1.Клевер и вереск

— Гермиона, ты обязательно должна купить «Платиновый блеск». Это потрясающее средство! Твои волосы будут гладкими и сверкающими, как у Энни Пеникетт с седьмого курса. А она одна из самых красивых девчонок в школе! Еще не помешало бы поработать над кожей. Бледность идет только аристократам и вампирам. Но ты ведь… Я тихонько вздохнула. Может, наложить на Лаванду Силенцио? Ее бесконечные советы по поводу улучшения моей внешности раздражали. Как будто Браун есть дело до того, как я выгляжу! Она только и ждет, чтобы я быстрее сделала для нее эссе по зельям. Маленькая ленивая курица. С другой стороны, чем быстрее я закончу работу, тем проще будет избавиться от однокурсницы и ее бессмысленной болтовни. Вежливо улыбнувшись библиотекарше, я направилась к дальнему столику в читальном зале. Положив вещи на стул, я оставила Лаванду, которая увлечённо описывала очередное божественное зелье от прыщей, и направилась в сторону стеллажей. Я довольно быстро нашла необходимые книги. Захватив с собой пару увесистых томиков, я вернулась к ожидающей меня девушке. Когда я вручила ей книги, она встрепенулась и растерянно посмотрела на меня.— Что это? — спросила Лаванда, в ужасе рассматривая обложку учебника с многообещающим названием «Яды».— Твое эссе, — любезно пояснила я, стараясь не рассмеяться — уж больно потешный вид у нее был.— А разве оно не должно быть написано на пергаменте?— Конечно, — согласно кивнула я. — Вот ты этим и займешься.— Но…— В книгах есть вся необходимая информация. Ее нужно только систематизировать и переписать.— А…— Профессор Снейп наверняка оценит твои старания. Такого оригинального эссе ни у кого больше не будет, я тебе это обещаю, — продолжала издеваться я, глядя на расстроенное личико Браун.— Гермиона! — в отчаянии воскликнула она.— Поторопись, Лаванда! Его нужно сдать через два дня. Ты же не хочешь упустить шанс блеснуть своими знаниями перед всеми?Конечно, это было мелочно и немного подло. Но, Мерлин, как же она мне надоела своими бесконечными просьбами помочь с домашним заданием! Если бы она хотела чему-то научиться, как Невилл, или же просто списывала, как Гарри или Рон. Но нет! Браун хотела, чтобы я делала за нее всю работу. А она бы сидела и с самым доброжелательным видом рассказывала мне о моих недостатках.Профессор Снейп терпеть не может глупых и ленивых учеников. Поэтому можно только предполагать, какими эпитетами он наградит эссе Браун. Пусть это послужит ей уроком. В следующий раз Лаванда не будет вести себя так нагло.

***Книги. Как много всего заключается в этом простом слове. Тихое шуршание страниц, твердый переплет, пыль, лениво кружащаяся в воздухе, стоит лишь потревожить покой древнего фолианта, — все это создавало непередаваемую атмосферу уюта и некой торжественности, словно прикасаешься к чему-то важному. Сегодня я искала среди всего этого великолепия особенную книгу — «Клевер и Вереск». По словам Невилла, в ней описывались свойства тех растений, которые влияют на сферу жизни и смерти. В зависимости от сочетания и дозировки можно создать как сильнейшую панацею, так и отраву, от которой нет противоядия. Странно, что Лонгботтом заинтересовался этой книгой. Все же она больше относится к зельеварению, чем к столь любимой им гербологии. Я шла между стеллажами, неосознанно прикасаясь к корешкам книг. Не то, совершенно не то. Отчего-то было важно найти именно эту книгу, прочесть её, изучить и запомнить в мельчайших подробностях. Сейчас это казалось безумно необходимым, словно от того, найду я книгу или нет, зависела чья-то жизнь. Мои пальцы внезапно остановились на нужном томе, как будто дюжина искорок прошла через кожу, крича: «Вот оно!». Я взяла книгу с полки и открыла ее на середине. Чернильная россыпь букв на пожелтевших страницах перемежалась черно-белыми рисунками растений. Перевернув еще несколько страниц, я увидела небольшую колдографию. На ней был изображен парень. Сначала он хмурился (как будто его отвлекли от чего-то важного), а потом снисходительно улыбался. Вот только глаза оставались холодными, настороженными, что никак не соответствовало его показной беззаботности. Темные волосы, точеные черты лица, складная фигура — он, безусловно, был привлекательным. Внизу было выведено каллиграфическим почерком: «Т.Р. 1945 г».Я улыбнулась, рассматривая колдографию. Мне никогда раньше не нравились смазливые мальчики, но лицо именно этого парня завораживало. В нем ощущалась сила, властность и необъяснимое обаяние.Рядом раздались шаги. Я быстро захлопнула книгу и испуганно оглянулась. За дальним стеллажом мелькнул край мантии. Наверное, это кто-то из учеников, которые ищут дополнительную информацию для индивидуальных заданий. У меня вырвался тихий смешок: совсем нервы ни к черту. Крепко прижав к себе книгу, я направилась к мадам Пинс. Мне нужно подробней изучить столь занимательную литературу.

