Не оборачивайся

Я не навещала бабушку почти два года. Всё не было времени, всё в городе дела. Но стоило переступить порог её крошечного, покосившегося дома, как в груди что-то потеплело. Она встретила меня в переднике с мукой на руках, как будто я вышла из комнаты на минуту, а не уезжала на годы.— Ох, ласточка моя. Ну наконец.

Дом пах дрожжами, укропом и старым деревом. Во дворе заросшие грядки, качающаяся на ржавом крюке калитка, и скрипучие сараи, чьи черные оконные рамы смотрели на мир пустыми глазницами. Там когда-то жили куры, козы. Теперь — только тени.

— Бабуль, ты ведь совсем одна, переехала бы к нам в город.— Тут мой дом. Тут всё осталось, даже он, — тихо ответила она, и я поняла, что спорить бесполезно.

Дни шли светло: мы жарили блины, пололи немногочисленные грядки, вечером пили чай на скамеечке и смотрели, как небо за огородом становится малиновым. Но с наступлением темноты во дворе меня преследовал странный холодок. Особенно — по пути в туалет. Он был на самом краю участка, за сараями, где щели в досках глядели исподлобья, а в изломанных оконных рамах шевелился сквозняк. Я старалась туда не ходить ночью. Но однажды проснулась — и поняла: не отвертеться.

Схватила телефон, включила фонарик. Шаг за шагом — и каждый отбрасывал тень, слишком длинную, слишком живую. Что-то мелькало сбоку, в углу глаза — будто лица в окнах сараев. Но я только сильнее сжимала зубы и шептала себе: «Просто тьма. Просто воображение. Просто хочется спать».

Когда вышла обратно на тропинку, стало ещё хуже. Темнота теперь казалась плотной, как масло, и мне всё чудилось, что кто-то идёт сзади — по земле, по воздуху, по мне. Я обнимала себя за плечи, как будто могла укрыться от страха.И тут...Я увидела их. Глаза.

В кустах, у дальнего забора. Два сверкнувших глаза, высоко над землёй, неподвижные и дерзкие. Я застыла. Телефон дрожал в руке.— Кошка, — прошептала я, — или свет от капли дождя. Рационально. Всё объяснимо.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё. Подняла фонарик. Свет дрожал, прыгал по веткам, но глаза не исчезали.И тут куст шевельнулся.

Я сорвалась с места — с той бешеной, звериной скоростью, какая бывает только у тех, кто убегает от настоящей смерти. Позади — тяжёлые, быстрые шаги. Я чувствовала, как оно сокращает дистанцию. Казалось, если я споткнусь — оно прыгнет. Оно знает, где я, и дышит уже почти в волосы.

Я добралась до дома. Схватилась за холодную ручку двери.

И замерла.

Потому что уже знала: оно за моей спиной. И если я сейчас обернусь — то всё.