Глава 14. Дыхание

С течением обстоятельств, мне не ничего не оставалось делать, как упорно продолжать думать, что все это происходит не со мной. Как мы дошли до машины, как мне дали переодеться в сухую одежду, как помогли усадить в салон автомобиля - казалось, что это был чужой сон, в котором мне довелось побывать чисто случайно. За окном мчались цветные дома, остатки лесных деревьев и жуткие фонарные столбы, своим желтым светом в черной темноте, раздражавшие глаза и плюющиеся обрывками решающих событий в моей жизни. Мое лицо пылало влагой : и той, что осталась после купания в водопаде, и той, что называется слезами. Завернутая в сухие одежды, с мокрой головой и глазами - на меня было жалко смотреть. Поток мыслей мешался друг с другом и из - за стресса, я мало что понимала. Где реальность, а где фантазия? В надежде, мой взгляд подлетел к лицу Роберта, суровость которого ударила, словно пощечина. И слезы опять предали меня, тихо стекая по горячим щекам. - Почему ты не ведешь? - вытирая тыльной стороной ладони слезы, спросила я. Роберт будто только сейчас почувствовал мое присутствие и оглянулся. - Думаю, что я здесь нужнее. - сказал он, продолжая внимательно меня разглядывать. Мне стало неловко и я решительно отвернулась. И в голове закрался вопрос, по идее, в таком состоянии, который не должен был вообще возникнуть. - Откуда средства на перелет? - юноша меня игнорировал. - Роберт! - Да? - и снова, будто услышал меня только что. - Чьи деньги мы используем, что поехать в Лондон? Он поджал губы, вены на его шее вздулись, будто внутри что - то взорвалось. В ночном свете его скулы выделялись еще резче, наряду с глазами, прикрытые тенью ободка ресниц, не изображавших совершенно ничего. - Тебя это не касается. И тут, внезапный выплеск адреналина ударил мне в голову. - Аллисон! Где ты взял сумму?! - Это деньги...из отложенных на поступление в институт. - ответил женский голос на переднем сидении - миссис Аллисон. На моих красных глазах отпечаталась усталость и чувство, похожее на бешенство. - Зачем ты это сделал! - я повернулась снова к парню. Он посмотрел на меня прямо, уверенно, . И в том и в другом случае, он ответил тоном, точь - в - точь похожим на тон моего отца и все мое естество передёрнуло. - Сейчас, есть вещи, что ,намного важнее, чем любое учебное заведение. Дыхание мое сбилось и вопросов больше не возникло. Вскоре, мои глаза начались слипаться и запрокинув голову, я поежилась и постаралась заснуть, надеясь стереть из памяти горячую агонию и её последствия. Перед тем, как провалиться в сон, я еле ощутила, как сильные руки, что когда - то меня уже поднимали, уложили в горизонтальное положение и кто - то подложил свою ладонь под мою голову. Вслушиваясь в совершенно другой ритм сердцебиения, мокрые ресницы сами перестали дергаться и сознание забылось в мире сновидений, в котором всегда есть хороший конец.

Огромная скорость хлестала по щекам, нога полностью ушла в педаль и ободранные руки крепко держали руль, уже лопавшийся от силы нажима. Вены у меня горели. В прямом смысле. На поверхности кожи, мелкими язычками, танцевал огонь и мчалась я навстречу огню. Огромный шар, излучавший ослепительный свет, и смертельное светило был очень похоже на солнце. Ярые лучи отражались в моих глазах, горевшие горечью и болью, горло сдавливало со всей силы чем - то неизвестным, чем - то, что должно быть ранило меня так, что я просто не находила другого выхода. А может и не хотела найти. Автомобиль Роберта гнал так сильно, что четким было солнце, остальное было размыто, подёрнуто пеленой слез. На языке еще чувствовался привкус прошедшего, настоящее должно было кончится, а будущего и вовсе не было. Я не видела перед собой ничего, чтобы могло меня остановить. Внезапно, словно загадочная фурия, появилась бабушка. Она жила в Эстонии всю свою жизнь, даже не разу за границы страны не выезжала, поэтому меня крайне удивило её присутствие. Я помнила её профиль так же, как она и сейчас сидела рядом на переднем сидении : морщинистая кожа вокруг глаз, светлый взгляд, твердый подбородок уже одряб, короткая стрижка безупречно уложена по форме, неровный загар слезал с рук, которыми она так любила ухаживать за своим садом. И к моему изумлению, она заговорила, голосом мудрее, чем любой другой, который я слышала : - Обычно, я вижу, когда на людях есть печать смерти, но мальчик ставит её сам. И на тебе он тоже поставит печать смерти, Рейна. Вот тут. - её бережная рука легла на место, где с бешеной скоростью билось сердце. И посмотрев на меня с многовековой тоской, исчезла. Я резко повернула руль и боком врезалась в светило.