***«Веточка вереска использовалась для защиты и приманивания удачи. Считалось, что амулет из этого растения отпугивает злых духов и защищает от проклятий ведьм. Но самое главное свойство этого удивительного растения заключается во власти над миром нематериальным. Недаром некроманты и сторонники темных сил использовали вереск для обрядов. В древних манускриптах описывалось несколько случаев, когда с помощью «вересковой клетки» можно было пленить душу умершего существа, будь то человек или животное.Мед вереска обладает целительными свойствами. Им лечат не только тело, но и…»

Я со вздохом отложила книгу и протерла уставшие глаза. Посмотрела на наручные часы: без пятнадцати час. Пора спать, иначе опоздаю утром на чары. Потушив свет на кончике палочки, я откинулась на мягкую подушку. Мысли в голове походили на запутанный клубок разноцветных нитей. Обиженное лицо Лаванды, добрая улыбка Невилла, шелест вереска, незнакомец на колдографии — все смешалось и рождало новые сюрреалистические образы. А я слишком устала, чтобы думать и анализировать…

***Я стою возле окна и неотрывно смотрю на высокого темноволосого парня. Он о чем-то спорит с девушкой, надменно взирающей на него. Жаль, что я вижу его спину, а не лицо. Мне кажется, что я знаю этого человека. Делаю несколько шагов вперед, намереваясь обойти эту странную парочку. Мне необходимо узнать, кто он.— Хватит! У меня нет желания слушать эти глупости! — отрывисто бросает девушка и уходит. Он, помянув Мерлина, быстрым шагом направляется в противоположную сторону. Я едва поспеваю за ним. Мне нужно во что бы то ни стало увидеть его лицо. — Том! — отчаянно зову парня, понимая, что не успеваю. Стоп! Откуда я могу знать его имя? И если я не знаю, то кто только что его позвал? Ведь это был мой голос. Ничего не понимаю.Он оборачивается, и я вижу перед собой того самого парня с колдографии. Передо мной ученик Слизерина, судя по полосатому зеленому галстуку и эмблеме на мантии. Смерив меня раздраженным взглядом, Том говорит:— Ты сейчас не вовремя. — Разумеется, — натянуто улыбаюсь. — Зато для нее у тебя всегда есть свободное время. Он усмехается и подходит ближе. При желании я могу прикоснуться к его лицу, но я сдерживаю порыв, понимая, что это неуместно. Я и так веду себя как ревнивая девчонка, которая боится, что ее бросит парень. Вот только Том никогда не был моим парнем.— То, что мы пару раз переспали, не дает тебе права вешаться мне на шею. Запомни, пожалуйста, — его голос звучит вкрадчиво и почти доброжелательно.Мне хочется ему врезать. Или хотя бы расцарапать его физиономию, только чтобы не видеть этого самоуверенного лица. Как можно быть такой бесчувственной сволочью?Сглотнув, я произношу:— Понимаю. Наверное, неприятно, что какая-то грязнокровка смеет тебе досаждать.Надеюсь, что мой голос не дрожит. Отчаянно хочется плакать — навзрыд, как в детстве. И чтобы обязательно пришла мама и утешила. Она бы сказала, что все будет хорошо, все образуется. И я бы ей поверила. Отворачиваюсь, желая как можно дальше оказаться от этого жестокого человека, но Том не дает мне уйти.— Подожди, давай поговорим, — он крепко держит меня за руку.— Нет! Я все прекрасно поняла. Тебя тяготит мое общество, и ты… — сглатываю горький комок, вставший поперек горла. Мерлин, отчего же так больно?— Шшш… Успокойся, ты просто неправильно меня поняла, — Том пытается что-то объяснить, как-то повлиять на меня. Но я не хочу его слушать! Меня уже тошнит от вороха недомолвок и лжи. Сама себе я кажусь грязной и испорченной. Вырываюсь из его рук и делаю несколько шагов назад.— Это ты меня не п-понимаешь, — говорю, слегка заикаясь. — С меня хватит! Думаешь, я ничего не замечаю? Том, ты даже меня по имени за все время ни разу не назвал! Я слышала от тебя только свою фамилию или «ты», словно я не человек, а какой-то домовой эльф! Ты и вправду считаешь, что я буду с этим мириться?Парень молчит и напряжённо глядит на меня. Я отвечаю ему тем же, стараясь сохранить те крупицы достоинства, которые у меня еще остались.— Уильямс, — голос Тома звучит непривычно мягко.— Элайза.— Что?— Меня зовут Элайза, — терпеливо объясняю ему. — Это мое имя, Том. Надеюсь, ты хоть напоследок его запомнишь.Разворачиваюсь и ухожу, пытаясь оставаться невозмутимой и не сорваться на бег. Том окликает меня раз, второй, но я не останавливаюсь. Все мосты уже сгорели, пути назад нет.

