такой же. 

Её слова были полны не только твёрдости, но и скрытой боли. 

— Но... вы же оставили этого человека в военной полиции, — едва слышно произнесла Микаса, не поднимая взгляда. 

Лина горько усмехнулась, будто вспомнив что-то болезненное.  — Нет, он рядом. Мы живём под одной крышей, но я научилась подавлять свою зависимость. Ты знаешь, я из подземного города, как и Леви, — её голос стал мягче, но взгляд остался таким же пронизывающим. — Теперь подумай, от кого я была зависима. 

Эти слова прозвучали для Микасы откровением. Она подняла глаза, и Лина, достав из кармана спички, зажгла сигарету. Дым лениво поднялся в воздух, рисуя причудливые завитки. 

— Иногда спасение одного может стоить жизней пятидесяти, — тихо добавила Лина, не глядя на Микасу. 

Та кивнула, её лицо выражало смесь понимания и решимости. 

— Ты хороший человек, Мика, — Лина мягко коснулась её плеча. — Главное — не потерять себя. 

Лина, выдохнув, затушила сигарету о небольшой металлический поднос, стоявший рядом. Её взгляд снова стал холодным и отстранённым. Она уже было развернулась, чтобы уйти, как вдруг ощутила на запястье тёплую ладонь. 

— Спасибо, старший помощник, — Микаса произнесла это тихо, почти шёпотом, но в её голосе звучала искренность, та редкая искренность, что пробивает любые стены. 

Лина замерла. На миг её лицо смягчилось, а в глазах мелькнуло что-то тёплое.  — Просто Лина, — слабо улыбнувшись, ответила она. — Но только в кругу своих. На службе — я для тебя начальство. 

Микаса отпустила её руку и слегка кивнула.  — Я прислушаюсь к вашему совету. 

Лина молча посмотрела на неё, словно проверяя искренность её слов, затем развернулась и ушла, её шаги стихли где-то в глубине коридора. 

Микаса осталась на месте, уставившись в пол. Её мысли кружились, как осенние листья, подхваченные ветром. Она осознавала, что Лина права, но избавиться от своих чувств к Эрену — это было всё равно, что вырвать кусок души. 

А тем временем Лина, уходя всё дальше по тёмным коридорам, шептала себе под нос:  — С каких это пор я стала настолько откровенной? Да ещё и с кем... с подчинённой... Прекращай, Лина. 

Её голос дрожал от еле сдерживаемой боли, а сердце сжималось в груди. Она знала, что подняла те воспоминания, которые лучше было оставить в покое. 

Но как только она завернула за угол, её шаги замедлились, а лицо напряглось. Впереди, опираясь на стену, стоял человек. Его силуэт был едва различим в слабом свете фонаря. 

— Кто ещё посреди ночи шляется по корпусу? — раздражённо бросила Лина, но её голос осёкся, когда фигура повернулась к ней. 

Это был Леви. 

На мгновение она не могла вымолвить ни слова. Его обычно безупречный облик был слегка растрёпан: волосы выбились из привычной причёски, рубашка казалась помятой, а серые глаза — уставшими, словно в них отразилась вся тяжесть мира. 

— Леви? — выдохнула она, не в силах скрыть удивление. 

Он молчал, глядя на неё с той самой холодной, почти отстранённой серьёзностью, которая всегда была его визитной карточкой. Но Лина сразу почувствовала — что-то было не так. 

Она шагнула ближе, и слабый запах алкоголя ударил ей в нос.  — Прости, но от тебя за версту разит, — резко произнесла она, почти забыв о субординации. — Ты же никогда не был приверженцем спиртного. Что, чёрт возьми, случилось? 

— Лина, прекрати метаться, — тихо сказал он, его голос прозвучал глухо, но в нём было что-то странное. 

Эти слова словно молотом ударили по её защитной броне. Она не могла понять, что именно — его усталость или тот странный, болезненный взгляд, — но её сердце сжалось. 

Она поспешила отвернуться, собираясь обойти его, но Леви вдруг схватил её за запястье. Его хватка была крепкой, но не грубой. 

— Приказа не было, старший помощник Лоренс, — произнёс он, его голос был низким и непривычно мягким. 

Лина замерла. Эти слова, произнесённые с лёгким нажимом на её фамилию, заставили её вздрогнуть. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Серые, как свинцовые тучи перед бурей, они будто читали её душу. 

— Да, — выдохнула она, пытаясь сохранить хладнокровие. — Могу я вернуться к себе? 

Её лицо было бесстрастным, но руки слабо дрожали. Она знала, что её маска начинает трещать под весом тех эмоций, которые она пыталась сдерживать годами. 

— Нет. Пройдём в кабинет, — коротко бросил Леви, отпустив её руку и первым направляясь вперёд. 

Лина застыла на месте, наблюдая, как он удаляется. Его спина была напряжённой, а каждый шаг — твёрдым и уверенным. Она сделала глубокий вдох и, наконец, последовала за ним. 

Когда они вошли, Лина невольно огляделась. Кабинет Леви был таким же аскетичным, как и его хозяин: деревянный стол, несколько простых стульев, а на подоконнике стоял старый подсвечник, от которого исходило слабое, дрожащее пламя. 

Леви сел на стул, скрестив ногу на ногу, и жестом указал ей на место напротив. 

Она неохотно села, чувствуя себя словно на допросе. Её руки автоматически сложились на коленях, взгляд опустился к полу. 

... — Ты хочешь сказать, что Кенни тебя спас? — его голос прозвучал неожиданно мягко, но в нём угадывалась скрытая боль. 

Лина кивнула, подняв на него взгляд. В её глазах отразились воспоминания, которых она старалась избегать.  — Да. Если бы не он, меня бы здесь не было, — сказала она тихо, опустив взгляд. 

Леви долго молчал, его глаза изучали её лицо, каждый изгиб, каждую мелочь.  — Лина... — начал он, но замолчал, словно не зная, что сказать. 

Она тоже хотела что-то добавить, но слова застряли в горле. 

Внезапно он потянулся к ней, мягко взял за руку и притянул к себе. Она не сопротивлялась. На мгновение Лина ощутила, как всё вокруг исчезло. Был только он, его сильные руки и тот странный, тёплый свет, разливающийся в груди. 

— Прощаю, — тихо произнёс Леви, его голос едва дрожал. — Ты меня тоже прости... 

Она молчала, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. Всё, что она могла сделать, это крепче обнять его, вцепившись в ткань его рубашки. 

На мгновение Леви стал не капитаном разведотряда, а просто человеком, таким же хрупким, как она. 

Свеча на подоконнике медленно догорала, её свет становился всё слабее. Но внутри этих двоих вспыхнул огонь, которому суждено было гореть долго.