Желание исполнено

Я не хотел подслушивать, но стены такие тонкие, что, когда ты сидишь в гробовой тишине собственной квартиры без телевизора или наушников, невольно слышишь их. Орущих, разъяренных, готовых порвать друг другу глотки в любую минуту. Они ссорились слишком часто, били посуду, и однажды я услышал, как он ее ударил. Такая звонкая, липкая пощечина, а затем удушающее молчание. После этого они не произнесли ни слова.

  Я знал, как его зовут – Джек. И как зовут ее – Лори.   У него резкий голос, срывающийся на ультразвук, будто собачий лай. А у нее – теплый и глухой, когда не плачет.

  Я только слушал... до определенного момента.   Пока однажды, он не сказал это вслух.

  - Знаешь, я бы тебя убил, лишь бы ты заткнулась навсегда!     Эти слова он выплюнул ей прямо в лицо, он чего она и правда замолчала. Я замер. В этот момент во мне что-то щелкнуло. Как выключатель в темноте. Щелк.

  Затем он ушел, хлопнув дверью. Она осталась одна, наедине со своими звенящими мыслями в глубокой тишине. Я ждал, хотел, чтобы ее нервы начали гореть, как мои.

  Потом поднялся с кресла, и вышел. Постучал в дверь.   Долгая, мучительная тишина.   А затем ее голос, тонкий, застывший от пережитого:

  - Кто там?     - Сосед... из 42-й.

  Она вздохнула, колеблясь, стоит ли открывать дверь, но все же медленно повернула замок, заставляя мое тело дрожать от сладкого предвкушения.  Ее взгляд поникший, плечи опущены, кожа похожа на фарфор, вот-вот готовый треснуть.     Я улыбнулся. Сдержанно. Усталым участием.

  - Я подумал... может вам стоит выпить чаю.

  Она впустила меня. Ожидаемо, но тем не менее, это возбуждало меня еще сильнее.

  Кухня тесная, стены, пожелтевшие от жира и времени. Ее руки дрожали, когда она ставила чашки.   Я наблюдал. Всегда наблюдаю.   Смотрел, как ее пальцы касаются ободка, как губы касаются края. Она иногда хмурит брови и вздыхает, при этом я не могу не обратить внимание на ее поднимающуюся грудь под тонкой майкой. Тонкая, мягкая, почти прозрачная.

  - Он злится, но он не хотел... - начала она.

  - Он хотел, - спокойно перебил я. – Просто не решился. Иногда так бывает, что наши желания исполняют другие. Решительные, уверенные люди.

  Она смотрела на меня непонимающе.   Тогда я наклонился ближе и сказал почти шепотом:

  - Его желание очень... горячее.

  Она отпрянула.   Я уже видел в ее глазах страх, который не скрыть, но было уже поздно. Когда она в очередной раз уходила в ванную, чтобы умыться, я сделал это. Подсыпал снотворное. Надежное. Аптечное. Без вкуса, без запаха.

  Через пару минут она начала терять фокус. Ее взгляд поплыл, она едва держалась за стол.

  - Мой муж... он скоро вернется... - прошептала она прежде, чем скатиться в темноту. Хотя я и знал, что раньше утра он не придет. Я ведь слушал. Я знаю.

  Торопиться не было нужды.   Я просто сидел, пока ее тело становилось неподвижным. Пока дыхание выравнивалось и мир погружался в густую, благоговейную тишину.

  А потом поднялся. Открыл ее шкаф. Осмотрел книги. Украденные моменты жизни. Зеркало. Щетка для волос. Туфли у входа.

  Удивительно, как мало человеку нужно, чтобы исчезнуть.

    Уже под утро, я услышал, как пришел ее муж. Снова начал кричать, звонить друзьям, затем в полицию. Его голос срывался, был растерянным.

  Но весь он получил, что хотел.   Просто не тем способом.

  Я закрылся в своей квартире.   И продолжил слушать, вспоминая тот приятный миг, когда ее сердце перестало биться.     Теперь меня ждали другие семьи. Другие желания.   Потому что я умею их исполнять. Особенно самые потаенные.   Те, которые шепчут в темноте.   Те, о которых жалеют - слишком поздно.

  Желание исполнено.