Резко распахнув глаза, я тут же приложила руку к лицу. Потом встала и перед глазами, на секунду потемнело. Шея немного ныла, потому, что затекла во время сна. В ушах стоял звук работающего мотора и отдернув шторку у окна, в глаза ударил утренний свет : вдали поднялся розовый полукруг, небо расцветилось яркими пятнами, разбросанных вокруг, как бы их бросал умелый художник. Справа от меня сидел он, в привычном для себя виде : кожаная куртка, складками спускалась по телу, изящный рельеф рук, будто играл с солнечными зайчиками, что подпрыгивали каждый раз, когда он переворачивал новую страницу, сосредоточенный взгляд устремлен в книгу, которую я уже видела не раз - Роб читал произведение Гете,"Фауст". Налитые яркой кровью губы, иногда подергивались - наверное, некоторые моменты в сюжете его несколько забавляли. Я бы предпочла смотреть на его профиль столько, сколько бы мне потребовалось, до того, как бы он не взглянул на меня. Что и случилось. Конечно, мне думалось, что он что - то скажет или начнет беседу, но Роберт был не из таких. Если разговор не принесет ему выгоды, то и разговаривать незачем. Он дернул взгляд в сторону родителей. Старшие Аллисоны еще спали, спокойно дремали впереди нас, голова Лорен покорно лежала у мужа на плече. На самом деле, мне было тоже нечего сказать, поэтому я устроилась по - удобнее и мне было в удовольствие, вот так следить за строкой и углубляться в повествование, хоть и Роберт об этом не знал.

Цитадель. Место, куда меня манило неведомой силой, как зов к чему - то родному и близкому. В самолете летели мы остальные пол дня, и только к приближению вечера, смогли добраться до Цитадели. Под ногами пробивалась гуща воздушной травы, из балконов, шелковыми струйками лился закатный свет, прогревая кожу на спине, будто специально будил спящие крылья, о которых я так и не смогла забыть после сна, как бы я не старалась. Оказывается, это называлось Залом Собрания, а не просто пространство с балконами и столиком в середине. Прикоснувшись пальцами к бархатистому сидению софы, на которой сидела я когда - то очень давно, когда я была еще не готова к осознанию того, кто я есть, ностальгические нотки зазвенели в голове, как мелодичная, но печальная мелодия. Рядом со мной сидели миссис и мистер Аллисон. Роберта я глазами не успела поймать, аж после выхода из самолета. Но спросить, где он сейчас, я не решалась, в конце концов, меня его существование не должно касаться. Каждая секунда грызла мне сердце, живот свернулся в маленький комочек, в ожидании перемен. - Она пресекла границу собора Грейс...- за наглухо запертой дверью разлился мужской голос, который я сначала приняла за своеобразный шепот ветра. Двери распахнулись и за спинами мужчин, я успела запечатлеть привычные уже на глаз полуразрушенные постройки и башенки. . Последним, что я успела увидеть, до того как от меня, так бесстыдно закрыли чудный пейзаж - кусок античной арки, у которой сбоку торчало большого диаметра кольцо, с потертыми вкраплениями и по сути, не пригодное к действию. - И ты её спас? - подозрительно спросил другой, голос что был намного мягче и плавнее предыдущего. На исхудавшем теле Арчибальда висел жакет темно - бордового цвета, закатанные рукава которого, болтались в районе локтей. Белые волосы собраны в низкий хвост, блондинистые брови почти не были видны на выразительном лице. По сравнению с высоким и подтянутым Робертом, Тёрнер выглядел чуть субтильнее, но я спустила это на возраст. Арчибальду ведь уже не восемнадцать. - Здравствуйте. - вежливо поздоровалась я, привстав с мягкой обивки дивана. - Вечно ты появляешься и исчезаешь неожиданно, Рейна. - в шутку поддел меня Арчи и как только он меня увидел, то тут же выпрямил сутулую спину и заулыбался во весь рот. Роберт пробормотал что - то неразборчивое и после, на секунду закатил глаза. - В следующий раз, постараюсь исправиться. - Прости уж, но мне очень интересно...