Глава 3

«Я старался сделать всё, что было в моих силах, и я по праву горжусь, что такое дело стало моим жизненным опытом»,-так я отвечал журналистам и телевизионщикам на интервью, сидя у себя в кресле в гостиной после вынесения приговора. Но это было чистой ложью, потому что только в суде, я понял какую ошибку совершил и каким глупцом был все эти годы. Этот 17-летний парень будто перевернул мою жизнь с ног на голову, и я решил, что больше никогда не сяду за это кресло и за этот стол, что больше не позволю себе брать ответственность за жизнь других людей, когда погубил такую душу в самом начале пути.

Я помню папину гордость в глазах, когда в 15 лет сказал, что буду судьей. Мама не одобряла такого, говорила, что профессия слишком уж опасная, но она очень любила меня, чтобы посметь отказать мне в моем единственном непреодолимом желании. Тогда я воображал себе большие деньги, славу и благодарность в глазах народа, а в итоге получил невроз, плохое зрение, вследствие вечных ночных сидений за документами, триллион жалоб и ещё столько же недовольных по ту сторону зала суда. Я оправдывал свою старческую агрессию к 50 годам тем, что просто не могло выйти по-другому. Могло. Мальчик стал мне Божьей карой, что в тот момент, когда я посмотрел в его глаза, я сразу понял, что опозорен. Выставлен на посмешище, и наверное, впервые в за столько лет, дал волю слезам.

Мне было невыносимо горько за участь молодого человека, в которой я повинен. 13 октября официально стал чёрным днём в моей профессиональной истории.