Нечто в телевизоре

Это действительно случилось со мной. Мне тогда было около семи лет. Мы жили в старом доме, который когда-то был сельской больницей. Его, конечно, переоборудовали под жилые помещения, но это не особо помогло — атмосфера в нём была тяжёлая, гнетущая. Как будто воздух сам по себе был с привкусом чего-то забытого и ненужного.

Вечером я уже собиралась ложиться спать. Постелила постель, выключила свет. Телефонов тогда у детей ещё не было — максимум кнопочные у взрослых, но и те чаще лежали выключенными. Мне оставалось лишь лежать в темноте, глядя в потолок, разглядывать вытертые узоры на обоях или предаваться детским мыслям, в которых чаще всего нет логики, только обрывки образов.

В нашем доме не было дверей между большинством комнат — пустые проёмы без штор, без уюта. Моя кровать стояла так, что я ногами упиралась прямо в проём и могла видеть часть кухни. А на кухне стоял старенький телевизор, в котором, как в зеркале, отражалась прихожая с вешалкой для одежды.

Я уже начинала проваливаться в сон, когда услышала, как мама встала с кровати. Узнала по знакомым шагам, по легкому шороху халата. Она медленно, не спеша пошла через прихожую к выходной двери. Я на автомате посмотрела на экран телевизора, чтобы увидеть, как она проходит. Но увидела другое.

В отражении, возле вешалки, стоял мальчик.

Он был чуть старше меня, может лет девяти. Тёмные волосы, странная, старая коричневая одежда, похожая то ли на форму, то ли на старую школьную рубашку. Его лицо было бледным, но не мёртвым — просто неправильным. И он смотрел на маму.

Я вжалась в кровать, перестала дышать. Я могла поклясться, что виделa, как его голова медленно поворачивается вслед за её движением — чётко, без дрожи. Он не двигался, только вел её взглядом. А я всё смотрела и не могла ни закричать, ни оторваться от изображения на экране.

Я помню каждый поворот его головы. Каждое движение. Это врезалось в память так, будто мне выжгли его лицо внутри черепа.

И тут... он повернулся. Но не к двери.

Он посмотрел прямо на меня.

На меня — сквозь отражение, сквозь пространство. Улыбнулся.

Это не была добрая улыбка. Это было что-то... чужое. Улыбка, которую можно увидеть только в кошмарах, где человек улыбается, но не должен. Его глаза стали будто глубже, чернее, как провалы. И тогда страх захлестнул меня с такой силой, что я не смогла сдержаться — я резко нырнула под одеяло, спряталась, как будто ткань могла меня защитить.

Я лежала так, не дыша, в полной темноте под одеялом, и ждала. Чего — не знаю. Казалось, если высунусь, он будет стоять совсем рядом. Смотрит на меня в упор. Или уже склонился над кроватью. Я даже представляла, как увижу его отражение в своих глазах, если открою их.

Минуты тянулись как вечность. Воздуха под одеялом становилось всё меньше, сердце билось где-то в горле.

И вот, наконец, я услышала, как со скрипом открылась входная дверь.Мама вернулась.

Я не открывала лицо. Я жалобно пропищала что-то вроде «мам...», не в силах сказать больше. Голос дрожал, как от холода, хотя мне было жарко.

Когда она подошла, я вылезла из укрытия и рассказала ей всё — не в деталях, не сразу, а кусками, как могла. Мама села рядом, обняла меня и сказала тихо, как будто это самое обычное дело:

— Здесь раньше была больница. Здесь, может быть, остались... те, кто не ушёл. Некоторые души просто потерялись, и не все из них хотят зла.

Я не знала, что на это ответить. Мне было страшно. Но от её слов стало как будто чуть спокойнее. Не лучше — просто тише внутри.

Когда я в следующий раз посмотрела на отражение в телевизоре, мальчика уже не было.

Но иногда, в самых обычных, тихих вечерах, когда экран выключен и в нём отражается пустая комната...Я всё равно смотрю туда.И жду.