***Утром я проснулась в слезах. Это сон, всего лишь сон! Но отчего же так горько? Это ведь было не со мной, всего лишь игра воображения, помноженная на усталость. Всхлипнув, я вытерла бегущие по щекам слезы. Никогда не думала, что такая мелочь сможет выбить меня из колеи. Руки сами собой потянулись к книге, которую я вчера читала. Быстро пролистав несколько страниц, я нашла колдографию. Так и есть, это тот самый парень, который мне снился. Сейчас эта идеалистическая картина не вызывала во мне никаких эмоций, кроме глухого раздражения. Я внимательно осмотрела ее. Кроме загадочного «Т.Р.1945г» на ней больше ничего не было написано. Что ж, это не так уж и мало. Можно предположить, что колдография сделана неизвестным фотографом в тысяча девятьсот сорок пятом году, когда этот парень еще учился в Хогвартсе. И его зовут Том, а его бывшую девушку — Элайза Уильямс.Мне стало любопытно, как сложилась их жизнь. В конце концов, нельзя все время сидеть за уроками. Маленькое расследование в свое удовольствие никому не повредит. Я довольно улыбнулась и решила, что обязательно сегодня наведаюсь в архив библиотеки.

***День прошел на редкость бестолково. Я была рассеянна и невнимательна на уроках. Мысленно я раз за разом возвращалась к сегодняшнему сну, прокручивала его в голове и так и этак, пытаясь понять, что меня смущает. Все оказалось слишком просто. Раньше в своих снах я была либо сторонним наблюдателем, либо собой. В этот раз я стала Элайзой во всех смыслах. И пусть на довольно непродолжительное время, но это меня напугало. Я не хотела испытывать ее эмоции — в них не было ничего хорошего. Только боль, отчаянье и толика обиды. Вечером я сидела в архиве и перебирала вырезки из газет за сороковые годы. В них ни разу не упоминались об Элайзе Уильямс. Не было и личного дела, которое обязано храниться здесь же, в картотеке. Складывалось такое впечатление, что этой девушки никогда не существовало, словно она была лишь иллюзией, плодом моего воображения. Вздохнув, я отодвинула от себя бесполезные бумаги. Это бессмысленно, зачем я трачу свое время на такие глупости? «Они задели тебя», — сама же отвечаю на поставленный вопрос. Задели. Растормошили. Вывели из оцепенения, в котором я пребывала вот уже четыре месяца. После Турнира трех волшебников, смерти Седрика Диггори и возвращения Вольдеморта я сама себя заточила в панцирь отчужденности. Это помогало не потерять рассудок в творящемся вокруг сумасшествии. Эмоции мешали думать, анализировать, просчитывать следующий шаг противников. Сейчас ими были Амбридж и Министерство магии. Вполне четкая и осязаемая цель. И пусть их главная мишень для нападок − Гарри, я не собираюсь покорно сносить «удары», которыми они щедро осыпают инакомыслящих волшебников.— Гермиона!Кто-то меня позвал и легонько тряхнул за плечо. Я обернулась и увидела Невилла. — Привет, тебе что-то нужно? — спросила я, краем глаза замечая немного помятый вид сокурсника. Словно он куда-то опаздывал и ему пришлось долго бежать. — Нет, что ты! Просто я заметил, что ты сидишь в одиночестве, и решил подойти, — начал оправдываться Невилл, а потом заметил:— У тебя было расстроенное выражение лица.— Правда? Видишь ли, Невилл, я искала кое-какую информацию об одном человеке, но ничего не нашла, — призналась я ему.— И это тебя расстроило?— Можно и так сказать, — согласно кивнула я.— А давай я тебе помогу! Вдвоем мы гораздо быстрее просмотрим вырезки, — предложил Невилл.— Давай, — сказала я без энтузиазма. По правде говоря, у меня уже в глазах рябило от мелких букв и кричащих заголовков, которые вещали об очередном важном событии в Волшебной Британии.Мы работали слаженно, лишь изредка перебрасывались парой слов. Парень искренне хотел мне помочь и внимательно просматривал статьи.— Вообще-то аконит можно выращивать дома на клумбе. Но только вместе с маргаритками или чертополохом. Это растение плохо переносит соседство более требовательных сородичей.Лонгботтом с восторгом описывал милейшую ядовитую травку так, как будто она была вполне безобидной ромашкой. И ее можно — нужно! — в обязательном порядке выращивать у себя в саду и хвастаться всем соседям столь дивным приобретением. Своим нездоровым воодушевлением Невилл сильно напоминал мне Хагрида. Надеюсь, что однокурсник, в отличие от профессора, не будет разводить всякую опасную гадость для развлечения.Из невеселых мыслей меня вырвал победный возглас: «Нашел!».Я в два шага оказалась рядом с Лонгботтомом и заглянула ему через плечо. Он держал в руках пожелтевшую страницу с обзором любительского матча по квиддичу и колонкой некрологов. Я пробежала глазами по небольшим заметкам и увидела знакомое имя. Облизав внезапно пересохшие губы, я прочла:

Умерла Элайза Уильямс. В маггловской больнице скончалась ученица Хогвартса. Причина смерти неизвестна.Дата рождения: 05.05.1929г.Дата смерти: 02.07.1945г.

Вот я тебя и нашла, Элайза. И что дальше?