Арчибальд быстро подошел ко мне и молниеносным движением заставил крылья раскрыться у меня за спиной, я сразу же ощутила невыносимую тяжесть. За мной, точно королевский шлейф, тянулись два полноценных крыла, механизм которых я ощущала, как любой другой орган. Сквозь перья, цвета сахарной пудры и кончики которых переливались на свету, как полупрозрачные крылышки майского жука, просачивался ветерок, вздымая, опуская их вверх и вниз. Как у Роберта, в каждом перышке были тонкие прожилки, , похожие на медленно текущую лаву в набирающем обороты, вулкане. Они были мощными и сильными, и мне в первые это понравилось. - Светлое оперение, как оригинально...- пробормотала я себе под нос. Но к сожалению, мой Огненосец это услышал. - Поверь, в этом есть своя прелесть.- Арчи заворожённо смотрел на каждое мое перо, на каждый сантиметр безграничной площади крыльев. - Роберт говорил тебе о том, что Феникс, в силу своей человеческой склонности, может свернуть «не туда»? Казалось, что голос Роба так и нашептывал мне на ухо: «Редко, но бывают случаи, когда Фениксы сходят со своей дорожки. Светлый Феникс становится Темным, или наоборот, совсем запущенные случаи - когда оба становятся Темными или Светлыми. Поэтому и нужны Огненосцы. Они направляют нас на нужный путь, когда мы запутывается в самом себе, мы все таки еще люди.» Я вздрогнула потому, что прямо сейчас, его пронизывающий взгляд смотрел на меня, со странным интересом. - Да, рассказывал. - Вот по перьям - то и можно судить. В плане, поступки конечно, происходят быстрее, но чем темнее оперение, тем темнее твое сердце - закон суров, но это закон. - с тоской проговорил Арчибальд и возможно, я облегчила его скрытые терзания - у меня не было не единого темного пятнышка, что меня несколько удивило, а может даже и обескуражило. Я запечатлела лицо Роберта у себя в памяти и внезапно поняла, почему цвет его крыльев казался мне таким черным, словно такого оттенка не бывает на свете. Железный обруч сдавил мне голову, ужас охватил меня от кончиков пальцев, до внутренних органов. А Роб молча разглядывал меня : - Увы, для тебя я - ядовит. Я видела, как никто другой, как внутри стоит немой крик, но что было еще хуже, так это то, что я беспокоюсь за него. И с чего бы? В ушах звенело и точно сломанное радио, постоянно повторяло «Мальчик ставит печать смерти сам, мальчик ставит печать смерти сам». - Полет - это свобода. И свобода тебе эта дарована и теперь ты имеешь свободу, которой у других нет. Полная и в тоже время ограниченная независимость. Нечеловеческие рефлексы и сильное гибкое тело. - отвлек меня от мрачных мыслей Арчи, заставляя крылья сложится обратно и я задумалась - как он это делает? - Свобода... - я лишь повторила за ним это простое слово, в котором было столько смысла. - А что с теми демонами? - Я думаю, Роб тебя уже донес до тебя самое главное...- Это правда. Я знаю теперь о них представление, но.. Он упомянул какую - то легенду...- Говорят, Рейна, что демоны появились после самого первого появления Феникса. «И вот из пепла возродился Он, а следом демонов миллион, из пепла, дыма, в пух и прах, загнали сердце человека в страх». - процитировал строчку из какого - то источника Арчибальд и продолжил. - Работа наша была бы намного легче, если бы демоны душ не заставляли бы людей сходить с ума, губить семьи и подталкивать людей на путь саморазрушения. В принципе, понятие «сходить с ума» - чужеродно, как и демоны. Есть, которые держаться «кучками» и если захотят, то убивают, а есть одиночные, более умные, на которых наткнулась ты. И их приходится уничтожать, поскольку они мешают главному нашему делу - регулировке цикла жизни и смерти. - Значит...- Тебе нужно оружие, свое собственное. Однако, сначала, тебя нужно научить летать. И съездить еще кое - куда...Боюсь, что тебе придется задержаться не надолго. - Арчибальд задумался и потер указательным пальцем гладкий лоб. Он хотел кое - что сказать, но Роберт перебил его и окатив меня болезненным взглядом ; взглядом, полный жадного узнавания и густой, заполнивший все мои мысли голос : - Или просто принять саму себя. На щеке Роберта еле заметно дернулся мускул. Мысленно, я чертила невидимую линию вокруг изгиба его губ и это происходило так естественно, точно также, как дышать. Только вот дыхание тут было совсем не причем.