Часть 4

  На следующий вечер я снова обнаруживаю Элю возле дома. Девчонка спрыгивает с гамака и мчится мне навстречу.– Ты окна закрыл! – обиженно выпаливает она.Удивляться я уже перестал.– Калитка тоже была закрыта, – бурчу я.Эля гордо вскидывает подбородок.– У вас забор невысокий!– Забор обычно означает, что за него нельзя заходить посторонним, – едко говорю я.– А я не посторонняя! Мы уже три дня знакомы! Мы друзья!Да-а... Три дня – внушительный срок. Может, мне теперь имущество на нее переписать?– Иди домой, Эля. Родители тебя ищут, – устало смотрю я на девчонку.В темноте ее глаза больше серые, чем зеленые. Эля хмурится и упрямо качает головой.– Нет.– Что значит нет? – начинаю злиться. – Не пойдешь, или...– Не ищут. Запой у них. И дружков своих в квартиру привели. Не пойду я туда.Эля отворачивается. А я молчу. Не знаю, что сказать. Мы не друзья, не близкие знакомые, и я ничем ей не обязан. Я вполне могу выставить ее вон. Она надоедает мне, мешает мне. Лишает самого ценного – спокойствия и одиночества.И все же, что-то не позволяет мне прогнать эту девчонку. Возможно, я еще не до конца растерял человечность на своей работе. Поэтому мое сердце сжимается, когда Эля тыльной стороной ладони вытирает слезы, при этом упорно делая вид, что не плачет. А возможно, за это время я немножечко к ней привык, и теперь, похоже, переживу ее присутствие еще некоторое время.– Ты что, весь день здесь сидела? – спрашиваю я.– Нет, я в сад ходила.О, ужас. В мой кошмарный, засохший, неухоженный сад. Какой позор.Весь день на моем участке... Голодная, наверно. Вряд ли ее за день кто-то покормил.Сдаюсь.– Заходи в дом.